Глава 1

— Светлого дня, Эмелисса, — круглолицая женщина тепло улыбалась.

— Светлого, илла Далия. Ваш заказ готов, — я достала баночку с кремом и мешочек с травяным сбором.

— Милочка, твой крем просто чудо. С тех пор как ты поселилась у нас моя кожа расцветает с каждым днём.

Это чистая правда. Помню впервые увидев её внутренне содрогнулась: огромные фурункулы, уродливые пятна и морщины. Зато сейчас кожа очистилась, да и морщины стали меньше.

— Рада, что мои кремы вам помогают, — собрала медные монетки с прилавка, положила в карман голубого фартука.

Проводив женщину до дверей маленькой лавки-дома, погладила живот. Ребёнок разбуянился, толкается неугомонный. Прошлась вокруг дома, разминаясь, сегодня ещё над двумя заказами посидеть придётся. А вечером идти травы собирать.

Надеюсь, никто не узнает, что у меня нет диплома и, по сути, я занимаюсь незаконной деятельностью. В маленькой деревушке, забытой всеми, даже своим хозяином графом Даретом. Говорят, он здесь лет десять не появлялся. Как по мне, пусть ещё столько же не приезжает. Простые люди вряд ли бумагами поинтересуются, а вот он может.

Мне бы пару лет, чтобы ребёнок, который скоро должен появиться на свет, окреп. После попробую устроится в школу травников: буду работать и завершу своё обучение.

А чтобы эти пару лет продержаться, надо дом поправить: штукатурка обсыпалась, да и крыша худая, как дожди начинаются я ведра да кастрюли (оставшиеся от прошлых хозяев) подставляю. Сама бы смогла с этим жить, а ребёнку нужно хотя бы сухое жильё. А ещё колыбелька…

В деревне есть мастер, но ему же денег надо, а где столько взять? Я сбежала с небольшой суммой минимальной стипендии. И то, не будь сиротой вряд ли её имела. Только за время долгого пути денег практически не осталось.

В дороге перебивалась работой подавальщицы или лоточницы, этого вполне хватало на ежедневные нужды, да и кормили в трактирах неплохо. Но проезд, осмотр у лекарей всё это деньги. И не малые.

Если бы можно было заплатить много-много и знать, что Гардар не узнает о ребёнке и не найдёт нас. Я бы душу продала. Остаётся только надеяться, что расстояние между нами не даст узнать о нас.

Войдя в дом, снимала нужные пучки трав для заказов. Всё же мне не сказано повезло. Два года назад местная травница перебралась в небольшой город в трёх днях езды отсюда. Дом обветшал, а мне сгодился. Крошечный предбанник, кухня, большая комната и маленькая спальня. Что ещё для жизни надо?

— Хозяюшка, дома?

— Светлого дня, иллан Колин, — я вышла из кухни пред этим сняв с огня жир.

— Вот ты где, — крупный мужчина по-отечески улыбнулся. — Ну что, дом править будем?

— Пока нет, — я спрятала глаза, чтобы не увидел моего отчаянья.

Колин хороший мужик, работящий, жену с детками любит, но деньги и ему нужны. Он мне крыльцо за «спасибо» поладил и петли на дверях смазал, и печку проверил, когда я только приехала. А вот за ремонт просит плату серебрушку. Вроде и немного, а в моём положении целое состояние — двести медяков. У меня собрано восемьдесят шесть.

— Понятно. И бабы жадные и ты скромная.

А какой я должна быть? У меня диплома нет, начну просить нормальную цену за работу кто-нибудь да задумается. Жадность она же такая, пока за так или очень дёшево молчит, а как цена, так сразу в крик: «За что это? А у неё разрешение-то есть?». Сколько раз обжигалась на этом в других городах и сёлах. Теперь умнее буду.

— Тогда ты мне помоги, тут такое дело, — мужчина замялся, вдруг превратившись в робкого подростка.

— Случилось чего?

— Да вот… моя говорит… — Колин медленно краснеет, а я теряюсь в догадках, что же так смущает очень взрослого мужчину. — Вот.

Он протягивает руки ладонями вверх. Несколько секунд смотрю недоумённо на натруженные ладони, затвердевшие холмики мозолей, многочисленные царапины и трещинки, черноту, въевшуюся в кожу. Поднимаю взгляд на Колина.

— Грубые они.

— Минутку, — ну надо же, столько лет прожили, а теперь руки у мужа грубые. Ну да это ничего, дело поправимое. Есть у меня крем один.

Взяла в шкафчике баночку подержала между ладоней, наполняя магией. Я, конечно, рискую (использовать магию без диплома строжайше запрещено), но Колин очень хороший. Да и его растерянный вид… Ай, ладно, всё будет хорошо. Здесь деревня.

— Вот, смазывайте руки три раза в день. Если хотите быстрый эффект, то нанесите густой слой в половину ногтя и дайте впитаться.

— Попробуем. Вот держи, — он ссыпал на прилавок горсть медяков и не прощаясь ушёл.

— Но… Это много, — последнее я говорила в пустоту.

Пожалел значит. Спасибо, хоть не серебрушку дал. Не взяла бы. Помощь приму, а подаяние нет. Посмотрела в окно, а мне уже за травами идти пора. Который день засиживаюсь за порошками и мазями, поднимаю голову, а на улице ночь. А сейчас время хорошее, в травах сила собралась.

В «наследство» мне досталась большая плетёная корзина. В доме много чего осталось хорошего и нужного. Взяв маленький нож и небольшие отрезы ткани, чтобы отделять разные виды вышла, на улицу.

Мой дом находится на окраине небольшой деревушки, в десяти минутах ходьбы от леса. Очень удобно всё рядом. Луг радует разнообразием трав, и самое ценное, я успеваю всё собрать до того, как солнце скроется за горизонтом.

Всю ночь перебирала, связывала и подвешивала сушиться ароматные травы. А с первыми лучами пришёл гость.

— Хозяюшка, светлого дня! — счастливый Колин замер в дверях.

— Светлого, случилось чего?

— Ты это на шум не обращай внимания. Думаю за сегодня с крышей управлюсь.

— К-какой крышей? У меня денег не…

— Ребёнок, посмотри, что ты сделала, — мужчина широко шагая подходит к столу и протягивает руки ладоням вверх.

В принципе мог и не показывать, а я и так знаю, что кожа стала идеально ровной и чистой. Магия. Пусть я и слабенькая магичка, но на такие бытовые мелочи вполне достаточно.

— Моя едва не плакала, когда увидела. Говорит, что столько лет… Рано тебе такое хоть и сама брюхата, но ребёнок ты. Так что я полез наверх ты не пугайся. А сын стены сейчас мазать начнёт, — Колин махнул рукой в сторону и вышел.

И точно, только он говорил, по стене заскреблись. Ого. Сон как рукой сняло, когда поняла, что мой домик станет нормальным и пригодным для жизни с ребёнком.

Эта грубая забота тронула до глубины души. То есть те девяносто медяков теперь мой запас к рождению малыша? Ребёнок словно почувствовал моё состояние тут же принялся пихаться.

— Всё хорошо, — нежно погладила живот, получила тычок в ладошку. — У нас будет хороший, сухой дом. Но отдохнуть мне здесь не получится. Тогда за работу, да маленький?

Во мне будто второе дыхание открылось. Собрав нужные травы, принялась измельчать в ступке. Пока варила крема да мази, решила Колину собрать чай, чтобы силы восстанавливал.

Здесь почему-то не пользуются всем богатством трав, растущих буквально под ногами. Местные предпочитают заваривать ягоды или цветы. Надо бы это исправить, если понравится, то ещё дополнительная медяшка будет.

— Эмелисса, спаси родимая, — в кухню вбежала илла Оллета вся в слезах и бледная, как мел.

— Что случилось?

— Беда! Мужа моего принесли с охоты изодранный весь. А до лекаря только вечером доедут. Спаси, милая, ты же знаешься на травах, — столько мольбы было в голосе, что сердце разрывалось.

Отмахнулась от ненужной сейчас жалости, сняла мазь с огня, к счастью, она уже приготовилась, осталось в баночки разлить да остудить. В школе травников нас всему обучали, пусть оценками я не блистала (кто ж сиротке пятёрку поставит), но это никак не уменьшило мои знания. При необходимости и зашить смогу.

Взяла корзинку, сложила нужные травы и мази, немного подумала и положила чай, он поддержит организм, не допустит лихорадки. А там уже и лекарь приедет.

Мы почти бежали по улице, на сборы ушло много времени. Надо бы держать маленькую корзинку, собранную на все случаи, чтобы просто подхватить её и бежать.

Возле дома собрались люди, женщины причитают, мужчины серьёзны и нахмурены. Мы вбежали в дом, где в спальне лежал окровавленный мужчина.

— Горячую воду, чистую ткань и посуду, чтобы травы заваривать.

Илла Олетта побежала выполнять мои поручения, а я проверила пульс мужчины, еле бьётся. Осторожно разрезала ткань, открывая рану. Знатно ему досталось. Чудо, что домой донесли.

Лёгкий комок подскочил к горлу. Ох, и не люблю я все эти виды, но что делать?

— Илла Олетта несите иглу и нитку.

Я неуверена, что до вечера он не истечёт кровью, даже на моих травках и мази. А магию я применю, только в самом крайнем случае. Нельзя мне.

Травы настаивались, ароматный пар едва выбил приторный запах крови. Осторожно обмыв рану, старалась не думать о том, что вижу. Противный комок подступал к горлу.

Надо просто собраться и зашить рану. Я могу, столько раз это делала. И каждый раз тошнило. Не зря моего таланта только на травницу хватило. У лекарей я бы не справилась.

Мужчина не пришёл в себя и во время зашивания раны. Это хорошо. Его стоны или крики я бы не выдержала, забыв о милосердии, сбежала. Ребёнок волнуется, пихается, толкается.

— Сейчас наложу мазь, — илла Олетта стояла всё это время рядом, бледная как полотно. — А вы каждые десять минут вливайте в мужа по глотку. Это поможет восстановить силы и уберёт лихорадку. Если всё будет хорошо, то через пару часов он должен прийти в себя. Не кормить. Вместо воды чай и по глоточку. Не двигаться, хотя он и не сможет. Вернётся боль, смените повязку. Мазь не только заживляет, но и боль с отёками снимает. А я пойду. Всё, что могла, сделала.

— Милая, — стоило мне встать, как женщина крепко обняла меня, что кости затрещали. — Спасибо тебе. Но он же выживет?

— Я не знаю, — соврать не смогла. — Его сильно потрепало и дорога неблизкая была. Но шанс есть. Вы только чаем поите и обтирайте настоем. Лекарь приедет, сможет магией ускорить.

Слегка пошатываясь пошла домой. На улице всё так же толпились люди, при моём появлении подобрались разом.

— Ну как?

— Я сделала всё, что могла. Будем надеяться на лучшее, — не задерживаясь поплелась дальше.

Не хочу, чтобы мой позор все видели. А во рту появилась характерная горечь. Хоть бы до дома дойти. Немного ускорилась, а может, просто показалось. Я так устала.

Колин с сыном всё ещё возились с моим домом. Неужели им неинтересно что с их соседом? Хотя, какая мне разница, почему меня всё это так тревожит? Радоваться должна, что мне дом ремонтируют. Колин говорил, что за сегодня должны успеть. А он не любит бросать слов на ветер.

Вскользь отмечаю преображение дома, спешу в уборную. Закрываю рот ладошкой, чтобы не опозориться под пристальным взглядом мужчины и парня.

— Чего тебя туда понесло? — не успела выйти и вдохнуть свежий воздух, как Колин принялся ругать. — Пузо к земле тянет, а она других спасает.

— А как…

— А так. Тебе о ребёнке думать надо. Да и замуж не мешало бы, — он быстро посмотрел себе за спину на сына.

Мне восемнадцать, а ему двадцать. Не первый парень на деревне, но мне то что? Моё сердце давно отдано тому, кто даже не знает обо мне. Обычная история: он мэр города, а я сиротка. Он красив, богат, умён. А у меня ничегошеньки. Только чистое обожание и желание быть рядом.

— А ну-ка давай сюда, — Колин так и не дождался моего ответа, поэтому взял под локоток и повёл в дом. — Ты это, приляг, а я сейчас тебе чаю заварю.

— Спасибо, — мне и правда нужна помощь, сил шевелиться никаких нет. Сутки без сна и толком ела вчера днём.

Прилегла на кровать, борясь со сном. Нет, сначала надо поесть, силы восполнить. Прислушивалась к ворчанью мужчины на кухне. Чудной. Если бы я отказалась идти, то пришлось сбегать в другую деревню. Мне бы не простили этого, мстили и гадости творили. А может и похуже, например, жалобу написали б куда следует. Нет, мне никак нельзя ссориться с людьми.

До меня доносился лёгкий стук посуды и, наконец, услышала шаги Колина, осторожные, тяжёлые.

— Не спишь? — сначала в дверь просунулась голова, увидев, что я не сплю, вошёл нормально. — Садись подкрепись маленько.

— Спасибо, — взяла протянутую тарелку с кашей и ломтём хлеба.

Едва сдерживала дрожание рук, настолько я устала и хотела есть. Заставляла себя медленно подносить ложку ко рту, неспешно жевать и мысленно выгонять Колина из комнаты, чтобы наброситься на еду, не смущаясь чужого взгляда.

Колин так и простоял, пока я не поела. Подал чашку с чаем. Проследил, чтобы я всё выпила и только после этого ушёл.

Я провалилась в сон. В тревожный, тягучий, выматывающий.

— Что же чистая птичка забыла ночью на улице?

Я утонула в синеве любимых глаз. Иллан Гаррард, моя девичья мечта, стоял напротив меня, насмешливо рассматривая.

— Разве ты не знаешь, что опасно ходить одной?

Оглянулась, признавая его правоту. После десяти вечера фонари едва горели. Но я привыкла бегать по этой улице в общежитие после работы. Даже перестала задумываться над опасностями.

— Я-я-я с работы иду, — наконец, мой язык смог двигаться.

Завтра расскажу Хельге, что говорила с нашим мэром. Она лопнет от зависти.

— И как же зовут столь работящую птичку?

— Эмелисса, иллан Гаррард — краска смущения обожгла мои щёки, а мужчина почему-то прищурился, сжав губы.

— Я тебя провожу. Где ты живёшь?

— В общежитии школы травников.

— Так ты ребёнок, — разочарование в его голосе больно кольнуло и я поспешила похвастаться.

— Уже нет. Мне восемнадцать две недели назад исполнилось.

— Тогда что же мы стоим? — Гаррад предложил мне локоть. Моё сердечко едва не выскочило из груди, когда пальцы коснулись жёсткой ткани дорогого пальто. — У тебя пальцы ледяные. Где твои перчатки?

Перчатки не входили в первоочередные нужды, поэтому несмотря на конец зимы у меня их не было. Но признаться в этом не смогла. Соврала:

— Я их дома забыла.

Мужчина хмыкнул, наверное, не поверил мне. И пошёл в противоположную сторону.

— Но общежитие в другой стороне.

— А мы пойдём длинной дорогой. Я хочу поговорить с красивой иллой, пройтись по заснеженным улицам в тусклом свете фонарей. Ты любишь прогулки?

В тот момент казалось, что счастливее меня просто не придумать. Самый лучший мужчина, о котором столько грезила случайно встретился со мной и я понравилась. Конечно, в моих мечтах мы сразу же влюблялись друг в друга, но то, что так произойдёт в жизни оказалось неожиданным.

Правда, в моих мечтах Гаррард был спасателем: помогал мне подняться, ведь я поскользнулась; останавливал, когда я едва не попадала под копыта лошади, так задумалась. Разные ситуации были, но чтобы вот так простая встреча после работы…

— Эмилисса, это такой сложный вопрос?

— Простите, это от неожиданности. Да я люблю прогулки.

— И что же стало для тебя неожиданностью?

— В-вы… Наша встреча…

— Ты о ней мечтала? — он резко остановился.

Свет из огромных окон гостиницы тёплыми бликами играл на пушистых светлых ресницах, придавал карамельный оттенок золотистой коже. Хотелось прикоснуться к ней и посмотреть, осталась ли золотая пыльца на пальцах.

Чуть вздрогнула, когда неожиданно горячие пальцы нежно провели по скуле, медленно спустились, очертили губы. Я затаила дыхание. Никогда и никто так ко мне не прикасался и не смотрел таким тёмным, волнующим взглядом. Непонятное томление растеклось по телу.

— Ну же признайся, — Гаррард наклонился, обдавая запахом дорогого алкоголя и мяты.

— Д-да, — лишь прошептала и тут же жаркие губы накрыли мои в первом поцелуе.

Я терялась в непривычных чувствах, тонула в ощущениях и парила в сладостном томлении.

— Маленькая птичка, — в синеве мужских глаз бушевала буря. И это льстило. Я чувствовала сейчас власть над этим сильным мужчиной. — Я тебя сегодня не отпущу.

— Не отпускай.