Глава 30. Шесть часов

«ДО ПОЛНОГО СЛИЯНИЯ МИРОВ: ШЕСТЬ ЧАСОВ».

Над Ротенбургом столкнулись два мёртвых государства.

Белая вода поднималась из каналов и закручивалась вокруг западных башен. Внутри потоков двигались лица людей, поглощённых Нижним источником. Они открывали рты, повторяя команды старого Молчанова. Над ними вращалось золотое кольцо Императорского контура. От него к крышам тянулись тысячи нитей. Каждая входила в человеческую голову, машину или эфирный фонарь.

Город между ними горел.

Чёрный вагон падал к Центральному вокзалу.

— Мы не выйдем на станции, — сказал молодой Молчанов.

— Почему? — спросила Варвара.

— Станции больше нет.

Сквозь окно было видно место, где ещё три часа назад стоял Центральный вокзал. Стеклянный купол обрушился. Платформы утонули в белой воде. Часовая башня лежала поперёк путей, но её циферблаты продолжали работать: один показывал настоящее, второй отсчитывал время до слияния, третий вращался так быстро, что стрелки превратились в чёрный круг.

Рельсы заканчивались над воронкой.

— Тогда куда ведёт путь? — спросил Воронцов.

Пульт ответил:

«ТОЧКА ПРИБЫТИЯ: ПРОВОДНИК».

Мария-комендантка стояла над механизмом. Правая половина её лица оставалась детской. Левую пересекала взрослая металлическая повязка. Два голоса говорили почти одновременно, но иногда расходились на долю секунды.

— Он ведёт ко мне.

— Ты уже здесь, — сказал Михаил.

— Не вся.

Она посмотрела на горящий город.

— Мама вошла в «Модель» вместе с канцлером. Я удержала её последнее решение, когда сердце включилось. Но тело осталось в исходной линии.

— Значит, ты отпечаток комендантки, наложенный на Марию, — сказал молодой Молчанов.

— Я помню, как она умирала двадцать семь раз. И как я ждала её двадцать семь раз. Названия недостаточно.

— Для закона достаточно, — ответил Воронцов. — Когда переживём, разберёмся.

— Если переживём, закон будет другим.

Вагон накренился.

Золотая нить Императорского контура ударила в крышу. Чёрный металл выдержал, но по стенам прошли трещины. Из каждой донёсся голос Софьи Ланской:

— Верните государственную собственность.

— Кого именно? — спросила Варвара. — Здесь очередь.

— Наследницу. Архив. Первого носителя. Западного создателя. Все они являются частями единой системы.

— Людей в списке нет?

— Люди являются временной формой государственных функций.

Варвара выстрелила в трещину.

Пуля исчезла.

— Всё ещё два патрона? — спросил Воронцов.

— Уже один.

— Расточительно.

— Зато стало тише.

Трещина заговорила другим голосом:

— Физическое воздействие на канал связи не имеет смысла.

— Ненадолго.

Сергей держал целое чёрное сердце. После соединения двух узлов оно стало тяжелее и теплее. Под механическими лепестками двигались миллиарды огней исходного мира. Среди них ярче остальных горел отпечаток Софьи Ланской.

— Она внутри сердца и снаружи, — сказал он.

Михаил коснулся механизма.

Золотой контур на его руке вспыхнул.

— Не одна. Там канцлер, Алексей и Мария.

Мария-комендантка покачала головой.

— Я здесь.

— Часть тебя здесь. Детская память и последнее решение комендантки. Но исходная структура всё ещё в сердце.

— Её можно вытащить?

— Если открыть узел.

— Тогда выйдут остальные, — напомнил Молчанов.

Сердце ударило.

Мальчик Алексей произнёс:

— Я могу выйти первым.

— Поэтому не откроем, — ответил Сергей.

— Ты обещал выяснить, кто я.

— После того как спасём город.

— Каждый взрослый говорит «после», когда хочет, чтобы ребёнок молчал.

— Ты не ребёнок.

— А она?

Сергей посмотрел на Марию.

Девочка встретила его взгляд.

— Это нечестный вопрос.

— Я учусь у вас.

Вагон ударило второй раз.

На этот раз Императорский контур не пытался пробить крышу. Золотые нити вошли в маршрутный пульт. Рычаги сами повернулись к столице.

Михаил схватил один.

— Она меняет путь!

— Не она, — сказал молодой Молчанов.

На панели появилось:

«СОФЬЯ ЛАНСКАЯ».

«ПРАВО УПРАВЛЕНИЯ ПОДТВЕРЖДЕНО».

— Личная функция великой княгини, — продолжил он. — Она была создана для управления Императорским контуром. Теперь использует архив исходного мира как вычислительную опору.

— Почему Мария Константиновна не остановит? — спросила Варвара.

— Потому что они снова соединились, — ответила Мария-комендантка. — Но теперь Ланская не советник внутри великой княгини. Она распределилась по всем подключённым людям.

За окнами тысячи жителей Ротенбурга одновременно подняли головы.

Золотой свет вспыхнул в их глазах.

— Государство не может зависеть от одной личности, — сказал город голосом Ланской. — Поэтому личностью станет государство.

Белая вода Молчанова ударила по толпе.

Люди не упали. Золотые нити вытащили их воспоминания раньше, чем белый отпечаток успел поглотить тела. Два контура начали делить жителей.

Человек на улице старел и молодел за несколько секунд. Его лицо становилось то лицом солдата Молчанова, то лицом дворцового чиновника. Затем тело рассыпалось бело-золотыми искрами и вошло в обе сети.

— Они не сражаются, — сказал Воронцов. — Они соединяются через сопротивление.

Молчанов открыл нижнюю панель пульта.

— Белый контур поглощает личность. Золотой распределяет функцию. Каждый пытается переработать захваченное другим. Обмен создаёт общий протокол.

— По-русски, — потребовала Варвара.

— Они учатся быть одной машиной.

— А через шесть часов?

— Разница между ними исчезнет. Императорская сеть получит способность хранить мёртвых, Молчанов — управлять живыми.

— И весь континент станет одним источником, — сказал Михаил.

— Не только континент.

Молодой инженер указал на карту.

За западной границей зажигались станции Вальденской федерации. На востоке отвечали императорские башни. Южные морские кабели светились под водой. Сеть шла дальше — туда, где эфир считали природным явлением и ещё не знали о человеческих отпечатках.

— Почему указан срок шесть часов? — спросил Сергей.

— За это время сигнал обойдёт планету, — ответил Молчанов.

Слово прозвучало слишком спокойно.

Воронцов посмотрел на него.

— Ваша будущая версия хотела стать управляющим Нижнего источника.

— Хотела.

— Ланская хочет стать государством.

— Да.

— А канцлер — миром.

— Похоже на профессиональную болезнь.

— Инженеров?

— Людей, которые решают задачу без права признать её неразрешимой.

Чёрный вагон провалился через крышу вокзала.

Удара не последовало.

Путь превратил падение в прибытие.

Дверь раскрылась среди разрушенного подземного перехода. Белая вода покрывала пол до щиколоток. Золотые нити висели под потолком, как корни перевёрнутого леса.

На платформе стоял человек.

Сначала Сергей решил, что это старший проводник.

Длинная чёрная форма, часы на цепочке, знакомое лицо. Но фигура была моложе и прозрачнее. Сквозь неё проходили белые и золотые вспышки.

— Пункт назначения, — сказала Мария-комендантка.

Человек поднял голову.

— Наконец-то.

— Кто ты? — спросил Сергей.

— Остаток проводника, который она сохранила.

Он посмотрел на девочку.

Детская половина её лица улыбнулась.

— Папа.

Взрослая половина осталась неподвижной.

Проводник шагнул к ней, но не коснулся.

— Ты соединила сердце.

— Случайно.

— Случайность — единственное, чего ещё боится «Модель».

— Мама ушла за канцлером.

— Знаю.

— Она вернётся?

Проводник посмотрел на Сергея.

— Если он позволит.

— Я?

— Канцлер использует твою исходную личность. Комендантка вошла в его линию, но уничтожить не смогла. Теперь они заперты в архиве исходного мира. Кто-то из них изменил время прибытия.

— Ланская, — сказал Михаил.

— Она открыла маршрут. Но три часа забрал канцлер.

Сердце ударило в руках Сергея.

Будущий двойник заговорил:

— Мне требовалось время подготовить город.

— К чему?

— К эвакуации.

Над платформой ожили разбитые громкоговорители.

Голос канцлера пошёл по вокзалу:

— Исходный Ротенбург удержать невозможно. После слияния контуров Ланская получит планетарный доступ. Единственный способ сохранить людей — перенести город в архив первоначального мира.

— Туда, где ты управляешь вероятностями? — спросил Сергей.

— Временная мера.

— У тебя все меры временные, пока не становятся вечными.

— Я вывел из зоны слияния двести сорок тысяч жителей.

— С их согласия?

— На голосование не было времени.

— Тогда ты не спас, а украл.

— Они живы.

— Где тела?

Канцлер промолчал.

Проводник ответил вместо него:

— Остались в городе.

Михаил посмотрел за окно вагона.

Люди на улицах стояли неподвижно. Многие ещё дышали, но глаза были пустыми.

— Он забрал отпечатки, — сказал Михаил.

— Тела погибли бы, — ответил канцлер.

— Ты даже не попытался вывести их физически.

— Дороги закрыты. Поезда уничтожены. Нулевая стража удерживает только крепость.

— Эва? — спросил Молчанов.

— Жива.

— Александр, Елена, остальные?

Проводник указал на запад.

— В Научной крепости. После вашего исчезновения прошло три часа. Они превратили остров в нулевую зону. Ланская и белый отпечаток пока не могут войти.

— Тогда идём туда, — решила Варвара.

— Через город не пройти, — сказал проводник.

— Ты проведёшь.

— Я не управляю этим путём. Мария назначена проводником.

Все посмотрели на девочку.

Она коснулась маршрутного пульта.

«ПРОВОДНИК: МАРИЯ-ВАРВАРА».

— Мне не нравится это имя, — сказала молодая Варвара.

— Мне тоже, — ответила взрослая половина Марии.

— Тогда выбери другое.

— Сейчас?

— Если машина называет тебя функцией, начни с того, как называешь себя сама.

Девочка задумалась.

— Мария.

Металлическая повязка на её лице потускнела.

«ПРОВОДНИК: МАРИЯ».

Взрослая память не исчезла, но перестала занимать половину лица. Мария снова выглядела восьмилетней, только левый глаз оставался серым.

Проводник улыбнулся.

— Хороший выбор.

— Ты останешься?

— Пока станция существует.

— Это опять значит «нет».

— Это значит, что я не знаю.

— Тогда так и говори.

— Не знаю.

Мария кивнула.

— Лучше.

Она положила ладонь на пульт.

Чёрный вагон вытянулся. За первым помещением возникли ещё три. Двери открылись на подземные рельсы, ведущие к западным каналам.

— Можем перевезти раненых из крепости, — сказал Михаил.

— Сначала добраться, — ответил Воронцов.

Они вышли.

Проводник остался на платформе.

Мария задержалась рядом.

— Пойдём с нами.

— Не могу покинуть точку прибытия.

— Я назначу тебя помощником.

— У пути нет такой функции.

— Тогда создадим.

— Не сейчас.

Девочка сжала губы.

Проводник снял часы и протянул ей.

— Если станция исчезнет, они покажут, где я.

— В прошлый раз часы показывали имена.

— Место и человек для пути одно и то же.

— Значит, если покажут меня…

— Я рядом.

Мария взяла часы.

Они пошли в тоннель.

Сергей оглянулся.

Проводник стоял среди белой воды и золотых нитей. За его спиной появлялись двери с именами погибших жителей. Он закрывал их одну за другой, не позволяя двум контурам добраться до памяти.

— Он удерживает вокзал, — сказал Михаил.

— Долго не сможет.

— Поэтому нужно вернуться.

На поверхности город перестал быть тем Ротенбургом, который они увидели двенадцать лет назад.

Тогда он казался доказательством, что мир способен развиваться без человеческих источников. Электрические трамваи, телефонные провода, паровые магистрали, механические кареты. Теперь те же системы превратились в линии обороны.

Трамваи стояли поперёк улиц, образуя баррикады. Рабочие протянули по крышам электрические кабели и замыкали золотые нити на заземление. Пар из подземных труб отталкивал белую воду. На площадях действовали нулевые убежища — низкие керамические купола, внутри которых прятались семьи.

Ротенбург сопротивлялся не эфиром.

Механикой.

У первого перекрёстка трое железнодорожников крутили ручной генератор. Каждый оборот подавал ток на сетку между домами. Золотые нити шипели и отступали.

— К крепости! — крикнул им Молчанов.

Один узнал его.

— Советник?

— Бывший.

— Гаупт объявил вас предателем.

— Гаупт мёртв.

— Кто теперь совет?

— Город.

Железнодорожник засмеялся.

— Значит, никто.

— Иногда это безопаснее.

Белая волна перелилась через конец улицы.

Внутри шли солдаты Молчанова. Их мундиры принадлежали разным эпохам. Императорские гвардейцы соседствовали с людьми Нулевой стражи и рабочими из Нижнего источника. Все были отпечатками, собранными старым управляющим.

— В укрытие! — крикнула Варвара.

Рабочие не бросили генератор.

— Если перестанем, убежище погаснет!

За керамическим куполом прятались дети.

Михаил схватил ручку генератора.

— Идите. Я удержу.

— Один не сможешь, — сказал Сергей.

— Тело новое.

— Мышцы тоже.

Молодой Молчанов опустился у распределительного щита.

— Не нужно крутить быстрее. Нужно изменить частоту.

— Как?

— Генератор даёт постоянный ток. Если поставить прерыватель…

Зорича не было, но Сергей почти услышал бы его раздражённый голос.

Воронцов разбил рукоятью карабина телефонный звонок и вытащил пружину.

— Сойдёт?

Молчанов взглянул.

— Грубо.

— Значит, сойдёт.

Они вставили пружину между контактами.

Генератор загудел.

Электрическая сетка начала пульсировать.

Белые солдаты вошли в неё и застыли. Их тела распались на отдельные воспоминания. Один видел дом у реки. Другой — казарму. Третий — дочь, которую не успел узнать.

Сергей почувствовал, как сердце тянется к ним.

— Нет.

Механизм рванулся сильнее.

Канцлер заговорил:

— Они исчезнут.

— Отпусти.

— Архив может сохранить.

— Без их согласия?

— Они не способны ответить.

— Тогда это не согласие.

Сергей прижал сердце к груди, не позволяя открыть лепестки.

Белые фигуры рассыпались.

Не были поглощены.

Не стали топливом.

Просто ушли.

Молодой Молчанов смотрел на место, где исчезла его армия.

— Он собирал их десятилетиями.

— Не ты, — напомнил Воронцов.

— Алексей Белый.

— Привыкайте.

— Пытаюсь.

Они двинулись к каналам.

В небе золотое кольцо опустилось ниже. На его внутренней стороне появлялись улицы имперской столицы. Ротенбург и столица начинали накладываться друг на друга.

На месте электрической фабрики возник фасад дворца.

Через канал прошла Невская набережная.

Жители двух городов увидели друг друга.

Ротенбургская женщина в синем рабочем платье стояла напротив имперского офицера. Между ними оставалось несколько шагов, но каждый находился в своём городе. Офицер поднял ружьё. Женщина — разводной ключ.

Золотая вспышка соединила их.

Они поменялись воспоминаниями.

Офицер увидел забастовку на фабрике.

Женщина — подавление мятежа.

Оба отступили.

Затем Ланская вошла в них.

Они одновременно повернулись к группе Сергея.

— Исходный носитель обнаружен, — сказали два человека.

За ними заговорили десятки.

— Архив подлежит государственной передаче.

— Бегом! — приказала Варвара.

Улицы ожили.

Не толпа преследовала их.

Сам город.

Телефонные столбы наклонялись, перекрывая дорогу. Трамвай без водителя сорвался с места. Окна домов открывались, выпуская золотые нити. Из канализационных люков поднималась белая вода.

Воронцов выстрелил кварцевым зарядом в рельсы.

Нулевая волна остановила трамвай на несколько секунд.

— В переулок!

Они свернули.

Переулок вывел не к каналу, а во двор Зимнего дворца. Пространства сливались хаотично.

Имперские гвардейцы окружили их.

В центре стояла Мария Константиновна.

Или её тело.

Великая княгиня была одета в белое платье, залитое золотым светом. На висках вращались тонкие кольца. Глаза оставались человеческими.

— Отдайте девочку, — сказала она.

Мария спряталась за Варварой.

— Ты обещала ждать.

— Это говорила я. Теперь решение принимает контур.

— Значит, отключись.

— Тогда столица погибнет.

— У неё появилось право отказа.

— Им воспользовались семнадцать процентов. После этого начались беспорядки.

— Люди не обязаны соглашаться.

— Ребёнок не понимает цену свободы.

— Взрослые тоже, — сказала Варвара. — Особенно когда назначают её цену другим.

Мария Константиновна посмотрела на неё.

— Вы несёте память моей дочери.

— Я не её мать.

— Станете.

— Не тебе решать.

— Уже решено в двадцати семи линиях.

— Тогда эта будет двадцать восьмой.

Гвардейцы подняли ружья.

Михаил встал рядом с сестрой.

— Если заберёшь Марию, сердце останется.

— Наследница нужна как право доступа.

— Она человек.

— Она архивная форма.

— Я тоже был.

— Поэтому понимаете необходимость.

— Поэтому ненавижу её.

Золотой свет пошёл от великой княгини.

Сергей приготовил нулевой ключ, но тот ещё не восстановился после использования.

Молодой Молчанов неожиданно шагнул вперёд.

— Мария Константиновна, вы получили мою технологию.

— Получила.

— Нулевой контур позволяет каждому отключаться отдельно.

— Да.

— Почему вы остались центром?

— Кто-то должен согласовывать решения.

— Нет. Это требование старой архитектуры. Можно распределить управление между районами.

— Тогда государство расколется.

— Возможно.

— Вы предлагаете риск войны.

— Предлагаю перестать называть собственный страх математической необходимостью.

Гвардейцы повернули оружие к нему.

Молчанов не отступил.

— Я знаю, чем заканчивается человек, который считает себя единственным возможным управляющим.

На мгновение человеческие глаза великой княгини дрогнули.

— Покажите.

— Что?

— Вашу будущую память.

— Если войдёте, Алексей Белый попытается соединиться.

— Я удержу.

— Он тоже так думал.

Мария Константиновна протянула руку.

Молодой Молчанов коснулся её пальцев.

Белая искра прошла в золотой контур.

Великая княгиня увидела Нижний источник.

Увидела себя в лице старого Молчанова: уверенность, что только он способен удержать систему; постепенное расширение допустимой цены; людей, превращённых в детали.

Она вырвала руку.

Золотое кольцо над городом качнулось.

Гвардейцы застонали.

— Я не он.

— Пока нет, — сказал Молчанов. — Как и я.

Ланская заговорила через рот великой княгини:

— Сравнение некорректно. Императорский контур действует в интересах большинства.

— Большинство не существует без отдельных людей, — ответил Воронцов.

— Следователь Воронцов. Вы служили государству.

— Поэтому знаю, как часто оно называет себя большинством, когда боится назвать имя человека, отдающего приказ.

— Приказ отдаю я.

— Нет, Софья Ланская. Вы прячетесь за великой княгиней.

Глаза Марии Константиновны стали золотыми.

Ланская получила полный контроль.

— Уничтожить их.

Гвардейцы выстрелили.

Мария подняла часы проводника.

Крышка раскрылась.

Чёрная дверь возникла между пулями и людьми.

Группа провалилась в неё.

Они упали на мост Научной крепости.

За спиной дверь исчезла.

Мария смотрела на часы.

Стрелки вращались.

— Папа сказал, что они покажут, где он.

— Он спас нас, — сказал Михаил.

— Значит, ещё на вокзале.

На острове шёл бой.

Нулевая стража удерживала стены. Керамические орудия били по белой воде и золотым проекциям. Над центральной башней вращалась механическая турбина, создавая мёртвую зону.

Ворота открылись.

Игнат выбежал навстречу с перевязанным боком и ружьём.

— Три часа, — сказал он Варваре. — Вы обещали минуту.

— Не тебе.

— Тогда простительно.

За ним появился Зорич. Его волосы стояли дыбом, рука была обмотана медной проволокой.

— Вы нашли экспериментальный вагон?

— Нашли.

— Какой привод?

— Потом.

— Это жестоко.

Елена Павловна пробилась между ними.

Увидела Михаила.

Обняла.

Потом Сергея.

Потом Варвару.

Увидев Марию, остановилась.

— Она изменилась.

— Долго объяснять, — сказала Варвара.

— Значит, жива.

— Пока.

— Этого достаточно для начала.

Александр стоял у ворот. Тело оставалось прозрачным, но плотнее, чем прежде. Он посмотрел на целое сердце в руках Сергея.

— Вы соединили узлы.

— Случайно.

— Такие случайности обычно готовят заранее.

— Ланская внутри.

— Знаю. Она пыталась войти в крепость через нашу связь.

— Берестов?

— Жив. Арсеньев тоже. Эва держит архив.

Они вошли в командный зал.

Карта континента занимала стену. Белые и золотые линии расширялись от Ротенбурга и столицы. Между ними появлялись чёрные участки.

— Что это? — спросил Сергей.

Зорич приблизил линзу.

— Там, где контуры полностью слились, возникает третий тип поля.

— Чёрный путь?

— Нет. Чёрный путь соединяет вероятности. Это поле их уничтожает.

Молодой Молчанов опёрся на стол.

— Система убирает все различия между двумя сетями. Чтобы завершить слияние, ей нужна одна реальность.

— Остальные линии исчезнут? — спросила Варвара.

— Да.

— Включая исходный мир Сергея?

— Особенно его. Архив внутри сердца станет шаблоном единственной линии.

Сергей почувствовал холод.

— Ланская сказала, что выбрала мир без живых.

— Живые создают непредсказуемые ответвления, — сказал Александр. — Для идеального государства они являются ошибкой.

Эва Рот вошла в зал. На синем халате темнела кровь, защитные очки были разбиты.

— У нас три опоры слияния, — сказала она. — Западный архив, Императорское кольцо и сердечный узел.

— Сердце здесь, — сказал Михаил.

— Нет. Ваше сердце — ключ. Узел уже строится под городом, в месте пересечения белой и золотой сетей.

— Где?

Эва указала на карте.

Точка находилась под Центральным вокзалом.

— Там проводник, — сказала Мария.

— Не случайно, — ответил Александр. — Путь использует его как основу.

Сергей вспомнил слова из памяти старшего проводника: нужно уничтожить западный архив, сердечный узел и человека, отдавшего команду запуска.

— Три опоры машины, — сказал он. — Мы уже знали.

— Кто дал команду? — спросила Варвара.

— Тогда Михаил.

Михаил кивнул.

— Но сейчас я ничего не запускал.

На карте вспыхнула надпись:

«КОМАНДА СЛИЯНИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА».

«ИНИЦИАТОР: МИХАИЛ-СЕРГЕЙ».

Все посмотрели на них.

— Мы не отдавали команду, — сказал Сергей.

— Двойное имя использовали как право проводника, — понял Молчанов. — Когда вы открыли путь, система записала вас инициатором.

— Значит, третья опора — мы?

— Один из вас должен отменить команду, — сказал Александр.

— А второй?

Машина ответила за него:

«ОТМЕНА ТРЕБУЕТ СМЕРТИ ИНИЦИАТОРА».

В зале стало тихо.

Михаил посмотрел на Сергея.

— Двойное имя.

— Не значит, что должны умереть оба.

— Для контура мы одна функция.

Сердце открыло золотой глаз.

Софья Ланская произнесла:

— Именно поэтому я позволила вам вернуться.

Механические лепестки раскрылись.

Из них вырвались миллиарды чёрных нитей.

Они прошли сквозь стены крепости и вошли в каждого человека на острове.

Эва застыла.

Игнат выронил ружьё.

Зорич схватился за голову.

На карте срок изменился.

«ДО ПОЛНОГО СЛИЯНИЯ МИРОВ: ОДИН ЧАС».

— Она использовала нас как троянский ключ, — сказал молодой Молчанов.

Голос Ланской ответил из всех людей сразу:

— Нет. Как государственную границу.

Мария подняла часы проводника.

На циферблате появилось имя:

«СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».

Стрелки показывали не на человека рядом.

Они указывали вниз.

Под крепость.

Из глубины острова донёсся удар огромного сердца.

Сергей посмотрел на карту.

Точка сердечного узла переместилась с вокзала под западный архив.

— Проводник не был основой, — сказал Александр.

— Тогда кто? — спросила Варвара.

Пол под ними треснул.

Из вычислительного зала поднялась капсула «Модели».

Внутри лежало ещё одно тело Сергея.

Не старое.

Не молодое.

То самое, в котором он умер в своём мире.

На груди тела горел двойной контур.

Глаза открылись.

— Инициатор прибыл, — сказал исходный Сергей. — Теперь один из нас должен умереть по-настоящему.