Глава 33

Прошло три года…

— Мишель, выходи за меня замуж, — вот так удар под дых. Ошарашенно смотрю, как волк, опустившись на одно колено, протягивает мне красную бархатную коробочку с кольцом. Огромный бриллиант переливается в свете ламп, так что слепит глаза.

Вот называется, отметила свой день рождения. И упиралась ведь, не хотела торжества. И теперь на меня устремлены десятки пар глаз, и все ждут ответа. А я как рыба, выброшенная на берег, хватаю ртом воздух и не могу сообразить, как поступить.

— Ты покорила мое сердце с первого взгляда. Мишель, я люблю тебя, и сделаю все, чтобы каждый твой день начинался с улыбки. А наш сын станет самым счастливым ребенком, — так спокойно. Глубокий вдох… выдох.

Хочу возразить, Кай не его сын! Внутри мгновенно поднимается волна протеста. Усилием воли подавляю ее. Я слишком бурно реагирую. Волк действительно очень многое сделал для нас.

Но сейчас, на смену шоку приходит ярость. Он все подгадал, все организовал. Сделал все так, чтобы мне было максимально тяжело отказать. Оборотень поддерживал нас, был всегда рядом, и я не могу опозорить его перед всеми. Что делать?

— О, неожиданно, — выдавливаю из себя улыбку. — Только ответ я тебе скажу наедине, — кокетливо подмигиваю, наклоняюсь и целую его в щеку.

— Не томи, мы тоже хотим услышать! — выкрикивает Норберт.

Ему оживленно поддакивают присутствующие. Только у Аманды взгляд настороженный. Непонятный. Ее сложно понять, за улыбкой может скрываться такая буря. Что и говорить, адская семейка, от которых мне до конца так и не удалось избавиться.

— Такое решение не терпит спешки, Норберт, — отвечаю милейшим голосом.

Кое-как отшутившись и отбившись от расспросов, сбегаю в сад. Вдыхаю прохладу летнего вечера. Смотрю на звездное небо. Сапфировые глаза, я вижу их всегда, когда смотрю на небо. Прошло почти четыре года с момента его исчезновения, а я помню их в мельчайших подробностях. Черты лица адского волка отпечатались тавром в моем сознании. И чтобы я не делала, избавиться от этого наваждение не получается. Адская метка держит. Она превратила мое сердце в кусок льда. Только сын вызывает во мне теплоту, только он поддерживает жизнь. И еще ненависть. Она крепнет с каждым днем и дает мне силы, улыбаться сквозь боль. Побеждать холодное пекло внутри и жить. У меня получилось приспособиться к новым условиям. Сын дал силы переступить через многое. Он действительно очень необычный ребенок. Магия живет в нем с рождения. И должна признать… без помощи оборотней я бы не справилась.

Тогда я убежала от них. Хотела отгородиться, вернулась домой. Но там было еще хуже. Насмешки соседей, косые взгляды мамы и папы, которые попрекали каждым куском хлеба. В прямом смысле. Когда я ела, смотрели так, словно я вор и нагло краду у них еду.

Потом случилось страшное. Никогда не забуду тот день, когда обезумевший Дуайт хотел убить малыша во мне. Он напал на меня в поле. Потащил в машину, по дороге сыпал проклятьями и рассказывал в подробностях, как уничтожит дитя в моей утробе. Тогда меня спас Эдгар. Но Дуайту удалось сбежать. Мне определенно нужна была защита, и я приняла ее от волка.

Он был очень обходителен. Не надоедал. Заботился. Я вернулась в тот городок в горах в общество оборотней. Вначале было очень сложно, их законы, нравы, желание контролировать. Эдгар оберегал, защищал. Он стал настоящим другом. Сумел сгладить мою неприязнь к нему. За эти годы я узнала волка с другой стороны. Он помог мне открыть магазинчик, Аманда обеспечила жильем. Она тоже как-то незаметно стала частью моей жизни. Меня подкупила ее дикая любовь к правнуку. Когда волчица видит Кая, ее глаза наполняются такой любовью, что я уверена, за него она порвет кого угодно. Мы с ней больше не говорим об… эта тема под запретом.

Эх, хотела бы я также запретить себя думать, вспоминать дьявольские прикосновения. Убеждаю себя, что ему там хорошо, он счастлив, и я должна найти свой путь вопреки всему. Недостоин он мох слез. Только ненависть… и благодарность за сына. За самого лучшего мальчика на земле.

В оборотнях я нашла ту поддержку, которой у меня никогда не было в семье. Далеко не сразу, но я оттаяла, изменила свое отношение к ним. Знаю, что они не так просты. Многих интересует мой ребенок, и его сила, что увеличивается с каждым днем. Но я научилась с ними существовать. Мне тут намного комфортней, чем в мире людей.

— Мое разбитое сердце у тебя в руках, и только ты можешь собрать его по кусочкам! — даже не оборачиваюсь, я учуяла его по запаху прежде, чем он заговорил.

— Эдгар, вот зачем было это делать так, при всех?

— Я поделился, своей радостью. Раскрыл чувства. Полагаю, ты итак знаешь, какие эмоции во мне вызываешь. Как я таю от одной твоей улыбки, и готов на край света бежать, исполняя любые твои желания, — зеленые глаза пожирают меня.

От оборотня исходит возбуждение. Ощущаю дикий жар, похоть, которая рвется наружу. Подобное было и раньше, только в гораздо меньшей степени. Сейчас же он нарочно позволил мне почувствовать все.

Эдгар очень силен. За три года я убедилась, что он не просто так занимает кресло старейшины. Многое мне про него открылось, как и то, что каким-то образом, ему удалось остановить время. Оборотень не стареет. Если при первой встрече я дала ему лет тридцать пять, то на деле он гораздо старше. Точного возраста он так мне и не озвучил. Его боятся даже в совете. Любой приказ исполняется молниеносно. Мне должно льстить внимание волка… на деле нет. Это создает очередную проблему.

Очень многое от него зависит. Когда я тонула в своем отчаянии и одиночестве, когда Дуайт показал, насколько я беззащитна, в жизнь ворвался Эдгар. Он дал мне именно то, в чем я тогда нуждалась — уверенность в завтрашнем дне, дружеское плечо, защиту. Постепенно расположил к себе. Только сейчас понимаю, что это скорее иллюзия свободы. Слишком много у оборотня власти. А что будет, если он применит ее против меня или… Кая?

— Я ведь не твоя истинная, — говорю спокойно. А в душе лихорадочно соображаю, как выкрутиться, да так, чтобы не разозлить его. — На мне метки…

— Не проблема. Я поставлю тебе мою метку. И поверь, после этого для тебя изменится все, — широко улыбается, делает шаг ко мне. Он слишком близко!

— Немного ли меток, — горько усмехаюсь. — Эдгар, прошу, не стоит давить на меня. Тебе ли не знать, как я обожглась.

— Доверься мне, и имя недостойного превратится в пепел, — обнимает меня. — Мишель, я сделаю тебя счастливой. Я возвеличу имя нашего сына, — шепчет мне в волосы.

— Просто дай мне время, — отвечаю практически беззвучно.

Нужно выбить себе отсрочку, чтобы разработать план дальнейших действий. Его прикосновения они неправильные. Так не должно быть, душа сопротивляется.

— Эдгар! Ой… прошу прощения… — к нам подходит Мери.

Оборотень меня отпускает. А я еще никогда так не радовалась ее появлению.

— Что случилось? — волк нехотя поворачивается к ней.

— Там Норберт просил тебя найти… у него срочный разговор…

— Хорошо. Спасибо, — в голосе едва уловимое раздражение.

А я с трудом сдерживаю вздох облегчения.

— Ступай, мы потом поговорим. Я еще прогуляюсь, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно, без звенящих ноток радости.

— Я отвезу тебя домой. Кай останется с Амандой, я договорился, — подмигивает мне с самодовольной ухмылкой. Идет в сторону дома.

— Что в тебе особенного, что они все с ума сходят? — шипит Мери, когда оборотень скрывается из виду.

— Приятного вечера, — бросаю беззлобно и ухожу за дом, как можно дальше. 152e1bc

На Мери я не злюсь. Она теперь постоянно в паршивом настроении, и это касается абсолютно всех. Практически сразу после моего возвращения ее бросил Лион. Он вернулся к своей жене. Покинул этот городок. Так ни разу и не увидел внука. Даже когда приезжает по делам, обходит меня десятой дорогой.

Но это отчасти было моим желанием. Я не хотела его видеть и сказала об этом Эдгару. И наши пути так ни разу и не пересеклись. Его жена тоже ни разу не появилась на горизонте. Аманда, сказала, что ее дочь сильно обижена на нее, и избегает всяческих контактов.

Мери очень сильно переживает расставание. У нее до сих пор постоянно опухшие глаза, и пустой потерянный взгляд. Я понимаю ее состояние, слишком сильно оно созвучно с моим. Только у меня есть Кай, у Мери никого.

Как-то она мне бросила, что именно рождение моего сына так изменило ее возлюбленного. Я тогда промолчала. Так и не уловив связи.

Не права, ты, Мери, единственный к кому тянулось мое сердце, так и остался холоден и неприступен. Интересно, придет ли тот день, когда я перестану трепетать от одной мысли о нем? Почему в моем случае время не лечит. Снова смотрю на звездное небо, накатывают непрошеные воспоминания мимолетного счастья…

— Думаешь о предстоящей свадьбе? — замираю. Стальной голос, обернутый бархатной хрипотцой, проходится ледяным раскаленным хлыстом по сердцу. — Я польщен, такое трогательное представление. Едва сдержался, чтобы не прервать воркование голубков, — холодный издевательский смешок.

Очень медленно оборачиваюсь. Не верю. Списываю все на галлюцинации. Это не может быть он. Невозможно. Нет.

Артас стоит передо мной, темно-синее пламя в глазах полыхает с такой силой, что в меня летят искры. Это не видение. Не иллюзия. Ди Торрес вернулся.