Глава 3

— Эмелисса, мы приехали, — резко открыла глаза, тяжело дыша после сна, осмотрелась.

Очередной город. Такой, как все. Серые каменные дома, мощёная дорога, узкие улочки петляющие, словно скрываются от кого. Потухшие фонари одиноко взирали на пустынные улицы, в лёгкой дымке тумана.

— Давай помогу, — Колин уже и сам порядком уставший. Тем не менее тепло улыбается, подхватывает, осторожно переносит через бортик телеги и ставит на ноги. — Стоишь?

Я кивнула, растёрла замёрзшие плечи, после тёплого одеяла.

Мы остановились перед двухэтажным домом: расписные ставни, на окнах висят ящики с пышными кистями глициний. С окна на первом этаже торчала лапа рыжего кота.

Неловко переступала с ноги на ногу. Раннее утро, наверняка все ещё спят, а мы незваные и нежданные. Как меня встретят?

Колин словно не замечал моих терзаний, поднялся по скрипучим ступеням, толкнул дверь, махая рукой, мол чего встала — заходи. Осторожно наступала на край ступеней, чтобы те не скрипели и хозяев не тревожили, подошла к мужчине. И тут же улыбнулась, вдыхая такой родной и знакомый аромат трав и цветов полной грудью.

— Всё верно, ребёнок, тётка моя тоже травница. Да вот в городе осталась.

— Туве? — Колин включил свет.

Просторная комната, завешенная пучками трав. Большой тяжёлый стол не отличался порядком: травы, колбочки, ступка, ножи, ложки, весы скоромно выглядывали из-под прикрывающей прохудившейся корзинки. Запылённые шкафчики надёжно скрывали от любопытных глаз своё содержимое. Под стенами три деревянные лавки, широкие, чтобы можно было спать, но грязные и со слоем вездесущей пыли.

Дверь тихо скрипнула, впуская в комнату хозяина дома — рыжего кота. Наглые зелёные глаза, высокомерно задранный хвост и величественный мягкий шаг, присущий только кошачьим.

— Это пройдоха Ярл, — Колин улыбнулся, наклонился, чтобы потрепать кота за ухо. Кот фыркнул, дёрнул хвостом и, с видом непонятой души, спрятался за столом. — Ты не смотри, что он такой красивый и спуску не давай, а то сядет на шею и будешь его обхаживать днями.

— Он милый, — мне понравился котейка. Пушистый наверняка громко замурчит, если мягко почесать за ушком.

Мне другое не давало покоя. Дом внешне выглядел аккуратным, ну ступени поправить не мешало бы, зато цветы свежайшие. И окна… я не увидела на них грязи с улицы. А внутри… запустение. Зато кот чистый, ухоженный, толстый. Две противоположности никак не соединялись в гармоничную картинку.

— Ты постой, а я наверх поднимусь, что-то не спешит хозяйка, — Колин хмуро смотрел наверх, в тёмный коридор.

Не дожидаясь моего ответа, поспешил к родственнице, оглушая протяжным скрипом ступеней. И что мне делать? Покрутилась на месте, внимательнее присматриваясь к деталям. Чувство будто дом пустой и здесь давно никого нет. Только наши следы на полу и кота.

Быстрый топот Колина и вот он едва не кубарем скатывается с лестницы.

— Эмеллиса, пойдём скорее, может, сможешь помочь? — впервые я видела этого мужчину таким растерянным и бледным.

Мы поднялись на второй этаж прошли в самый конец. Под ногами всё скрипело и дверь в комнату, также встретила протяжным скрипом. Затхлый воздух, полутьма. Я не сразу увидела, что в углу стоит узкая кровать. Табурет с горкой из трав, порошков, и непонятно чего ещё.

Подойдя к кровати удивилась, увидев старуху. Колину чуть больше сорока, вот и подумала, что тётке будет шестьдесят. Но внешне я бы дала все сто.

Провела руками над её телом. Болезни не нашла, тем не менее тело словно высыхает. Провела ещё раз. Результат тот же.

— Так не бывает…

— Что с ней?

— Не знаю. Болезни не вижу, но она словно высыхает, — повернулась к Колину. — И это не старость.

— Да какая старость! Ей всего шестьдесят пять!

Как я и предполагала. Что-то смутно знакомое прорывалось в памяти, пугая до холода в пальцах.

— Илла Туве? — легонько тронула её за плечо. Женщина никак не отреагировала, я обернулась к Колину. — Это не болезнь в чистом виде…

Незадолго до моего побега нам в школе рассказывали о подобном. После того урока мы несколько дней приходили в себя. Это страшно. Это то, что не укладывается в голове и не может принять сердце.

— Ты сможешь ей помочь? — он крепко сжал кулаки, сдерживая рвущиеся слова. Я видела по его глазам, насколько ему дорога женщина. И вину то же видела.

— Я не знаю, — прикусив щёку, заставляла себя прямо смотреть в его глаза. Он племянник и должен знать правду.

— Я за лекарем побегу, — он уже развернулся и сделал несколько шагов.

— Колин!

Меня начало немного потряхивать, даже предположить не могла, что с таким столкнусь. И как об этом сказать Колину?

Одиночество и трава сонника, буквально по капле осушают её. Самое страшное она травница, знала что делает. Всё знала и сознательно пошла. Нет, я не осуждаю.

Сильные руки крепко схватили меня за плечи, встряхивая, как куклу.

— Ты что-то знаешь? Говори!

Как же это тяжело сказать тому, кто готов всё сделать ради жизни близкого человека. Зажмурившись до точек в глазах тихо сказала:

— Лекарь не поможет. Она это сделала сама. Трава сонника… она накапливается в теле и убивает.

— Почему? — я вскрикнула от боли, пронзившей плечи. — Ну же говори!

Рык раненого зверя эхом стучал в ушах. Я не знаю, как об этом сказать мягко! Нас не учили этому, либо я не доучилась до этого момента. Как сказать и не взвалить вину на невиновного?

— Одиночество.

Колин настолько резко отпустил меня, что я пошатнулась едва не упав. Опустила голову, боясь посмотреть на соседа, растирала ноющие плечи, отошла к табурету рассматривая на ней кучу. Синяки будут, но это ерунда. Что же делать?

— Прости, — надо же не услышала, как он подошёл. — Скажи, а можно что-то сделать?

— Я не знаю поможет ли это. Правда. Судя по этой горке она уже давно… ну… Я заварю один из своих чаёв, он поддержит тело, но ей нужен смысл, понимаете?

Набравшись смелости, развернулась, заглядывая в глаза мужчины. Потухшие. Он винит себя. Не справилась.

— Иллан Колин, здесь нет вашей вины. Но вы можете помочь, пока я буду заваривать чай найдите для неё новый смысл. Сейчас переломный момент, вы вовремя приехали. Завтра было бы поздно. Поговорите с ней.

Я не знала, что ещё сказать в такой ситуации. Осторожно погладила вмиг осунувшегося мужчину по плечу и поспешила на кухню. Ему нужно время, да говорить легче наедине. Кто я им? Чужая, практически подкидыш, рассчитывающий на крышу над головой.

Стоило спуститься, как кот выскочил из-за стола, поднял облачко пыли и склонив голову набок оценивающе посмотрел на меня. Я замерла ожидая его дальнейшей реакции: либо позволит стать помощницей, либо кинется прогоняя.

Отчаянно хотелось топнуть на него, прогнать, чтобы не мешался, но внутреннее чутьё подсказывало не торопиться. Зелёные глаза ярко вспыхнули и потеряв ко мне всякий интерес, кот сам ушёл с дороги, поддел лапой дверь, скрылся на кухне.

Ладно, о его странностях подумаю потом, а сейчас быстро выбежала на улицу, забрала котомку с травами и побежала в дом. В кухне кот лежал на подоконнике, вытянув лапы на улицу.

Нагрела воды, нашла кастрюлю и высыпав щедрую порцию трав залила кипятком и накрыла крышкой. Чуть настоится и будем отпаивать.

Надеюсь, Колин найдёт нужные слова и спасёт свою тётушку от вечного блуждания в лабиринте отвергнутых.

— Мяааууу, — наглый ор кота испугал.

— Чего тебе?

Рыжий хозяин сидел напротив меня на столе и нервно бил хвостом.

— Знаешь, я не твоя хозяйка, да и вообще никто в этом доме, — медленно встала, осторожно обошла кота. Проверила, как заварился чай и продолжила, хлопнув полотенцем нахала по рыжему копчику: — Но котам на столе не место!

Ярл больше от неожиданности спрыгнул. Зашипел, вздыбил шерсть, выгнувшись дугой.

— И неча на меня шуметь! Тут больной, а значит всё должно быть чисто. Ты лапы мыл? А… — дальше продолжить не смогла не только из-за смущения, но и неожиданной реакции животного. Он осмотрел свои лапы!

Да-да, поднимал по очереди и внимательно осматривал. Тяжело вздохнул, бросил обиженный взгляд и сел перед запылённой миской.

— Что? Думаешь, я тебя кормить буду? Прости нечем, — развела руки в стороны. — Пока обслужи себя сам, а я к хозяйке твоей.

Процедила чай в большую щербатую чашку и взяв большую ложку пошла наверх. Не знаю успел ли Колин что-то изменить, но и ждать больше не могу. В конце концов он и после сможет продолжить её уговаривать.

Дверь в комнату протяжно заскрипела. Мужчина сидел возле кровати бережно держал высохшую руку женщины.

— А вот и та о ком я тебе говорил, — в его глазах зажглась надежда.

Это плохо. Не так. Надежда — это хорошо, а плохо, потому что он думает я смогу помочь. Но мне нечего предложить. Разве чай.

— Давайте мы её чаем напоим, — мужчина осторожно приподнял голову тётушки, а я по ложечке вливала тёплую жидкость в рот. Когда половина была выпита, пустила немного магии, чтобы тело, если душа готова и хочет вернуться, смогло быстро восстановиться. — Ну вот и всё. Нам остаётся только ждать.

Чувствовала себя неловко, и рада бы уйти, да некуда. Только вниз и занять руки чем — нибудь, да хоть уборкой. Лишь бы не думать и не переживать. Колин столько для меня сделал, а я как предвестник беды.

Немного потопталась на месте и тихонько вышла, оставляя их одних. Мужчина пристально всматривался в родное лицо и тихо гладил тонкую руку женщины.

Скрип дома неимоверно раздражал. И запустение. До иголочек в кончиках пальцев хотелось распахнуть окна и двери, впустить свежий утренний воздух и остатки тумана. Расставить пышные букеты в пузатые вазы смешивая запахи и добавляя красок.

— А почему и нет, верно, Ярл? — кот вновь сидел у двери на кухню, внимательно меня рассматривал. — Ну показывай, где у вас тряпки и веник?

Зелёные глаза на миг расширились, а потом кот повернул голову вправо. Проследила его взгляд и не поняла: там пусто, только узкий шкаф, наверняка то же скрипучий.

— Ну конечно, всё внутри, спасибо.

Возможно, кому-то покажется странным разговаривать с котом, но мне сейчас это помогало отвлечься. Забыть о себе и почувствовать уверенность, что могу. Могу помочь, спасти, воодушевить, подарить надежду или даже мечту.

— С уборкой точно справлюсь, — дверь ожидаемо застонала, смущаясь показывая сокровища шкафа. — Однако…

Паутина, пыль и снова паутина. Брр. При виде меня «жильцы» недовольно перебирали лапками в дальние углы, а я искала глазами чем бы снять все эти художества, чтобы забрать веник, савок, а тряпку… Нет, пожалуй, я и среди разбросанного хлама что-нибудь подходящее найду.

Паутину сняла пучком стеблей, видимо, он такой старый, что все листья давно поосыпались. Подходящей тряпки ни в комнате, ни в кухне не нашла, пришлось жертвовать свой старенький сарафан, он у меня ещё с сиротского приюта.

Прошлась веником по стенам, потолку, смела мусор в кучу и замерла. Куда его здесь выбрасывают? Ай, ладно, Колин спустится, придумает. Протёрла дверцы и лавки. Стол решила пока не трогать, так же как и пучки трав. Пусть хозяйка решает, что оставлять. А вот полы можно и протереть влажной тряпкой. За раз их, конечно, не вымыть, но пока пусть так. Сейчас с кухни пыль прилетит, а потом с лестницы и коридора.

С кухней было проще и сложнее одновременно. Проще: она меньше. Сложнее: посуда, есть старая щербатая; есть закопчённая долго отдирать. В любом случае сейчас на это нет времени. Утро давно разбудило город, его шум врывался в открытое окно, а запахи свежей выпечки дразнили.

Желудок одновременно с ребёнком напомнили, что давно пора поесть, и что моя активная деятельность лишь сильнее разжигает голод. Это да, но и готовить нечего. Все полки пусты, в горшках давно ничего не было, и запасов на зиму никто не делал.

Я понимала, илла Туве давно задумала уйти, но сделать всё незаметно, будто пришла старость нужно много времени. Вот и не запасалась, и дом запустила. Но почему Колин не заметил этого? Неужели здесь всегда так грязно было? И когда он вообще последний раз проведывал её?

Вопросы кружились осенним листопадом не давая ни одного ответа. Желудок в очередной раз заурчал, а малыш пихнул ножкой. Выйдя из кухни, посмотрела наверх: раздумывая идти или нет. Но решила не мешать, а тихонько всё сделать.

Вещи в телеге так и лежали никому не нужные, да и любопытных глаз не было. Город. Старая лошадь с телегой, потрёпанное одеяло. Кому такой жалкий скарб нужен? Разворошив траву, достала наплечную сумку и пошла на рынок за едой. Надеюсь, Колин не будет меня искать.

Горожане спешили по своим делам, и на меня никто не обращал внимания. Сейчас это было мне в помощь. Надеюсь, в этом городе рынок расположен там же, где и в других — в центре.

Узкая улочка изгибалась, заманивая всё дальше в центр города, пока не выпустила на широкую площадь. Улыбнулась, увидев привычную картину: круглый рынок под соломенной крышей, мэрия, единственная гостиница, таверна, здание сыска, лечебница и школа.

Чувство словно и не уезжала никуда. Вот сейчас откроется дверь мэрии и выйдет Гаррард, белозубо улыбаясь, неспешно пройдётся по площади, выслушивая просьбы и благодарности жителей. Выгонит из таверны школяров, прогуливающих уроки, иллан Браум в который раз будет клясться, что больше не пустит их на порог до звона школьного колокола. А я затаив дыхание буду подсматривать из-за угла, ждать, когда Гаррард вновь скроется в мэрии и, перебежав площадь скроюсь в узкой улочке, ведущей к школе травников.

Тряхнула головой прогоняя воспоминания. Не время и не место. Всё прошлое закрыто и назад дороги нет. Только вперёд. На рынок. Денег у меня не так чтобы очень много, но на первое время хватит, а там глядишь и придумаю что-нибудь.

Внимательно смотрела по сторонам, разглядывая вывески, подходила читать объявления. Но пока всё не про меня. Мне бы работу простую, без дипломов и разрешений. Ребёнок толкнул меня в живот. Улыбнулась и погладила то место. Конечно, а ещё эта работа должна быть лёгкой. Но где такую взять?

Прилавки заполняли нехитрые товары: свежие овощи, фрукты и ягоды, иногда встречались крупы, мясо и яйца, сыры и колбасы. Всё по сезону и можно торговаться. Я это не очень люблю, но куда деваться? Каждая монетка мне сгодится.

Вроде и взяла всего по чуть-чуть, но рук не хватало. Ну да ничего. Это я мало ем, а там же Колин есть и кот. Ярла решила порадовать свежей рыбкой. Мне её вообще подарили, мелкая осталась, никто брать не хотел, а тут я беременная.

Дорогу к дому нашла легко, а ведь боялась, что пока похожу по рынку, забуду откуда вышла. Ан нет, стоило увидеть вывеску булочной — сразу вспомнила. Соблазн купить свежую булку был велик, но я отвернулась и решительно прошла мимо. Деньги беречь надо, если могу сделать сама — буду делать.

Телега всё также стояла у дома, и я вновь поразилась, как чистенько он выглядел с улицы. Не иначе магия. Хозяйка давно не следит за ним, все цветы давно б погибли, или кот потоптал бы. Вон опять его лапы в окне торчат. Вот же лентяй какой!

На скрип покачала головой. В доме тихо. Не знаю к худу ли к добру ли, но буду надеяться, что к добру. Стало бы тётушке хуже Колин уже б бегал пытаясь её спасти. Ладно чуть позже поднимусь.

На кухне, стоило мне войти, кот сел на подоконнике жадно следя за мной. Вот пройдоха уже учуял рыбку. Я же специально не спеша раскладывала покупки на столе и изредка поглядывала на кота.

Выложила мясо, колбасу, рыбку… Кот не выдержал, занёс лапку, чтобы стать на стол, но я погрозила ему пальчиком, он фыркнул и улёгся ко мне спиной. Гордый. Это хорошо. Такие не докучают.

Закончив с сортировкой покупок, оставила муку, крупу, овощи. А рыбку положила в миску кота.

— Ярл, иди кушать, — гордец дёрнул ухом, но не сдвинулся с места.

Ты посмотри, какой обиженный. Балованный он. И как только смог таким стать или он таким родился?

— Эмелисса!

Махнув рукой на кота, бросилась наверх к Колину.