Глава 32

Спустя три месяца я приезжаю в родные края. Иду по пыльной деревенской улице, тащу за собой маленький чемоданчик и ловлю косые взгляды. За моей спиной уже шушукаются, обсуждают. Конечно, мое возвращение — это тема для сплетен на несколько месяцев.

А мне плевать.

«Доверься мне и я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела об этом». В голове звучит фраза Ди Торреса. А я ведь доверилась. Даже не поняла, когда он затмил собой весь мир. Как стал его центром, поработив мое сердце.

— Обрюхатили и приперлась, чего и следовало ожидать, — отец стоит на крыльце. Сплевывает себе под ноги.

Он не рад меня видеть. Чувствую. Я в последнее время стала слишком чувствительной. А уж человеческие эмоции читаю, как открытую книгу. Сейчас, когда я знаю правду, могу с уверенностью сказать — папа меня никогда не любил. Так терпел, как вынужденную необходимость, как придаток к маме. И то, что я принимала за его строгость, усталость, характер — это неприязнь. Я как вечное бельмо на глазу, напоминаю ему, что мать была с другим.

— Здравствуй, папа, — улыбаюсь. А я по-прежнему его люблю. Он мой отец. Он меня воспитал. — Где мама и Николас?

— В доме, — бросает зло и идет в сарай. Даже не помог с чемоданом.

А мне не тяжело. Беременность проходит легко. Я счастлива, что у меня есть кроха, теперь я не чувствую себя одинокой.

Эх, Артас, говорил довериться, а сам… ведь даже не счел нужным сказать мне правду в лицо. И ведь верно сказал Эдгар, он еще может появиться. И я этого боюсь всеми фибрами души. Его приход откроет мои персональные адские врата. До сих пор дико хочу его увидеть и понимаю, что это будет моя погибель. Ладно, мне уже не привыкать, но я должна думать о крохе.

Корю себя за свои истерики. За то, что доводила себя, и подвергала риску малыша. Я так погрузилась в свое горе, что упустила главное — у меня есть сокровище, ради которого теперь стоит жить. И недостоин Ди Торрес ни одной слезинки, если это навредит ребеночку. Я запретила себе плакать, приняла боль и научилась с ней жить.

Не сразу. Изначально я все искала зацепки. Выпытывала у Эдгара подробности. Ладно, бросил меня, но как он мог так поступить с сестрой? В это я не верила. Не мог Ди Торрес предать Кэрол. Как потом я узнала от Аманды, волчица неплохо устроилась в Европе. И явно не без посторонней помощи. Так что я нашла то, что искала, подтверждение логичности его действий. Он бросил только меня. Вместе с моим биологическим папашей провернул свою магическую дрянь, использовал и выкинул. Но избавился так, чтобы, если понадобится подобрать и снова провести по кругам пыток. Первое впечатление не обмануло — он адский волк, и это его истинное лицо.

Но я ему все равно благодарна за кроху. Ребеночек зачат в любви с моей стороны, и я дам ему все, что только смогу. У меня есть цель и смысл жизни. Моя мама смогла пережить предательство любимого, и я смогу. Не первая и не последняя преданная женщина. На нем свет клином не сошелся. Я стараюсь мыслить в этом ключе, только глупому сердцу плевать на логику, оно продолжает тосковать.

— Мишель приехала! — ко мне, опираясь на один костыль, выходит Николас. Он посвежел, на щеках румянец.

Мой брат, его здоровье, еще один плюс в сторону волка. Он помог поставить парня на ноги. И какими не были его цели, за это я в любом случае скажу ему спасибо.

— Доченька! — мама выбегает из кухни, вытирает руки о фартук. — О… ты… — замечает мой округлившийся живот… А как же…

— Мои дорогие, как я по вам соскучилась, — заключаю Николаса в объятия. — Все верно, ты скоро станешь бабушкой.

— Ты беременна? — теперь доходит и до брата.

— Ага.

— Отпад! — осторожно притрагивается к моему животу. — А кто будет?

— Еще не знаю. Пусть просто здоровым будет, — треплю брата по светлой голове. Не могу нарадоваться, как же он изменился, повзрослел. А главное — ходит!

— Ох… — мама вздыхает и возвращается на кухню.

Часа два провожу вместе с братом. Распаковываю вещи и болтаю с Николасом. Он взахлеб рассказывает о своих впечатлениях. У него в больнице были королевские условия. Когда немного оправился, брата вывозили в парк, кино, кафе. Для него была создана целая программа развлечений.

Снова что-то колет в душе. Волк ведь мог просто все оплатить, зачем он превратил лечение моего брата в приключение? Зачем подарил столько впечатлений? Его никто об этом не просил. Как мне понять его? Уже никак. Ди Торрес пройденный этап. Закрытая страница. Только осталось это еще втолковать моему глупому сердцу.

Когда я осталась одна, в комнату, как привидение входит мама.

— Надеюсь, ты не с пустым кошельком приехала? — смотрит на меня укоризненно. — Нам еще два рта не потянуть. Плюс ты сейчас работать в полную силу не сможешь.

Она, как и отец не рада меня видеть. Им было лучше без меня…

— Я приехала без миллионов. Наивно полагала, что в родном доме мне рады всегда, — устало опускаюсь на кровать. Ноги не держат.

— Мишель, — мама поджимает губы. Молчит, собирается с мыслями, подбирает слова, — Мы дали тебе билет в лучшую жизнь. А что я вижу? Моя дочь возвращается оборванкой. Неужели ума не хватило хоть что-то для себя выбить? Про дитя подумала бы, про семью!

— Билет в лучшую жизнь?! Мама! Вы продали меня! Вы отдали меня незнакомцу, оборотню! И ни разу не поинтересовались как я! — срываюсь на крик. Ору, срывая горло.

— Не горлань. Брата испугаешь, — шикает мама. — И это была выгодная сделка. Тут тебе ничего не светило, а там у тебя был шанс устроить свою жизнь. Нам помочь. Но в итоге ты решила повесить на нас лишний рот! А ты хоть подумала, что соседи скажут? Что моя дочь потаскушка? А так и есть, нагуляла пузо в столице, и теперь прилезла людям глаза мозолить!

Я не узнаю маму. Обычно спокойная и кроткая, она теперь брызжет ядом. И нисколько этого не скрывает. Таких болезненных ударов я от нее не ожидала. Она убивает меня, медленно режет своими словами.

— Вы, вы меня продали! А потом ты называешь меня потаскушкой? А вы думали, что он со мной делать будет? В невинные игры играть?

— Умная девушка пользуется ситуацией. А ты… — машет на меня рукой, — Так глупо свою честь спустить, и ничего взамен не получить. Не ожидала я от тебя такого, Мишель. Была б ты умной, так бы все обставила, что ни у кого язык бы не повернулся про тебя плохого слова сказать. А так… опозорила нас на всю деревню. Да, что и говорить, день-два и слава о твоих «подвигах» дальше пойдет. До райцентра доберется…

— Серьезно? Умная? — внутри все клокочет от ярости. — А ты, мама, какой была, когда меня нагуляла? — усмехаюсь, когда она отступает назад, и глаза ее округляются. — Да, да, я в курсе, что отец мне неродной. И знаю, кто биологический. Что же ты от Эштана не взяла денег? Что же не перевернула ситуацию в свою пользу, а?

— Не произноси этого имени! — зеленеет. — Это моя ошибка молодости. И я счастлива, что удрала от того страшного человека, что жива осталась.

— А насколько я знаю, у вас безумная любовь была, — понимаю, что делаю ей больно. Но остановиться уже не могу. — Столько знатных кавалеров отвергла ради него.

— Дурой была, потому и говорю, не хочу, чтобы ты мои ошибки повторяла. Если все знала, должна была пример брать, как поступать не следовало. Но даже мне Эштан дал денег. Только все ушло родителям Джефа, чтобы меня испорченную пузатую в жены взяли. А остальное мои родные забрали. Но что деньги, если всю жизнь из-за тебя у меня счастья нет! Отпустила уже, пристроила, думала, больше не увижу, заживем с Джефом без вечного бельма на глазу, так нет, вот она явилась! — маму всю трясет, она кричит и рыдает. А глаза… никогда не думала, что мать может смотреть на ребенка с таким презрением.

— Бельма на глазу… — повторяю беззвучно.

— Ну а кто ты, Мишель? Смотри правде в глаза, у меня появился муж, но наши отношения изначально были испорчены, у меня в животе жил чужой ребенок. И потом ты стояла между нами вечным напоминанием о моем прошлом. Думаешь Джефу легко воспитывать чужого ребенка? А он это делал. Как мог, делал. Ты была сыта, одета, обута, ни в чем не нуждалась. Так что мы дали тебе гораздо больше. И заметь, я не отказалась от тебя, а ведь, как свекруха мне советовала, я могла отдать тебя в детский дом. Но нет, оставила на свою голову.

Как это осознать, что ты была в доме нежеланным ребенком? Что, глядя на тебя, родители думали, лучше б тебя не было. И при этом лицемерно называли дочерью, говорили о любви перед соседями. Одна ложь. Везде сплошная ложь!

— Когда мистер Ди Торрес появился на пороге, — маму несет дальше, она в каком-то диком психозе, продолжает выливать на меня свои помои, — Я возблагодарила небеса, что хоть тут мои многолетние страдания были оправданы. Волк заберет тебя, а мы сможем поставить на ноги Николаса. И возможно, еще не поздно наладить отношения с Джефом. Если он тебя не будет видеть, то может и ко мне потеплеет.

— Спасибо, мама, что отбросила маску лицемерия. И я наконец-то узнала ваше истинное отношение ко мне, — говорю на удивление спокойно.

— Мама! Зачем ты так! Мы же получили кучу денег?! — в комнату входит Николас со слезами на глазах. — Я слышал, как вы с папой собирались новый дом покупать. Вы же только вчера праздновали покупку фермы! Зачем ты так с Мишель! Она моя сестра! Моя! — подходит и обнимает меня, шмыгая носом.

— Ну чего ты нос повесил. Мама права, я уже взрослая и мне пора строить свою жизнь отдельно, — стараюсь говорить весело. Брат не заслужил все это слушать. Ему надо выздоравливать. Мои отношения с родителями не должны его затрагивать. — Я немного с тобой побуду и уеду. И потом обязательно тебя навещу. Все будет хорошо.

— Мама, что ты говорила? Мишель не папина дочь? Вы ее продали волку? — в глазах парня страх, ужас, непонимание. Видно, он не все понял, но услышал достаточно.

— Николас, сынок, мама говорила образно, шутками. Твоя сестренка приехала без мужа, и я расстроилась. Но все хорошо, — ее голос тут же меняется, там появляется любовь. Да, любовь к желанному ребенку. А я так… ошибка молодости, испортившая ей жизнь.

— У тебя будет внук! — брат говорит это с таким трепетом, что невольно слезы выступают на глазах.

— А ты станешь дядей! — утыкаюсь носом в белую макушку, даю волю слезам, которые уже нет сил сдерживать.

Да, я приехала с пустым кошельком. Хотела оставить оборотней, и все что с ними связано позади. Не нужны мне их подачки. Хоть Аманда и причитала, и просила остаться жить в ее доме. Но мне было тяжело, все напоминало о нем. Хотела вернуться к родным, надеялась на поддержку. А получила правду. Страшную, уродливую правду.

Как только брат немного успокоился, выхожу из дома. Не могу сейчас смотреть на мать. Мне надо привести мысли в порядок и понять, что делать дальше. Иду по знакомой тропинке сворачиваю на поле. Уже вечер, солнце практически спряталось за горизонтом. Падаю в стог сена, зарываюсь лицом и даю волю слезам. Рыдаю не сдерживаясь, выплакиваю свои обиды.

— Они разве стоят, чтобы так себя доводить? Мишель, где та бойка девчонка, которая плевала проблемам в лицо? Где твой дух борьбы? — за спиной раздается знакомый насмешливый голос.

Оборачиваюсь. Протираю глаза. Удивленно вскрикиваю. Как? Не может быть!

— Дух борьбы разбился о вашу адскую семейку, — шмыгаю носом. Вытираю слезы тыльной стороной ладони.

— Ты не слушай мамку. Плюнь и разотри.

— Подслушивала? — смотрю на волчицу в сапогах до колена, обтягивающих штанах и черном гольфе. Кэрол, как всегда безупречна.

— Твоя маман так горланила, что тут и напрягаться не пришлось, — садится рядом со мной на стог сена.

— Тебя же выслали, судя по рассказам, ты где-то по Европе шляешься, — вздыхаю. Она своим появлением разворошила так и не зажившие раны.

— Как бы да, должна там быть. Для всех я там и есть. До меня дошли слухи, что ты племяша моего носишь, вот приехала проверить, — она говорит, как всегда слегка небрежно, но вот в глазах замечаю тревогу, участие.

— Ок, проверила. Выход знаешь где, — машу рукой куда-то вдаль. Ведь не хочу ей грубить, но оно как-то само получается. Обиды клокочут внутри. Хоть и понимаю, что Кэрол не отвечает за своего непутевого брата.

— Поехали со мной, — говорит, словно предлагает пообедать вместе.

— Чего?

— Как ты тут одна будешь? Голая, босая, беременная, — засовывает в рот травинку, задумчиво покусывает ее.

— Справлюсь. Я гораздо большее пережила, — закрываю глаза, сдерживаю предательские слезы.

— Он бы так не поступил… — она ступает на запретную тему. И понимает это, судя по тихому голосу.

— Это пройденный этап. Что он сделал на его совести, я иду дальше, — ох, как бы мне хотелось, чтобы мои слова звучали уверенно. Но от них даже мне самой воняет ложью.

— Артас пропал со всех радаров, понимаешь? Он задвинул дела. Не вышел со мной на связь. Словно вообще растворился в пространстве. Перед советом мы с ним разработали стратегию на все случаи. Он распланировал все, был готов к любому исходу. Брат предполагал, что меня могут изгнать, подготовил каналы нашего общения. Но так и не вышел на связь. Исчезать он не планировал. Артас переживал за тебя, места себе не находил, метался из угла в угол. Тут взял и свалил? Сама в это веришь?

— Последний его след теряется в Азии, — она меня на куски режет своими словами. Я ведь сама не раз крутила эти мысли в голове. Сколько бессонных ночей. И за это себя никогда не прощу — это било по моей крохе. Мое сердце умирало снова и снова, и малыш это все чувствовал. И Артасу нет прощения за это.

— Не было его в Азии. Я пробила, — качает головой.

— Все равно, Кэрол. Мне уже все равно.

— Надо найти Эштана. Маг должен помочь, он последнее время только с Артасом и общался.

— Займись лучше своей жизнью. Тебя же вроде выслали без копейки. А ты спокойно по миру разгуливаешь? — пытаюсь перевести тему. Не могу, задыхаюсь, от новой волны боли, от щемящей тоски по нему, которая так никуда и не ушла.

— Еще до совета брат припрятал для меня деньги. А дальше, все возможно, если есть цели, — пожимает плечами. — Хреново, что меня отлучили от общества оборотней. Без своих в Европе тяжело, но не смертельно.

— И оно того стоило? Ведь знала же, что не сойдет это тебе с рук?

— Знала. И сделала бы это снова и снова. Мне нужно было раздавить его сердце в своих руках. Необходимо, что вновь начать жить, — закрывает глаза, трясет головой. Каждое слово пропитано искренностью, болью и возрождением. Она действительно изменилась, ожила, что ли. — И это еще мне повезло. Если бы не Артас совет мог казнить. Я была готова и к такому исходу. Но эта тварь должна была сдохнуть от моей руки.

— Тут я с тобой согласна. Он заслужил, — волна отвращения поднимается при одном воспоминании об Итане. И тут осуждать Кэрол, после перенесенного кошмара не за что. Возможно, на ее месте я бы поступила аналогичным образом.

— Но это в прошлом. А в настоящем надо разобраться, куда запропастился мой брат. Твоя сила поможет найти Эштана. У меня есть кое-какие зацепки, а у тебя связь с магом.

— Кэрол, ты можешь искать кого угодно. Это твое право. Меня же оставь в покое. Скоро появится малыш, мне о нем надо думать.

— Я тебе помогу. Ты не одна, Мишель, — приобнимает меня за плечи. — И Артаса мы найдем. И если он чего учудил, обещаю, лично с него шкуру спущу.

— Если бы он хотел, он бы послал весточку. Он бы дал о себе знать. Нашел бы способ. Я бы поняла и дела, и врагов. Кэрол я своими глазами видела фото, как он проводит время. И честно плевать мне, где это происходило в Азии, или еще где. И поверь, ему на фото было очень хорошо, в объятиях очередной девки. А что в его голове, почему он так поступил… я устала думать… Не хочу, не могу… поэтому избавь меня от своих теорий. Для тебя он останется братом, и это правильно. А для меня… его нет. Он исчез… все…

Сбрасываю ее руку с плеча. Поднимаюсь и иду прочь.

— Мишель! Давай хоть помогу тебе деньгами! Ну, что ты творишь! Это ж мой племенник!

— Всего хорошего, Кэрол, — бросаю не оборачиваясь.

***

Через четыре месяца я родила здорово мальчика. Только вместе с радостью пришли и странные видения. Словно порвалось что-то темное, мрачное. Отчетливо увидела, как где-то во тьме, на грани двух миров Марго истошно вопит и рвет на себе волосы. На жутких несколько минут она затмила собой свет.

А еще я вдалеке услышала другой крик, отчаянный и надсадный, мне показалось… я узнала этот бархатный голос, только сейчас он насквозь пропитан страданиями и какой-то нечеловеческой болью. Он звал меня… неустанно повторял мое имя… Сердце сжалось в болезненный спазм. Я решительно прогнала марево. Взяла сына на руки. Теперь для меня существует только мой мальчик. И кошмарам прошлого не пробраться в мою новую жизнь…