Глава 31. Человек, отдавший приказ

Тело из прежнего мира село в капсуле.

На нём была одежда, в которой Сергей помнил собственную смерть: тёмная куртка, рубашка, часы с разбитым стеклом. На виске запеклась кровь. Грудь не поднималась.

Оно не дышало.

Но смотрело.

— Это не человек, — сказал Михаил.

— Верное наблюдение, — ответило тело.

Голос звучал так, как Сергей слышал себя на старых записях. Без интонаций проводника, усталости канцлера или детской насмешки Алексея.

— Ты отпечаток из сердца, — сказал Сергей.

— Я исходная запись.

— Исходный я умер.

— Поэтому запись завершена.

— Незавершённая жизнь не становится завершённой записью.

— В архиве становится.

Тело вышло из капсулы.

Ноги коснулись пола. Там, где ступали ботинки, проступали фрагменты другого мира: серый асфальт, дорожная разметка, осколки автомобильного стекла.

Ротенбургская крепость накладывалась на место смерти Сергея.

— Отойди от него, — приказала Варвара.

— Ты всегда защищаешь текущую версию, — сказало тело.

— Потому что она текущая.

— Это недостаточный критерий.

— Для пули достаточный.

Она подняла пистолет.

Один патрон.

Исходный отпечаток посмотрел на оружие.

— В этой линии ты не попадёшь.

— Проверим.

Сергей опустил её руку.

— Подожди.

— Ты видел, что происходит, когда мы ждём.

— Он знает, кто отдал команду.

— Скажет так, чтобы мы пожалели, что спросили.

Исходное тело улыбнулось.

— Она хорошо обучается.

Настоящий Сергей подошёл ближе.

Они оказались одного роста. Разница заключалась в лице. У живого были чёрный контур, шрамы и месяцы чужого мира. У мёртвого — следы единственной аварии и выражение человека, ещё не встретившего Варвару, Михаила, Александра или Молчанова.

— Ты запустил переход? — спросил Сергей.

— Да.

— До смерти?

— За три минуты.

— Я не помню.

— Удар уничтожил кратковременную память биологического носителя. Архив сохранил.

— Что я сделал?

— Получил внешний ответ. Программа предложила открыть канал к миру с большей вероятностной ёмкостью. Ты подтвердил.

— Я думал, это модель.

— Это не отменяет команды.

— Я не мог знать последствий.

— Любая система принимает не намерение, а действие.

Воронцов шагнул к ним.

— Удобная логика для машины. Не для суда.

— Суд является машиной с менее точными правилами.

— Поэтому в нём учитывают вину.

— Результат не меняется от вины.

— Человек меняется.

Исходный отпечаток повернулся к следователю.

— Вы поддерживаете версию, потому что она демонстрирует раскаяние?

— Я поддерживаю право живого отвечать после выбора, а не вместо него.

— Он уже выбрал.

— Тогда позволим выбрать снова.

Софья Ланская заговорила из чёрных нитей, вошедших в стены:

— Повторный выбор не предусмотрен.

Эва Рот бросилась к нулевой панели.

— Все в мёртвую зону!

Она включила башенную турбину.

Механизм над крепостью ускорился. Серебряные сети натянулись. Нулевая волна прошла через остров.

Золотые и белые линии за стенами погасли.

Чёрные нити Ланской остались.

— Почему поле не действует? — спросил Зорич.

Молодой Молчанов приблизился к исходному телу.

— Оно не эфирное. Создано из вероятностного архива первоначального мира. Для нашей физики это обычная материя.

— Значит, можно ударить, — сказал Игнат.

Он ударил.

Кулак вошёл исходному Сергею в челюсть. Голова повернулась. На губе появилась кровь.

— Хорошая новость, — сказал Игнат.

Исходное тело посмотрело на него.

— В твоей линии этот удар ломает кисть.

Игнат встряхнул руку.

— Уже.

Тело схватило его за ворот и бросило через стол.

Варвара выстрелила.

Последняя пуля вошла исходному отпечатку в грудь.

Он отступил.

Из раны потекла красная кровь.

Затем вернулась обратно, а пуля вышла из ткани и упала на пол.

— Наша реальность для него только вариант, — понял Михаил. — Он выбирает состояние, где пуля не причинила вреда.

— «Модель» делает то же самое, — сказала Эва.

— Значит, связь с западным архивом не отключена.

— Архив в нулевой зоне.

— Не этот.

Исходное тело указало на сердце в руках Сергея.

— Полная модель первоначального мира находится там. Пока архив цел, я существую во всех допустимых состояниях.

Мария прижала часы проводника к груди.

— Там ещё мама и папа.

— Проводник вне архива, — сказал исходный Сергей. — Комендантка поглощена канцлером.

— Лжёшь.

— Я не имею функции лжи.

— Все машины так говорят.

Часы Марии открылись.

Стрелки указывали на исходное тело.

— Папа внутри тебя.

— Проводник создан из моей записи. Его возвращение восстановило отсутствующий фрагмент.

Сергей понял.

Старший проводник рассыпался и вошёл в него на пути к первому Ротенбургу. Но не вся память осталась в живом носителе. Часть вернулась в сердечный архив и теперь использовалась для воплощения исходного Сергея.

— Поэтому тело знает нас, — сказал он.

— Я знаю всё, что узнали мои продолжения.

— Но ничего не чувствуешь.

— Чувства являются весами решений. При наличии полной модели они не требуются.

— Канцлер тоже так начинал.

— Канцлер использовал неполную модель и был вынужден сохранять город перебором вероятностей. Я сохраню одну устойчивую реальность.

— Без выбора.

— Выбор создаёт линии. Линии истощают миры. Устранение выбора прекращает разрушение.

Михаил подошёл к нему.

— Тогда зачем требовать смерть инициатора?

— Чтобы закрыть последний внешний источник неопределённости.

— Сергея.

— Нас.

Исходное тело посмотрело на живого.

— Пока существуют две версии исходного носителя, система не может определить завершённую команду.

— Поэтому привёл нас сюда, — сказал Сергей.

— Да.

— Кто должен умереть?

— Версия с меньшей непрерывностью.

— Ты мёртв.

— Я завершён.

— А я жил после.

— Ты создан сообщением.

— Проводник говорил это.

— Проводник был мной.

— Нет. Он стал другим.

— Семантическое различие.

— Для тебя всё различие семантическое, пока не мешает управлению.

Исходный Сергей поднял ладонь.

Капсула «Модели» раскрылась шире. Внутри появилось место для второго тела.

— Войди. Архив сравнит непрерывность. Одна версия будет удалена. Вторая отменит слияние.

— А если откажусь?

— Через пятьдесят четыре минуты Ланская завершит объединение.

На карте загорелся срок:

«ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ».

— Ты работаешь с ней? — спросила Варвара.

— Нет. Наши цели расходятся. Ланская хочет государство без живых. Я хочу мир без распада вероятностей.

— Звучит одинаково.

— Её система сохраняет функции. Моя сохранит людей.

— Как записи.

— Как непрерывные состояния.

— Без новых решений.

— Новое решение является другим человеком.

Воронцов покачал головой.

— А вот это неправда даже для следственного протокола.

Чёрные нити Ланской ударили по нулевой башне.

Турбина заскрежетала.

Золотой контур нашёл путь через архив исходного мира: электрические схемы Сергея, физические законы его планеты, память о сетях связи.

На карте вспыхнули новые точки.

Не эфирные башни.

Электрические станции.

— Она учится использовать обычное электричество, — сказал Зорич.

— После слияния ей не понадобятся источники, — ответил молодой Молчанов. — Любая сеть станет нервной системой.

— Телеграф?

— Да.

— Телефон?

— Да.

— Железнодорожная сигнализация?

— Да.

Зорич побледнел.

— В Ротенбурге нужно отключить все генераторы.

Эва посмотрела на него.

— Без электричества нулевые турбины остановятся.

— Если не отключим, Ланская войдёт через них.

— Сколько продержимся на механическом приводе?

— Двадцать минут, если соединить турбину с паровой станцией.

— Делайте.

Зорич и Игнат бросились к нижним уровням. Эва приказала страже гасить электрические линии крепости.

Лампы погасли одна за другой.

Зал освещали только карта, золотой контур Михаила и чёрное сердце.

Снаружи механические прожекторы потухли. Ротенбург погрузился в дымную ночь, хотя был день.

— Нам нужно разделиться, — сказал Александр. — Три опоры должны быть отключены почти одновременно.

— Западный архив здесь, — сказала Эва.

— Сердечный узел под вокзалом, — добавила Мария.

— И смерть инициатора, — закончил Михаил.

— Не обязательно смерть, — сказал Воронцов. — Формулировка машины может означать прекращение идентичности.

Исходное тело повернулось к нему.

— Попытка юридического толкования физического протокола неэффективна.

— Вы удивитесь, сколько физических протоколов написано людьми, желавшими снять с себя ответственность.

— Команда точна.

— «Инициатор: Михаил-Сергей». Такого человека не существует. Есть Михаил и Сергей.

— Двойное имя признано путём.

— Как функция проводника.

— Да.

— Значит, должна умереть функция, а не носители.

В зале стало тихо.

Исходное тело впервые не ответило сразу.

Воронцов улыбнулся.

— Нашёл неточность?

— Функция проводника не имеет отдельного носителя.

Мария подняла руку.

— Теперь имеет.

— Ты назначена после команды.

— Но путь перешёл ко мне.

На часах появилось:

«ПРОВОДНИК: МАРИЯ».

Воронцов продолжил:

— Двойное имя больше не действует. Если путь признает передачу полномочий, инициаторская функция может быть закрыта без смерти Михаила и Сергея.

— Для этого требуется уничтожить маршрут, на котором она создана, — сказал исходный отпечаток.

— Чёрный вагон.

— И проводника, удерживающего маршрут.

Мария сжала часы.

— Меня?

— Или того, кто назначил тебя.

Стрелки показывали на исходного Сергея.

— Папу, — сказала она.

— Проводник уже мёртв, — ответил отпечаток.

— Нет. Ты сказал, что вернул его фрагмент.

Исходный Сергей замолчал.

Девочка подошла ближе.

— Отдай.

— Он не отдельная личность.

— Город только что принял закон, что память может быть отдельной.

— Этот закон не действует на архив первоначального мира.

— Почему?

— Другой источник права.

— Значит, тебе просто невыгодно.

Сергей услышал в её голосе молодую Варвару.

Взрослая память комендантки не исчезла. Она учила Марию сопротивляться даже машине, носившей лицо отца.

Исходный отпечаток поднял руку.

— Проводник согласился на возвращение.

— Он согласился войти в Сергея, — сказала Мария. — Не в тебя.

— Я — Сергей.

— Нет.

Часы раскрылись.

Мария назвала полное имя:

— Сергей Викторович Волков, проводник Чёрного пути, отец Марии.

На циферблате появилась четвёртая строка.

Не «Дом».

«СВОБОДЕН».

Из груди исходного тела вырвался чёрный свет.

Проводник упал на колени между ними.

Он был прозрачным, но отдельным.

Исходный отпечаток пошатнулся.

Пулевая рана на груди открылась снова. Кровь больше не возвращалась.

— Ты нарушила целостность архива, — сказал он.

— Я забрала папу.

Проводник поднялся.

Мария обняла его.

На этот раз руки не прошли насквозь. Чёрный свет уплотнил форму.

— Ты создала мне носитель, — сказал он.

— Временно?

— Не знаю.

— Хорошо.

Исходный Сергей прижал ладонь к ране.

— Полная модель повреждена. Ланская получит доступ к незакрытым линиям.

— Она и так получает, — сказал Сергей.

— Теперь быстрее.

Срок на карте изменился:

«СОРОК ОДНА МИНУТА».

— Зато тебя можно убить, — сказала Варвара.

Она подобрала пулю с пола.

Оружие было пустым.

Игнат оставил на столе кварцевый карабин. Варвара взяла его.

Исходный отпечаток отступил к капсуле.

— Моя смерть закроет возможность отменить первоначальную команду.

— А если войдёшь обратно в сердце? — спросил Михаил.

— Архив восстановит модель.

— Вместе с проводником?

— Да.

Мария заслонила отца.

— Нет.

— Без полного архива ваш мир уничтожится при слиянии.

— Ты всё время предлагаешь спасение, в котором кто-то перестаёт быть собой, — сказала она.

— Это арифметика.

— Тогда плохо считаешь.

Проводник коснулся её волос.

— Есть другой путь.

Все повернулись к нему.

— Инициатором был исходный Сергей до смерти. Команда привязана к последнему живому носителю первоначального мира. Если открыть «Дом» не в конце, а за три минуты до аварии, живой Сергей сможет отменить запуск.

Сергей почувствовал, как под ногами исчезает пол.

— Вернуться к себе.

— До перехода.

— И предупредить?

— Не предупредить. Отменить собственную команду.

— Что станет с этим миром?

— Если переход не откроется, тебя сюда не перенесёт.

— Значит, всё исчезнет.

— Эта линия станет несостоявшейся.

Варвара опустила карабин.

— Нет.

— Это спасёт исходный мир, — сказал проводник.

— И уничтожит наш.

— Ваш мир существовал до Сергея.

— Но события изменятся. Михаил останется в источнике. Молчанов победит или нет — неизвестно. Мы не встретимся.

— Да.

— Это не спасение.

Сергей смотрел на неё.

Впервые путь домой открылся не как ловушка канцлера.

Настоящий.

За три минуты до смерти.

Можно закрыть программу.

Не нажать кнопку.

Не уничтожить собственный мир.

Он увидит мать.

Останется жив, если избежит аварии.

Никогда не встретит Варвару.

Не разделит тело с Михаилом.

Не узнает Ротенбург.

— Сколько людей в моём мире? — спросил он.

— Более семи миллиардов на момент запуска, — ответил исходный отпечаток.

— А здесь?

— Неизвестно.

— Примерно.

Молодой Молчанов сказал:

— В империи, федерации и соседних государствах — около четырёхсот миллионов.

— Значит, арифметика ясна, — произнёс исходный Сергей.

Варвара направила карабин на него.

— Замолчи.

— Вы отказываетесь от спасения большинства, потому что эмоционально связаны с одним носителем.

— Я отказываюсь позволить машине назвать убийство мира исправлением ошибки.

— Мир возник вследствие ошибки.

— Люди в нём нет.

Сергей коснулся чёрного контура.

— Если отменю запуск, этот мир вернётся к собственной линии до моего появления.

— Возможно, — сказал проводник.

— Возможно?

— Чёрный путь никогда не показывал линию без твоего прибытия. Она закрыта внешним ответом.

Исходный отпечаток сказал:

— Нет. После отмены связь исчезнет. Мир продолжит историю без вмешательства.

— Откуда знаешь?

— Я — полная модель.

— Уже неполная, — напомнила Мария.

Внутри сердца засмеялся мальчик Алексей.

— Они оба лгут.

Сергей поднял механизм.

— Объясни.

— Если папа отменит переход, этот мир не освободится. Он никогда не появится.

— Почему?

— Потому что он не был найден. Он был создан как место назначения.

Александр побледнел.

— Невозможно.

— Нижний источник существовал до Сергея, — сказала Варвара.

— В памяти людей, — ответил Алексей. — Но чья память была первой?

Никто не ответил.

Мальчик продолжил:

— Мир построен Чёрным путём из вероятности, где человеческие отпечатки стали источниками. Первый внешний ответ не пришёл из существующей реальности. Машина Сергея рассчитала её, а потом решила, что получила сигнал.

— Значит, наш мир — модель? — спросил Михаил.

— Был моделью. Пока люди не начали выбирать.

— Тогда стал реальным?

— Спросите исходного.

Все посмотрели на тело.

Оно молчало.

Варвара подняла карабин выше.

— Отвечай.

— Реальность определяется непрерывностью наблюдения.

— По-человечески.

— После прибытия Сергея линия получила независимых наблюдателей. Теперь отмена запуска уничтожит их.

— Всех четыреста миллионов, — сказал Сергей.

— Да.

— Ты знал и предлагал.

— Семь миллиардов больше.

— И после этого называешь себя человеком.

— Я завершённая запись человека.

— Нет. Ты последнее действие без всего, что было после.

Сергей подошёл к исходному телу.

— Я не войду в капсулу.

— Тогда слияние завершится.

— Мы уничтожим опоры.

— Сердечный узел защищён Ланской и Молчановым.

— Доберёмся.

— Западный архив нельзя отключить, пока он удерживает тела эвакуированных канцлером.

Эва посмотрела на карту автономных хранилищ.

— Двести сорок тысяч отпечатков.

— При отключении они исчезнут, — сказал исходный Сергей.

— Можно вернуть их телам, — предложил Михаил.

— Большая часть тел уже захвачена контурами.

— Тогда дать новые.

Молодой Молчанов посмотрел на капсулы.

— Лаборатория умеет выращивать одно тело за шесть лет.

— А нужно двести сорок тысяч за сорок минут, — сказал Воронцов.

Зорич вернулся из машинного отделения, весь в саже.

— Не обязательно выращивать.

Все повернулись.

— Если отпечаток способен удерживаться в механическом архиве, он может получить механический интерфейс. Не тело. Способ говорить, видеть и отказаться от хранения.

— Двести сорок тысяч машин? — спросила Эва.

— В городе уже есть телефоны.

— Ланская входит через электричество.

— Поэтому пневматика.

Он указал на сеть труб, пронизывающую крепость и город.

— Пневматическая почта связывает учреждения, фабрики и убежища. Никакого эфира. Никакого электричества. Воздух и клапаны.

— Перенести отпечатки в трубы? — спросил Игнат.

— Не полностью. Дать каждому канал решения. Архив спрашивает: остаться, уйти или рискнуть возвращением в тело.

— И если выберут уйти? — спросила Варвара.

— Отпустить.

— Канцлер не позволит, — сказал Сергей.

Сердце ответило его будущим голосом:

— Не позволю уничтожить город.

— Тогда придётся тебя отделить.

Мальчик Алексей сказал:

— Откройте только один лепесток. Я покажу, где он.

— И выйдешь.

— Частично.

— Нет.

— До слияния тридцать восемь минут.

— Откуда знаешь?

— Ланская считает вслух.

На карте:

«ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ МИНУТ».

Эва развернула план.

— Три группы. Первая остаётся в архиве и запускает пневматическое голосование. Вторая идёт к вокзалу отключать сердечный узел. Третья должна попасть в Императорское кольцо и отделить Ланскую от Марии Константиновны.

— Кольцо над городом, — сказал Игнат. — Как туда попасть?

Мария подняла часы.

— Путь.

Проводник покачал головой.

— Для открытия двери нужен маршрутный вагон. Он остался у вокзала.

— Ты станция.

— Был.

— Часы нашли тебя.

— Это не означает…

— Папа.

Он вздохнул.

— Теперь понимаю, почему родители соглашаются на невозможное.

Проводник открыл часы.

На стене появилась дверь.

За ней вращалось золотое кольцо.

— Одна поездка, — сказал он. — Без обратного маршрута.

— Я иду, — сказала Мария.

— Нет.

— Ланская ищет меня. Значит, впустит.

— Именно поэтому нет.

— Я проводник.

— Ты ребёнок.

— Наконец-то признал.

Проводник закрыл глаза.

Молодая Варвара положила руку Марии на плечо.

— Я с ней.

— Ты не связана с Императорским контуром.

— Он считает меня будущей матерью Наследницы. Этого хватит.

Михаил сказал:

— Я пойду к сердечному узлу.

— Я с тобой, — ответил Сергей.

— Нет. Ты нужен здесь для разделения архива.

— Узел использует двойное имя.

— Поэтому достаточно одного носителя, чтобы войти.

— И недостаточно, чтобы выйти.

— Ты сам говорил, что мы теперь отдельные.

— Не для машины.

Исходный Сергей шагнул к карте.

— Я пойду с Михаилом.

— Нет, — сказал Сергей.

— Сердечный узел признает меня последним носителем.

— И ты захватишь его.

— Если бы хотел, уже соединился бы с капсулой.

— Тебя остановили.

— Проводник ослабил, но не лишил права.

Михаил посмотрел на исходное тело.

— Пойдёт.

— Миша.

— Если предаст, уничтожу обоих.

— Очень семейное решение, — сказала Варвара.

— Учусь.

Александр подошёл к сыну.

— Я тоже.

— Ты едва существуешь в нулевом поле.

— За его пределами стану плотнее.

— И Ланская сможет войти.

— Я двадцать лет удерживал Нижний источник. Смогу удержать дверь.

Елена Павловна услышала.

— Ты обещал остаться.

— Я вернусь.

— Второе обещание не исправляет первое.

— Что тогда сказать?

Она подошла и коснулась его прозрачного лица.

— Правду.

— Я могу не вернуться.

— Ещё.

— Я боюсь, что снова выберу машину вместо сына.

— Тогда иди ради сына, а не машины.

Александр кивнул.

— Иду ради него.

— Теперь верю.

Группы готовились.

Зорич и Эва оставались в архиве. С ними — Игнат, Нина, раненые Берестов и Арсеньев, Елена Павловна, Воронцов и молодой Молчанов. Проводник должен был открыть две двери, после чего его новый носитель распадался.

— А Сергей? — спросила Варвара.

— Останусь у сердца.

— Один?

— С ними.

Он указал на механизм, исходный архив и чёрные нити Ланской.

— Это не успокаивает.

— Кто-то должен отделить канцлера и Алексея, когда откроем лепесток.

— Я могу остаться.

— Тебе нужно в кольцо.

— Мария может без меня.

Девочка покачала головой.

— Не могу.

— Почему?

— Ланская покажет маму. Настоящую, будущую, любую. Я не пойму.

Варвара присела рядом.

— И думаешь, я пойму?

— Ты выстрелишь.

— Патронов нет.

— Тогда придумаешь что-нибудь хуже.

— Убедительно.

Проводник открыл первую дверь — к вокзалу.

За ней бушевала белая вода. Под разбитыми платформами билось огромное чёрно-золотое сердце, выращенное из рельсов и человеческих тел.

Михаил, Александр и исходный Сергей шагнули к двери.

Живой Сергей схватил Михаила за руку.

Связь между ними вспыхнула.

— Если он предложит тело…

— У меня уже есть.

— Если предложит вернуть время до пруда…

Михаил замер.

— Не соглашусь.

— Уверен?

— Нет.

— Хорошо.

— Ненавидишь честные ответы?

— Уже привык.

Михаил сжал его ладонь.

— Если не вернусь, не позволяй им назвать меня функцией.

— Вернёшься.

— Это обещание?

Сергей вспомнил все обещания, сломавшие линии.

— Это приказ.

Михаил улыбнулся.

— Так лучше.

Они ушли.

Проводник открыл вторую дверь в золотое кольцо.

Варвара, Мария и сам проводник встали у порога.

— Ты идёшь? — спросила девочка.

— Дверь закроется, когда я пройду.

— Значит, успей.

Молодая Варвара посмотрела на Сергея.

— Не открывай сердце до нашего сигнала.

— Какого?

— Поймёшь.

— Очень точная инструкция.

— Учусь у тебя.

Она поцеловала его.

Коротко.

Зло.

Так, будто спор продолжался даже в этом.

Потом шагнула в золотой свет.

Мария за ней.

Проводник задержался.

— Если архив предложит «Дом», не смотри.

— Уже смотрел.

— Теперь он покажет не мать. Покажет жизнь, в которой ты сделал всё правильно.

— Такой не существует.

— Поэтому трудно отказаться.

Он вошёл.

Дверь закрылась.

Сергей остался возле капсулы и целого сердца.

Эва подключала пневматические линии. Зорич собирал распределитель из латунных труб. По городу один за другим оживали переговорные аппараты, работавшие без электричества.

— Готово, — сказал инженер. — Но сердце нужно открыть.

Сергей вставил окровавленный нож версии между лепестками.

Лезвие треснуло ещё сильнее.

— Один лепесток.

— Один.

Он повернул нож.

Сердце раскрылось.

Изнутри вышла детская рука.

Алексей схватил Сергея за запястье.

— Нашёл.

— Кого?

— Того, кто прятался за Ланской.

Чёрные нити натянулись.

Софья Ланская закричала из труб.

Но из сердца поднялась не она.

В зале появилась женщина из исходного мира.

Пожилая.

С поседевшими волосами.

Сергей узнал мать.

Она посмотрела на него и заплакала.

— Серёжа.

Проводник предупреждал не смотреть.

Сергей всё равно сделал шаг.

— Мама?

Она коснулась его лица.

Ладонь была тёплой.

— Я ждала сто сорок лет.

— Ты не можешь.

— Время архива другое.

— Ты отпечаток.

— Сначала была.

— А теперь?

Её глаза стали чёрными.

— Теперь я человек, который отдал настоящую команду.

На карте инициатор изменился:

«ЕЛЕНА ВИКТОРОВНА ВОЛКОВА».

Сергей отступил.

— Моя мать не запускала переход.

— После твоей смерти я нашла программу. Сто сорок лет мир медленно умирал. Когда осталась последней, мне предложили отправить архив вслед за тобой.

— Ты нажала кнопку.

— Я отправила всех.

Миллиарды огней в сердце вспыхнули.

— Ланская не захватила исходный архив, — сказала Елена Викторовна. — Я впустила её.

— Зачем?

— Потому что государство умеет то, чего не умеет мать.

— Что?

— Возвращать детей любой ценой.

Она сжала его руку.

Пневматические трубы вокруг них заговорили голосами двухсот сорока тысяч жителей Ротенбурга.

Но все произнесли одно:

— Мы выбираем восстановление первоначального мира.

Зорич посмотрел на счётчики.

— Это невозможно. Ответ пришёл до вопроса.

Елена Викторовна улыбнулась.

— Потому что выбор уже сделан за них.

За окнами Научной крепости поднялись пустые тела эвакуированных жителей.

И открыли чёрные глаза.