Глава 35

Мишель… моя Мишель. За четыре года я ни разу не утратил надежды. Знал, мы встретимся. И вот сейчас она так близко, родная. Вдыхать запах истинной пары, я ведь это делаю впервые, осознанно. Не тот суррогат, что мне подсунули. Нет. Вот она истинная, вот она связь.

Я растерян. Слова застревают в горле. Мне нужно так много сказать, а я ограничиваюсь пустыми фразами. Никогда еще не чувствовал себя раздавленным и одновременно счастливым. Мишель, она так и не поняла, что держит мое ожившее сердце в своих миниатюрных пальчиках.

Еще меня сжигает дикая ревность, одержимая и сокрушительная по своей силе. Эдгар был с ней все эти годы. Мог любоваться совершенными чертами, слышать ее голос, звонкий смех. Он был с ней, когда родился мой сын. Он поддерживал ее, утешал и помогал. Он был рядом с моим сыном. Не я.

Ранее часто слышал фразу, что ревность ослепляет. И всегда самодовольно ухмылялся, смеялся, называя ревнивцев дураками, не умеющими контролировать собственные эмоции. Я всегда сохранял трезвость разума до… нее. Марго не ревновал даже к ее жениху. Да жаждал забрать, но даже в те моменты считал, раз она моя истинная, то нет смысла сгорать от ревности. Она будет моей. Точка. Мишель же оголила мои нервы, заставила холодную кровь вскипеть в венах.

Четыре года черная ревность подобно мелким ползучим паразитам сжирала меня изнутри. Грызла нутро, заставляя корчиться в адской агонии мук. Не телесный ад страшил, а внутреннее пекло. Но тогда я еще не знал лиц, не знал, кто с ней рядом, я безумно ревновал ко всем, кто окажется в поле ее зрения. Даже случайным прохожим, ее собеседникам, друзьям, всем, кто имел возможность посмотреть, заговорить, быть рядом. То чего я был лишен.

Физическую боль так легко перетерпеть, я желал ее все эти четыре года, она действовала как обезболивающее для сердечных ран. Когда тело страдало от увечий, я получал несколько жалких мгновений передышки от душевного пекла. Мне они были необходимы, чтобы собраться с мыслями, чтобы вконец не обезуметь. Я цеплялся за физическую боль, порой жаждал ее, чтобы стать сильнее душой.

А ведь тогда, четыре года назад, я был уверен — просчитал все. Совет встанет на мою сторону, у них не останется выбора. И пусть папаша бесится, от него мало что зависело. Мать… ее слезы… ее болезнь, все на его совести. Мери — она не виновата, что влюбилась. Демоническому соблазну противостоять сложно.

Даже тогда осознавал — не отдам, не отпущу Мишель. Хоть еще был так далек от истины. Одурманенный глупец. Я пытался просчитать все наперед, строил планы, был уверен в собственных силах и не заметил, что творилось у меня перед носом. Предвидел мелкие пакости и не учуял ножа в спину.

После заседания совета, помчался к ней. Знал, что Мишель будет под охраной до оглашения решения. Хотел увидеть ее, успокоить, и попросить потерпеть немного. А еще извиниться. Молить о прощении за свое молчание.

Понимал, что ей уже все донесли. Причем поиграли фактами так, чтобы выставить все в выгодном им свете. И тут я их не винил, они использовали козыри, которые я сам дал им в руки.

Молчание — моя ошибка. И я ведь собирался до совета ей все рассказать. Но все оттягивал, хотел насладиться моментами нашей близости. Она согревала меня, наполняла жизнью, и я плавал в этом дурмане и боялся, увидеть в глазах отчуждение.

Один ее взгляд на совете — сказал все. Уничтожил опасения, подарил веру в мифическое счастье. Она меня простит. Уже простила. И тогда за моей спиной выросли крылья, я не сомневался, что выиграю любое сражение, ради нее, ради нас и нашего сына. Своей промерзшей душой ощущал — мы уже зачали сына. Зерно посеяно, и оно непременно прорастет в моей девочке. Я не имел права на проигрыш. Окрыленный ринулся в бой, но не учел — счастье расслабляет, усыпляет бдительность. В самый опасный момент допустил непростительный промах, который на долгие годы забрал у меня родных.

Мчался к Мишель, спешил уловить момент. Успокоить мою девочку, и сказать, что скоро все будет позади. Пусть не волнуется, решение совета будет в нашу пользу. У меня на руках информация, которую они никогда не рискнут придать огласке. Дал понять старейшинам, что сделаю это, если… Я был готов на все ради нее, уже тогда. Даже когда искренне полагал, что моя истинная покоится в земле. Пусть разумом еще не осознал, но сердце давно учуяло истину.

А потом тьма разбила вдребезги мои радужные и самонадеянные мечты. Судьба повернулась ко мне своей второй стороной, обнажив зубы в адском оскале.

Коридор. Укол в шею. Чернота. Это все воспоминания. Я не учуял приближения врага. Не среагировал. Попался в ловушку как зеленый юнец. У меня было очень много времени проанализировать случившееся, понять промахи. Я пытался вспомнить запахи, звуки, искал любую зацепку, чтобы понять, кто обыграл меня. И ничего. Только укол в шею. Потом темная, обитая металлом каюта с маленьким окошком внизу, через нее периодически появлялась еда.

По непрекращающейся качке сумел сделать вывод — я в море. Сколько продолжалось мое «путешествие» ответа нет. Время остановилось, осталась только душевная боль и ее лицо. Она ведь решит, что я ее бросил. А после открывшейся информации, мой так называемый «побег» ляжет на благодатную почву. И рядом с ней будут мои враги. Я не знаю, кто они, но очевидно — меня устранили, чтобы быть ближе к Мишель. До рождения ребенка ее не тронут. Я обязан вырваться раньше. Любым способом. Выход есть всегда! Нельзя сдаваться. Врагам не победить!

Сейчас понимаю, что в каюте, я еще был преисполнен радужных надежд. Был уверен, что все поправимо. И явно переоценивал собственные силы. Оптимист… смешно до боли…

Голова раскалывалась от всевозможных предположений. Кто? Я не знал своего главного врага в лицо, это спутывало карты. Многие имели на меня зуб. Компромат у меня был на каждого, но вот кто переступил черту? Или это сговор? За четыре года я разобрал свои воспоминания по фрагментам и косточкам, копался в ничего, на первый взгляд, не значащих фактах, пытался выстроить цепочку. У меня были предположения, догадки, но отсутствовали неопровержимые доказательства, подтверждающие и причастность кого-то конкретного. Картину можно восстановить, только вернувшись на родину. Встретившись с противниками лицом к лицу. А это оказалось очень сложной задачей…

В каюту пустили газ, и я снова впал в беспамятство. Очнулся в маленькой пещере. Каменный пол устлан гвоздями. Кровати, койки, матраца, ничего нет. Только гвозди и цепи, которыми я прикован. Еще одинокий фонарь вверху. Вся «роскошь» моих новых апартаментов.

Спать на гвоздях, я думал это невозможно. Ошибался. Можно привыкнуть ко всему. Кроме разлуки с ней. Со временем я научился отключаться на них, и даже не замечал дискомфорта. Подумаешь, штыри впиваются под кожу, если внутри все сгорает в ледяном безумии, если тревоги, подобно кислоте разъедают внутренности. Что с ней? Как она? Ведь переживает, родная. А ей нельзя. Беспомощность и неизвестность — это худшая пытка. Они уничтожают личность, заставляют прогибаться и ощущать себя ничтожеством.

Через какое-то время за мной пришли. Незнакомые мне оборотни. Вывели наружу. Огляделся — маленьких остров со всех сторон окруженный водой и палящее солнце. Попробовал разорвать цепи, напасть на своих конвоиров. Они включили ток. Один момент и я уже валяюсь на земле, корчась в судорогах.

Таких как я тут было больше двадцати. Бесправные рабы, которых заставляли с утра до ночи работать на полях. Мы вспахивали каменистую землю вручную, садили какие-то растения, ничего не прорастало под палящим солнцем. И мы все начинали заново. Конвоиры подгоняли нас кнутами с шипами на концах. Воду тут надо было заслужить. Нам полагался стакан раз в три дня. А если ты смел, высказаться против, послать их или попытаться сбежать, то следовали пытки.

Как мне удалось узнать, мои собратья по несчастью, также были в неведении, где они и почему тут оказались. Мы всегда были в кандалах, одно неверное движение — разряд тока такой силы, что прожигает насквозь. Я ежедневно искал новые способы побега, и каждая моя попытка была обречена на провал. Пытки, к ним тоже привыкаешь, как и к палящему солнцу и рабской бесполезной работе. А вот смириться, что моя Мишель осталась там, совсем одна… это настоящий ад.

Все стало еще хуже, когда ночью, лежа на гвоздях, я услышал крик своего сына. Я увидел его личико. Так отчетливо, словно находился там. Завопил отчаянно, пытаясь разорвать путы, вгрызался зубами в металл и выл, бесполезно метался, ощущая, как гвозди раздирают плоть, и боль физическая неспособна хоть немного заглушить отчаяние.

Именно в момент, когда родился мой сын, я ощутил истинную связь. Мишель моя пара. Не Марго, нет. Морок, опутывающий разум пропал, любовь к истинной заполнила меня до отказа, смешалась с обреченностью, закинув меня в самое сердце пекла.

Я метался, грыз каменные стены пещеры, царапал их руками, пытался разорвать путы, корчился на гвоздях. Не ощущал боли физической, мне выворачивало нутро, от осознания правды. Оттого, что я был рядом с ней, и не смог учуять главного. Позволил падали обыграть меня, забрать истинную. И я так ничего и не успел ей объяснить, сказать.

Когда Эштан нашел меня и стал лепетать об исправлении ошибок, я вначале посчитал его болтовню бредом. Что можно исправить, если трагедия уже случилась? Только наказать виновных. Найти убийцу.

Помог ему спрятаться, старик нажил слишком много врагов. А его боль была созвучна с моей. Я потерял жену и сына, он дочь и внука. Не стало нашей Марго, отчаяние сближает. Также полагал, что Эштан поможет найти гниду, сотворившую кровавое преступление.

И тогда маг рассказал про свою младшую дочь. Лепетал, что спрятал в ней магию и рождение наследника облегчит наши страдания, прервет цепь трагедий. Без устали твердил о каком-то проклятье. Дитя поможет мне избавиться от пут истинной и не загибаться в могильном холоде. А если я этого не сделаю, то сгнию заживо через несколько лет. Гниение души, лед и бездвижье я ощущал все восемь лет после смерти Марго. Я не жил, существовал в склепе страданий и черной энергии, что подобно вампиру высасывала из меня силы.

Но, как оказалось, Мишель понадобилась и Вилсонам, поскольку Дуайт был тоже связан с Марго. Магия моей девочки привлекла стервятников. Но я до последнего не верил бредням Эшана, пока не увидел, как отчаянно Вилсоны ее обхаживают.

Маг лепетал с пеной у рта, что надо позволить Вилсонам пометить Мишель, только тогда магия проснется, и спадут путы, высасывающие из меня жизнь.

«Когда она получит две метки враждующих кланов. Когда прольется кровь чудовища на брачном алтаре, и появится дитя от избранного волка, чары оживут» — эту фразу он неустанно повторял, как заклинание.

Потом… когда узнал ее, моя девочка проросла в меня, заполнила собой душу. Мне уже было плевать на магию. Я просто хотел, чтобы она всегда была рядом. Увы… так и не успел сказать…

Но воронка событий была запущена. Воля мага сбылась.

В то время я не знал главного — она моя истинная. Не понимал в полной мере, деяний Эштана в прошлом. Сидя на своем ложе из гвоздей, ощущая рождение сына, я прозевал, быстро и адски больно.

Дуайт был истинным Марго. И я влез, разрушил их союз. Тут моя вина, повлекшая за собой смерти. Марго… для меня загадка, почему она не хотела своего волка? А вот почему я захотел ее, тут напрашивается только один ответ — Эштан с помощью магии создал искусственную связь. Что-то вроде приворота, но настолько сильного, что даже после ее смерти, я продолжал оплакивать жену и подыхать без нее.

С рождением сына чары спали. Лед внутри меня раскололся на миллиард острых осколков, и каждый осколок впивался в нутро, терзал, раскрывал сильнее сознание, выпуская на волю дикую правду. Я оплакивал, страдал из-за той, которая была мне чужой.

По какой-то дурацкой прихоти Марго со своим папашей сломали столько судеб. Полагаю, на старости лет, Эштан захотел это исправить посредством своей младшей дочери и меня. У него получилось, я прозрел и едва не обезумел от реальности.

А дальше воронка событий накрыла нас подобно цунами. Это мне еще неизвестны все прегрешения мага в прошлом, а насолить он успел всем членам совета. Мишель и мой сын превратись в лакомую добычу. И я заперт тут, у меня нет возможности их защитить. Кэрол! Что враги сделают с ней?! Ведь и сестра пострадала во много из-за меня. Мои родные… как вам помочь?! Я гнил заживо, разлагался от своей беспомощности, выл и понимал бесполезность своих действий.

События подобно снежному кому надвигаются на моих близких. Маг запустил смертельную воронку, которую явно не в силах контролировать. Я надежно его спрятал, его старым вонючим костям ничего не угрожает. А мои родные находятся в смертельной опасности.

Я перестал спать, лишь иногда усталость накрывала меня, терял сознание и видел свою Мишель, как она жалобно тянет ко мне руки. Девочка моя, как я хочу тебя увидеть, обнять. Сыночек папа любит тебя, думает про тебя. Кэрол, прости сестрица, что опять не уберег. (3303c)

Какие мотивы он преследовал, колдуя и разрушая баланс, не имею понятия. И знать не хочу. Мне надо выбраться, потому как враги, так и остаются под знаком вопроса. В связи с открывшейся правдой подозревать можно каждого. Магия Эштана и мой сын слишком лакомые кусочки для совета. И кто решился переступить черту, остается загадкой.

Мысли терзали меня куда сильнее пыток. Я работал на земле, рыл ее и представлял, как закопаю головы врагов. Я зверел от ярости. Могильный холод, он отступил, я ожил и мог ощутить все грани душераздирающей боли. Теперь я грел в адском огне, корил себя за ошибки. И понимал, что теряю драгоценное время. Пока я тут, там моя девочка даже не догадывается об опасностях. Ее могут использовать в любой момент. Причинить ей смертельный вред.

Любовь и отчаяние разгорались во мне с каждым днем все сильнее. Испепеляли меня, выжигали нутро и заставали захлебываться собственной кровью. Вот где страдания по истинной, а та магическая привязанность к Марго, не затрагивала сердца, она просто уничтожала меня гнилой магией, закрывала от меня жизнь. Только потеряв, оказавшись вдали, после рождения сына, смог в полной мере осознать в каком тумане прожил десять лет. И сейчас, когда моя жизнь шла к закату, когда мучители делали все, чтобы я как можно скорее испустил дух, я захотел жить. Полюбил жизнь с безумным отчаянием. Захотел познать, что есть истинное счастье, семья. Просил судьбу дать мне шанс все исправить. Выбраться из западни и увидеть их. Небеса услышали мои молитвы…