Глава 19

Жив. Первое, что проносится в голове. Меня охватывает радость. Губы разъезжаются в улыбке. И тут же радость перемешивается со злостью. Его появление пробуждает бурю противоречивых эмоций.

Ди Торрес стоит в ауре голубой силы, с красной розой в руке. От него исходит энергия, холодная, жгучая, так что мороз проходится касаниями по коже. Губы приоткрыты, уголки подняты вверх. Волк излучает ледяное спокойствие. Только в глазах кружат искры, течет совсем иная жизнь.

Вокруг шепот, удивление, страх, недоумение. Волк смотрит только на меня. Словно мы одни и нет толпы гостей.

— Как… — шипит Итан. И столько страха в трех буквах, что, кажется, даже воздух наполняется его смрадом.

— Артас… такая неожиданность, — Дуайт прикрепляет к своему лицу слащавую улыбочку. Хотя невооруженным глазом видно, как он истощает искры ненависти. — А я сокрушался, что не могу посетить твои похороны. У нас тут торжество… Чисто в узком кругу.

А мне хочется крикнуть в бешенстве, почему он не появился раньше? Теперь я жена этого… Интересно у волков есть разводы? Я не понимаю, что теперь будет. Но знаю одно — мне надо оказаться подальше от Итана. И если Ди Торрес поможет это осуществить, то я буду благодарна.

Пытаюсь заглушить этими мыслями радость, что все еще звенит у меня внутри. Почему я не могу оторвать от него глаз? Почему продолжаю смотреть и… любоваться?

А может, он пришел мстить и мне в том числе? Пусть волк выжил, но я же его отравила. И ему это известно. Я снова в западне. Даже если вырвусь из лап Итана, Ди Торрес проведет меня по очередным кругам ада.

И все же в данном случае, из двух волков на этот раз я выбираю его. А дальше… дальше буду думать и продолжать сражаться за свою свободу.

— Что поделать, не удалось тебе сплясать на моей могиле, — Ди Торресс бросает на него взгляд, такой острый и колючий, что Дуайт невольно делает шаг назад. — Помнится, ты об этом кричал.

— Не думаю, что сейчас подходящее время вспоминать старое, — голос Дуайта спокойный, а по виску стекает капля пота.

— Ты прав. Я пришел забрать свое. И можете праздновать дальше, — арктический лед от его слов ощущается на физическом уровне.

Он пришел один? Без подмоги? И как он собирается противостоять? Что на уме у этого адского волка? Одно его появление и в моей голове снова рожаются сотни вопросов, на которые у меня нет ответов.

— Ты слишком многое считаешь своим, — Вилсон издает рык. Лицо искривляется, маску учтивости не удалось удержать.

Тут Итан хватает меня, перебрасывает через плечо. Бежит в противоположную от Ди Торреса сторону.

— Отпусти меня, скотина, — барабаню по его спине.

— Стоять, — ледяной приказ, от которого стынет кровь.

— Пошел в задницу, ты ее не получишь! — огрызается Итан и уже собирается перемахнуть через забор.

Дальше все происходит так стремительно, что глаз не успевает уловить. Прохладные, сильные руки вырывают меня из лап горе-муженька. А Итан летит через алтарь, прямо к ногам собравшихся гостей. ДиТоресс невозмутимо поправляет пиджак, и даже каким-то чудом роза в его руке не пострадала.

— Уже нечего боятся, — проводит прохладной рукой по моей щеке, — Почти все позади, — смотрит так проникновенно, словно в голову пробирается. Что-то странное, щемящее, неконтролируемое поднимается во мне, тенятся навстречу ему.

— Она его жена. Тебе этого не изменить, Артас! Так что прошу покинуть территорию моего дома, — Дуайт, смотрит на своего сына, который все еще валяется на земле и исторгает жуткую брань. — Поднимись уже, Итан.

— Прости, роза не для тебя, — бросает мне с ухмылкой Ди Торрес и направляется к Вилсонам.

Наклоняется и вкладывает цветок в руку Итана.

— Нееет, — сейчас младший Вилсон напоминает свинью, точно так же пищит, — Я несогласен! Ты не имеешь права! Совет тебе запретил! Оградил нас от тебя! — отбрасывает от себя розу с таким диким страхом, словно она насквозь пропитана ядом.

— Поднимайся. Я намерен завершить все сейчас, — Ди Торрес смотрит на него как на назойливую муху. — Вы меня тут порядком утомили.

— Сын прав, ты не имеешь права, — Дуайт загораживает собой, все еще сидящего на земле сына. — Скоро мы предстанем перед советом, тогда все и решится. Но не ранее. Где выход знаешь.

— Совет наложил вето на вызов за Кэрол. На данный момент я заявляю права на эту самку. Она не является истинной твоему сыну. На ней две метки. Одна явно преобладает. Потому именно вызов и решает, на чьей стороне правда. Нарушений закона нет, — Ди Торрес выгибает бровь и окидывает холодным взглядом присутствующих.

— Он прав, — выходит вперед какой-то старичок, в черном костюме. — Твой сын, Дуайт, должен отстаивать свою самку, раз связал себя с ней. — Хотя я бы послушал, что скажет, сама виновница конфликта, — и мгновенно глаза оборотней устремляются в мою сторону.

Главное — не паниковать! Что мне сказать? Да так чтобы остаться в выигрыше. Я же понятия не имею, какие у них там законы. Боюсь, как бы мои слова ни усугубили ситуацию.

— Скажи, Мишель, как ты ждала этого брака, — Дуайт поет соловьем и сверлит меня угрожающим взглядом. Жуткий диссонанс сладкая улыбка и глаза-лезвия. — Поясни, уважаемым гостям, что ты бежала от Ди Торреса и просила нашего укрытия.

И ведь есть правда в его словах. Я действительно бежала сама. Теперь понимаю, насколько, правда многогранна, и как ее можно по-разному истолковать.

Взгляд старшего Вилсона обещает жестокую расправу в случае неповиновения. Это понятно и без слов. Если скажу что-то не то, он будет мстить.

Смотрю на Ди Торреса, он невозмутим, на губах играет полуулыбка. В глазах темно-синие бескрайние галактики, и что скрывается за их слишком ярким сиянием — загадка.

— Скажи им, как мы любим друг друга, — от трусливо-жалобного голоса Итана, скручивают спазмы отвращения.

Дальше молчать нельзя. Пауза затянулась.

— Я просто хочу свободы, — решаю начать с единственного правдивого желания.

— Зачем ты тогда пошла под венец? — у старичка очень пытливый взгляд, словно сканер. И он явно пользуется тут уважением. Рядом с ним трое охранников, стоят, ограждая его от других гостей.

— У меня брат болеет… Вилсоны шантажировали, что убьют его, — облизываю пересохшие губы.

Старичок цокает языком. Гости смотрят на Дуайта, и я не могу сказать, что во взглядах много осуждения, скорее интерес. Они пришли на свадьбу, а попали на куда более занимательное представление.

— Артас пошел тем же путем? — допрос продолжается.

— Нет, он оплатил лечение моего брата.

— И насильно удерживал тебя! — выкрикивает Вилсон старший. — Расскажи, что позволила Итану поставить тебе метку. Согласилась на брак! — обводит взглядом гостей, разводит руками. — А потом просто между молодыми случилось крохотное недопонимание и все.

— Помолчи, Дуайт, — старик сдвигает мохнатые брови на переносице. — Для меня картина предельно ясна. И мы ее более детально разберем на совете старейшин. Но в данном случае я тут один, и действую исходя из сложившейся ситуации. Вызов брошен.

— Норберт! В твоих силах прекратить этот балаган! — Дуайт, нервничает, это видно по резким движениям, по рукам, в которых он комкает носовой платок.

Итан уловив момент, пока все заняты разборками ползком направляется к выходу. Ди Торрес берет его за шкирку и возвращает на место. Адский волк молчит во время конфликта, но я ощущаю над ним ореол победителя. Он уже знает исход.

— Норберт, ничего не надо прекращать. Ты знаешь слишком хорошо, наклонности своего внука, — к нам приближается Кэрол. В темно-синем обтягивающем платье до колен, полностью закрытом, но при этом подчеркивающем совершенство ее форм. Она плывет на высоченных шпильках, виляя бедрами, приковывая к себе взгляды собравшихся.

Ди Торрес бросает на нее короткий взгляд, и по вспыхнувшим на долю секунды огонькам удивления, понимаю — он не ожидал ее увидеть.

А на картине событий, появляются все более запутанные линии. Внук! Это что получается, Норберт тоже один из старейшин и отец Дуайта? Попробуй разберись в родственных связях этих оборотней.

— Соскучилась? — при ее появлении с Итаном происходит метаморфоза. В глазах шальной блеск, рот приоткрыт, он высовывает кончик языка и не сводит с нее дико-восторженного взгляда, в котором явно читается похоть. Но так не хотят женщину. Нет. Так жаждут ее мучений. Это я понимаю на подсознательном уровне. Паршивая метка позволяет мне чувствовать Итана, гораздо больше, чем бы мне хотелось.

— Ты даже себе не представляешь насколько, — сверкает белоснежной улыбкой. — Я же обещала, что умоюсь твоей кровью.

Если бы взглядом можно было кромсать на куски, от Итан бы уже превратился в фарш.

— Тебе понравилось, я знаю, — в глазах сумасшедший блеск. — И Мишель понравится. Меня на всех хватит, самочки.

Приход Кэрол пробуждает в Итане всю его темную суть. Он смотрит на волчицу, и уже не в силах контролировать низменные черные желания.

— Закрой пасть, Итан. Не позорь наш род, — при этом Норберт укоризненно смотрит на Дуайта. Переводит взгляд на меня. — Мишель, прежде чем я озвучу свое решения, хочу услышать, кому ты отдаешь свое предпочтение?

— А хочу уйти одна, — вздыхаю. Как же хочется оказаться как можно дальше от волчьих разборок.

В деревне я имела очень размытое представление об оборотнях. И многое бы отдала, чтобы так и оставалось.

— Девочка, имея две метки, — добродушно улыбается, — Тут только два варианта. Со свободой ты попрощалась, когда добровольно согласилась на метку Итана.

— Он меня обманул! — выкрикиваю с отчаянием.

— Это уже не имеет значения. Процесс запущен, — вижу, старик начинает терять терпение. — Каков твой ответ?

Снова западня. Глаза сами устремляются в сторону Ди Торреса. Он не показывает мне ничего взглядом, только смотрит так проникновенно, словно ласкает сапфировым пламенем. Там в темно-синей бездне холодное спокойствие, и оно передается мне, течет по венам.

— Ди Торрес, я выбираю его, — я произнесла эту фразу, и до сих пор не верю.

Осознаю, что из двух зол, точнее, волков, я могу выбрать только его. Итан, что угодно, только не этот любитель чужой боли. Да и порвут меня Вилсоны. А с Ди Торресом все же есть шанс на спасение.

Адский волк лишь закрыл глаза, черные длинные ресницы дрогнули, и снова их открыл.

— Я тебя услышал, — старик помрачнел, хоть он и пытается не показывать вида. — Значит, поединку быть прямо сейчас. Увидим, на чьей стороне правда.