Глава 2

Резко открыв глаза, хватала воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Опять эти сны. Я не хочу вспоминать прошлое, но мой ребёнок станет вечным напоминанием ошибки и разбившихся надежд. Глупая Эмелисса. Как бабочка полетела на огонь и осыпалась чёрным пеплом жестокой, чужой мести.

— Хватит! — ударила по тонкому, прохудившемуся одеялу, поднимая прозрачное облачко пыли. — Всё прошло.

Тяжело поднялась, растирая ноющую поясницу. Надо бы сходить проведать Йона, возможно, он пришёл в себя. Быстро поев холодную кашу, запила горячим чаем. Как удачно я вчера сборы собрала и измельчила. Мне самой нужен восстанавливающий чай. Последние месяцы беременности часто трудные.

— Светлого дня, Эмилисса, — парень солнечно улыбался, а я не смогла ответить тем же.

— Светлого, Матс, — слегка кивнула, пошла к дому Йона.

Неужели Колин и вправду задумал нас поженить? Я несогласна. Зачем мне муж? У меня ребёнок, а больше никто не нужен. Горький урок жизни я усвоила на отлично. Мужчины приносят боль. Просто так. Потому что они сильнее и могут себе это позволить.

Солнце пока ещё не пекло, но к обеду день обещает быть жарким. Хорошо по ягоды в лес сходить, зной переждать.

— Эмилисса, как ты себя чувствуешь? — парень и не думал отставать.

Какой же он неловкий. Не так девушку соблазняют. Память тут же подкинула картинки заснеженной улицы и синих глаз.

— Прекрасно! — злость поднялась новой волной.

Парень не виноват, что я жестоко обожглась, а сдержаться не могу. Мне надо на кого-то выплеснуть горечь, освободиться от переполняющей обиды. Знаю, что сама виновата, но боль это не унимает.

— Отец сказал…

— Матс, — я остановилась, подняв голову, чтобы увидеть спокойные серо-голубые глаза. — Скажи, зачем ты пришёл?

— У-узнать, как ты.

— Я прекрасно. Ты можешь идти.

Парень замялся. Конечно, это же его отец прислал, он не может ослушаться. А ведь есть свободные девушки, работящие, почему Колин к ним не отправил?

— Может, тебе помочь чем? — но к его надеждам я остаюсь холодна и безучастна.

— Матс, ты хороший парень, но… Не надо за мной ухаживать. Я не хочу.

И пока он ничего не придумал нового поспешила к Йону. Мне сейчас надо забыться в работе. Заполнить день так, чтобы ни одной лишней мысли не пробежало.

— Илла Олетта? — тихонько зову и заглядываю, открывая дверь.

Тишина в доме пугала. Осторожно вхожу, тихонько крадусь к двери в большую комнату. Но и здесь пусто.

— Илла Олетта? — оглядываю комнату в поисках… не знаю не хочу думать о плохом. Не хочу быть виноватой в смерти человека. Используй я сразу магию, то у Йона был бы очень большой шанс выжить. А я струсила. Побоялась, что приехавший лекарь спросит, имею ли я право на такое лечение.

— Илла Олетта, — уже громче зову женщину.

В спальню заходить неловко. Я и так считай ворвалась в чужой дом. Почему же так тихо? В комнате чисто, всё на своих местах. Тихий стон из-за двери придал немного смелости и я решилась постучать.

— Илла Олетта, это я Эмелисса.

Вновь стон и тишина. Это плохо, но я больше не могу. Приоткрываю маленькую щёлочку, чтобы одним глазком увидеть, что происходит. Ага. Шире открыв дверь, тихонько вошла. Дала Йону глоток остывшего чая. Мужчина слегка застонал, но глаз не открыл. Горячий, но в пределах допустимого.

Его жена, почерневшая от горя, спала сидя на полу у его ног, с тряпкой в руке. Бедная. Столько пережить, всю ночь выхаживать мужа. А они давно немолоды, дети уехали в город в поисках лучшей жизни. И никто из соседей, что вчера толпились у дома, не остался помочь.

— Илла Олетта, — тронула её за плечо. Женщина вздрогнула, открыла мутные от слёз глаза. Испуганно посмотрела на мужа и выдохнула. — Всё хорошо. Вам надо отдохнуть, я сама присмотрю за ним.

Она едва ли понимала, что я говорю, настолько потерянной выглядела. Пришлось помогать ей встать и выводить в большую комнату. Посадила её на диван, а сама сходила на кухню, зачерпнула чая, пустила капельку магии, чтобы успокоить женщину и дать организму отдохнуть за пару часов. Лекарь даже не почувствует магического влияния.

Вложила чашку в ослабевшие руки. Из спальни принесла подушку и покрывало.

— Ложитесь, отдохните. А как лекарь приедет, я вас разбужу, — илла Олетта послушно всё выполнила и закрыла глаза.

Вот и хорошо. Теперь можно и мужчиной заняться. Нагрела воды, заварила свежих трав. Обтёрла тело мужчины, сменила повязку. Йон так и не приходил в себя, только тихо стонал. Это плохо, с точки зрения выздоровления, зато хорошо для мужчины.

— Скоро приедет лекарь и станет легче, — я разговаривала с Йоном, хотя вряд ли он меня слышал.

Да и разговоры скорее это нужно было мне, чтобы делать что должно и не думать, не судить и, главное, убрать разъедающее желание использовать магию. Кончики пальцев покалывали, настолько я была близка к её применению. Нельзя.

Услышав шум во дворе, вышла в большую комнату, надеясь увидеть лекаря. И точно в окно увидела приехавшего мужчину.

Разбудила иллу Олетту и решила тихонько уйти к себе. Мне лучше лишний раз не попадаться лекарю на глаза. Слишком молодая, у него могут возникнуть вопросы. Домой точно не придёт, а так, почему не спросить?

— Иллан Лаоф, — женщина с криком бросилась к лекарю. — Спасите, умоляю!

— Да-да, сейчас разберёмся, — грузный мужчина степенно спустился с телеги и не спеша шёл к дому.

Выйти я уже не успевала, поэтому спряталась за дверью на кухню. Дождусь, когда они зайдут в комнату и выбегу на улицу. Нет. С моим животом не бегают.

— Сюда, иллан Лаоф, — мой чай со щепоткой магии помог женщине она была бодра, словно не пережила бессонную ночь, полную волнений и отчаянья. — Проходите.

И почему этот лекарь такой важный? Он бежать должен к больному, а вместо этого еле переставляет ноги. Наконец, тяжёлые шаги стихли в спальне.

Досчитала до трёх и осторожно прокралась к двери. Мне оставался последний шаг к спасению… Замираю, не веря своим ушам. Уже не скрываясь иду к спальне, где происходит нечеловеческое.

— Иллан Лаоф, спасите его, — голос женщины срывается. — Пожалуйста!

— Он стар, — в ответ прозвучал холодный, пустой голос. — Смиритесь.

— Вы же лекарь! — я ворвалась в комнату. — У вас есть магия, так используйте её!

— Вы что-то в этом понимаете? — маленькие тёмные глаза прищурились, а губы скривила гримаса отвращения.

— Я знаю, что магией ему можно помочь!

— Правда? Может, у вас ещё образование имеется соответствующее?

Добродушные вкрадчивые нотки в голосе должны были вернуть мне спокойствие, подсказать, что впереди опасность. Но я не могла уже остановиться. Отчаянье иллы Олетты заполнило меня до краёв.

— Покажите мне, как я должен лечить больного, — противная ухмылка окончательно лишила меня здравого смысла.

Отпускаю магию и посылаю Йону. Слежу, чтобы поток шёл мягко, не повредил мужчине. Я не лекарь, но в школе нам рассказывали основы. Спешка опасна так же, как и промедление.

— Вот, что вы должны были сделать, — перед глазами плыла дымка и осознание содеянного медленно начинало доходить.

— Травница, — сказал, словно в грязи вывалял. — Конечно, кто же ещё знает, как лекарь должен делать. И когда же вы окончили образование?

— Н-недавно, — спазм сковал горло.

— Занятно, — теперь он обходил меня вокруг, особое внимание уделяя выпирающему животу. — И диплом можете показать?

— Могу. А вы теперь сможете помочь Йону?

В конце концов, его звали помочь умирающему, а не выяснять кто я и откуда. Видимо, от этого человека так просто не отделаться. Тяжело вздохнув лекарь приблизился к Йону, который надо заметить, выглядел получше и дыхание стало спокойным. Провёл руками над ним, поджал губы, хмыкнул.

— Нормально, жить будет.

— Иллан Лаоф, — женщина едва не упала перед ним на колени от переизбытка чувств. — Спасибо.

— А вы юная илла покажите ваш диплом и разрешение на применение магии в лечебных целях, — мужчина повернулся к женщине и елейно произнёс: — Илла Олетта, вы же понимаете, это мой долг помогать страждущим.

— Да-да, конечно, — женщина часто закивала, а мне как-то тошно стало.

Нет, я не ждала благодарностей, даже «спасибо», но… За что она его благодарила? Зачем полезла за монетами в мешочек, если он собирался бросить Йона умирать?

Не этому нас в школе учили. Совсем не этому. Травник и лекарь всегда должны заботиться о здоровье людей. Только травники слабые маги, поэтому мы расселяемся по деревням, чтобы вот так поддерживать жизнь, пока из города приедет лекарь и спасёт.

Но реальность показывает совсем другое. В городе я привыкла к пренебрежению, но думала, что здесь будет по-другому. Ан нет.

— Илла, вы не стойте, я жду ваши документы, — лекарь важно прятал монеты во внутренний карман, глядя на меня через плечо.

— Д-да, минутку, — медленно развернулась и уже у двери уточнила: — Иллан Лаоф, а с Йоном точно всё будет хорошо?

— Точно, неси живее, у меня ещё пациенты есть.

Кивнув, вышла из комнаты и слабо различая дорогу пошла к себе. Документов у меня нет, я так и не окончила обучение, сбежала из города. Видимо, и тут больше не задержусь. Надо бежать.

Лекарь обязательно на меня нажалуется. Наказание ссылка в северные горы. Оттуда мало кто возвращается: суровый климат и тяжёлые работы.

Я пошатывалась, не надо было идти и поддаваться на провокацию лекаря. Эмоции в последнее время часто оказываются сильнее. Малыш недовольно пихнулся. Ему не нравится, что я почти опустошила свой резерв.

— Прости, мама тебе досталась непутёвая, — погладила живот и два не столкнулась с Колином. Хорошо, что он вытянутыми руками поймал меня. — Ой, светлого дня иллан Колин.

— И тебе, — он внимательно осмотрел меня, нахмурился. — Опять лечила. А лекаря почто привозили?

— Он сказал, чтобы илла Олетта смирилась, мол, старый муж уже.

— Да денег он хотел, — взяв меня под локоть, повёл к дому. — Ты же ребёнок совсем, хоть и пузо выше носа. И что с тобой делать? Чем сын мой тебе не угодил?

Меньше всего мне хотелось объясняться. Мы подошли к дому, который только вчера отремонтировали. Жалко как. Даже толком порадоваться обновлённому дому не успела. А что теперь впереди? Кто знает.

Тяжело вздохнула и посмотрев в двоящееся лицо честно ответила:

— Мы не нравимся друг другу, а заставлять сына ухаживать за мной, потому что жаль дурёху… Это неправильно. Да и мне не нужен никто. Ребёнок родится и станет для меня всем.

Колин хмурился, но не спорил. Между нами поднималось напряжение, которое могло обернуться совершенно разным. Но отступать поздно:

— И я сегодня уезжаю. Прямо сейчас. Спасибо за помощь и простите за всё, — обошла мужчину, крепко поджавшего губы, и вошла в дом.

Так, чтобы из трав взять? Вещей не так и много, постоянный бег оставил только самое необходимое. А вот травы, сборы… Жалко бросать, да и в дороге кое-что сгодится.

Достала старую сумку и начала свои сборы. Надеюсь, лекарь не решит ко мне зайти. Да нет, не должен, слишком важно себя держит, чтобы за девчонкой бегать. Просто нажалуется.

— Сбегаешь, значит, — дёрнулась, хватаясь за сердце.

— П-почему сбегаю?

— А зачем бы ты ремонт принимала вчера?

Ну да. Всё так и есть. Но как мне признаться? Я не знаю задумку Колина, не знаю чего он хочет. Я сейчас вообще не знаю кому можно верить, а кому нет. Глаза могут видеть одно, а реальность откроет совершенно другое.

— Обстоятельства изменились. Но я могу заплатить. У меня отло…

— Не надо! Ты мне помогла, я тебе, — прищурившись резко развернулся и быстро вышел.

И чего это он? Немного постояла, махнула рукой и с удвоенной скоростью начала собираться. А вдруг он пойдёт звать того противного лекаря? Они меня свяжут и отвезут в город к ищейкам. Не-е-ет я не могу. От расхода магии у меня в глазах двоилось, слёзы практически полностью закрыли обзор.

— Спокойно. Не может так не везти, — заставила себя сделать спокойный глубокий вдох, небольшая задержка и медленный выдох.

Вытерла глаза и пошла на кухню собрать свои сборы, самые редкие травы. Удивительно, но в местном лесу мне удалось найти много редких трав. Может, потому, что эта деревенька сильно южнее?

Будь моя воля всё бы забрала, но… не унесу. Столько трудов впустую. Ай, ладно жадность до добра не доводит. Осмотрелась вроде ничего не забыла.

Пора.

Поправила ремешок сумки на плече, перехватила удобнее котомку с травами вышла во двор и обомлела. Ну вот, как я и боялась Колин повезёт меня в город и сдаст ищейкам. Вот и добегалась глупая маленькая птичка. Ну да, крылья давно обрезали. Не взлететь.

— Ну чё стоишь? Давай живей, пока лекарь магический резерв за обедом повышает у Олетты.

— В-вы меня ищейкам сдадите? — противные слёзы опять мешали.

— Глупая. Садись бегом, — Колин спрыгнул с телеги, забрал сумку и котомку кинув не глядя за высокий бортик, легко перенёс меня, осторожно усаживая на свежескошенную траву. — В город отвезу, но не сдам. Ты ничего дурного не сделала.

— Но вы же…

— А что там знать? Если у тебя душа чиста и сердце доброе, так оно сразу видно. И поступки твои и дела об этом говорят. А лекарь тот, — Колин поморщился. — Лекарь гнилым стал. А ведь по молодости ничего такой был. Правда, всегда свою выгоду чуял и не упускал.

— Спасибо.

И опять слёзы на глаза просились. Да что ж ты будешь делать с этой эмоциональностью. Надо немного отдохнуть и всё наладится. А в новом городе, может, и получше будет. Смогу затеряться среди толпы. Да и кому там будет интересна юная травница?

— У меня в городе тётка. Первое время у неё побудешь, а там сама решишь, — Колин достал из травы свёрток и протянул мне. — На вот поешь, моя быстро собрала ещё горячее. Там одеяло есть укройся и спи. К утру будем на месте.

— Спасибо. А это не тот город…

— Нет. Лаоф из другого. Ты не бойся, я в другую сторону еду, чтобы вы случайно не пересеклись.

— Спасибо, иллан Колин.

— Да брось, ты ж мне в дочери годишься. Жаль, что с сыном не сложилось. Ну да это такое. Коли не люб, то и начинать не стоит.

Я его слушала вполуха, с жадностью вдыхая аромат жаркого из горшочка. Пользуясь тем, что мужчина сидит ко мне спиной, ела жадно, быстро, но тихо. Закусила всё это тёплыми пирожками с капустой и мясом. Довольно погладила сытый живот, и завернувшись, как в кокон в одеяло, уснула.

— Светлого дня, Гаррард, — после волшебной ночи, в объятиях любимого хотелось петь и делиться переполняющими эмоциями со всем миром.

— Я не знаю насколько он для него светлый, — любимый сидел в кресле уже полностью одетый. Ещё вчера я видела в синих глазах нежность, а сейчас лютый холод. — А для меня не очень.

— Я не понимаю, — прижав одеяло к груди, села.

— А что тут непонятного? Глупая птичка ошиблась добычей, — его ухмылка больно ранила. — Неужели ты и вправду думала, что мэр будет разгуливать по городу ночью? Это не его работа.

— В-вы Гардар? Начальник тайного сыска, — я затаила дыхание, молясь, чтобы это оказалось сном или глупой шуткой.

— Умница, — он не скрывал издёвки.

— Н-но почему? Зачем вы это сделали? Почему не сказали, что я обозналась?!

— Потому что вы все одинаковые! — сжав кулаки, он вскочил на ноги. В два шага преодолел между нами расстояние и нависнув надо мной продолжил: — Если ты так любишь брата, то почему же не смогла нас отличить?!

— В-вы же б-близнецы. И… я только… издали видела… — под конец голос превратился в шёпот.

— Ты должна благодарить меня, я спас тебя от жестокого разочарования. Гаррард думает лишь о себе и таких, как ты, у него половина города. Так и быть денег за урок брать не буду, — он выпрямился и неспешно подошёл к двери. Не оборачиваясь, сказал: — Номер оплачен до обеда у тебя есть час, чтобы собраться.

Стоило закрыться двери, как я упала на подушки горько расплакалась. Я ошиблась. Вместо любимого я провела ночь с монстром.