Глава 39

— Не надо со мной ехать, — мой волк задумчиво вертит в руках кружку с чаем.

— Артас, нет! Хватит уже этих разлук! И тебе не кажется… что и мне пора уже увидеть биологического отца…

Эти два дня были волшебными. Мы проводили время вместе, много гуляли. С лица Кая не сходит счастливая улыбка. Вечно серьезный, рассудительный, он рядом с отцом наконец-то вспомнил, что он ребенок. И эти перемены, они греют сердце, и приходит осознание, что все правильно, именно так все и должно быть.

Но счастье все же неполное. Ни мне, ни Артасу не дает покоя Кэрол. Она искала брата, и кто знает, в какую передрягу попала.

Срок изгнания закончен, она уже давно должна было объявиться. Я чувствую, что тревога грызет его сердце. Для волка сестра очень близкий и дорогой человек. Он до сих пор не простил себе, что позволил случиться тому кошмару. Не защитил ее от Итана.

Чувство вины съедает и меня. Мне нельзя было тогда от нее отворачиваться. Я должна была быть мудрее, а не закутываться в кокон из своих обид.

Артас наведался к старейшинам. Но с Норбертом так и не удалось поговорить, он отлучился по делам, и должен был вернуться только через три дня. А ждать… Мой волк не мог. Тем более нет никаких гарантий, что старейшина что-то знает про Кэрол.

Потому как никто в окружении ничего про нее не слышал. Артас созвонился с отцом, но тот просто заверил его, что волчица скоро объявится. Мать же убеждала, что ее сердце непременно бы учуяло, если с ее дочерью приключилась беда.

Все были слишком спокойны и равнодушны насчет судьбы Кэрол. Но высказывали явную заинтересованность магом. Эштана по-прежнему все искали. Потому Артас никому не рассказал о наших планах.

Также оставался открытым вопрос, кто похитил Артаса? Кто обрек его на четырехлетние пытки. И этот ублюдок ведь не успокоится. Он может снова нанести удар. Его надо найти, пока гад вновь не активизировался. Но этим Артас решил заняться после поездки к Эштану. Были зацепки, мысли и идеи в каком направлении рыть. Но тревога за сестру вышла на первое место.

Планов очень много. Надо расчищать наш путь к счастью. Чтобы не оглядываться по сторонам, в ожидании очередного удара.

И тут возник вопрос, как нам поступить? Отпустить Артаса одного — даже не рассматриваю такой вариант. А мой волк очень переживал за нас с Каем. Но и оставлять тут одних больше не хотел.

— Увидишь отца. Но вначале я хочу разузнать все ли безопасно. Вдруг, тот, кто меня похитил, добрался и до Эштана… и до Кэрол. Рисковать вами я не могу!

— Мы же будем с тобой. А так он может добраться пока ты в отъезде. Артас! — подхожу, опускаю руки на его плечи. — Я больше не выдержу без тебя! С ума сойду, дожидаясь тебя! Если… если снова… какой-то остров. Нет! Нет! И нет, одного не отпущу! — мотаю головой из стороны в сторону.

— А я не переживу, если с вами что-то случится, — накрывает мои руки своими ладонями.

— Но вот насчет Кая… — в груди кольнуло, — Я сомневаюсь, что его стоит брать с собой. Он непростой ребенок…

— Тут его оставлять тоже нельзя. Слишком много оборотней.

— Я поеду с вами! — Кай вбегает на кухню.

— Подслушивать взрослые разговоры нехорошо, — не могу сдержать улыбки, хоть и пытаюсь сохранить серьезное выражение лица.

— А я и не подслушивал, — невинно пожимает плечами. — Вы просто громко разговариваете, а мои ушки все улавливают. Тем более, какие могут быть секреты в семье, — разводит ручки в стороны.

У Артаса улыбка до ушей. Мгновенно преобразился. Сын скоро будет из него веревки вить… хотя о чем я… уже…

— И все же некоторые вещи не для твоих маленьких ушек, — вздыхаю.

Малыш, мы не должны допустить, чтобы с ним что-то случилось. Нельзя подвергать его опасности. Но с какой стороны ни посмотри, риск есть. А как его исключить?

— Мне надо поехать с вами, — снова в нем пропадает ребенок, голос меняется, становится слишком серьезным. — Чувствую…

— Что ты чувствуешь, Кай?

— Не знаю… — хмурит бровки, — Пока сложно разобрать. Просто я должен быть с вами, чтобы предотвратить беду, — от его слов мороз по коже. Слишком пророчески, слишком пугающе.

— Ну что ты, — подбегаю, прижимаю сына к груди. — Все будет хорошо…

— Чернота, мам… пятно у тебя черное… — сейчас и вовсе бессвязно говорит, словно находится в какой-то прострации.

Артас подходит к нам. Присаживается на корточки рядом.

— Кай, какая в маме может быть чернота? Ты что?

— Не в ней… и в ней… чужая… и близкая… — трясет головой, словно прогоняя морок. — Мама, ты у меня самая лучшая. Я люблю тебя! И тебя папочка!

— Мы тоже тебя любим, — гладит сына по голове. В воздухе витает тревога.

— А как прогнать эту черноту?

— Не знаю…

Больше мы ничего от него не добились. Но страх за сына у нас многократно вырос. Его нельзя брать с нами. Слишком опасно. Мы не имеем права рисковать нашим сокровищем. Артас придумал, как спрятать сына так, чтоб ни одна волчья морда до него не добралась. Только я еще слабо представляю, как выдержу разлуку с сыном. И ведь не могу оставить Артаса одного. Малышу ничего не угрожает. А любимого под пули одного не отпущу.

— Мамочка, только не плачь, — Кай вытирает крохотными ручками слезы с моих щек. — Со мной все будет отлично. Меня никто не обидит. Смотрит в сторону мужчины плотного телосложения и приветливо ему улыбается. — Кевин хороший.

Хмурюсь, и снова придирчиво изучаю мужчину. Мы покинули городок оборотней в горах. Для всех мы поехали путешествовать все вместе. Никто не должен знать истинной цели нашей поездки.

Этот Кевин встретил нас в соседней стране. С огромным количеством охраны. Поселил нас в огромном доме, на берегу моря. Вечером Артас закрылся с ним в кабинете и долго беседовал.

После меня убедили, что нашего сына спрячут так, что ни одна живая душа не найдет. Передо мной снова встал сложный выбор, оставить сына, чего я с рождения никогда не делала. Разве что Аманде на день, и то сходила с ума от тоски. А тут… уехать…

С другой стороны, я могу остаться, но как отпустить Артаса одного? Я так боюсь потерять моих мужчин.

Смотрю внимательно на Кая, на его реакцию. Если этот Кевин что-то замышляет, то сын почувствует. Но нет, он настроен дружелюбно. Даже заверяет меня, что ему будет очень весело. И Артас доверяет человеку, спасшему его с того кошмарного острова. Тут нет правильного решения. Как бы ни поступила, все равно буду себя корить.

Но чувство вины перед Кэрол перевешивает чашу весов в сторону поездки. Не могу я сидеть в тепле и уюте, когда с волчицей могла приключиться беда. И мне кажется, так называемый мой настоящий отец, сможет пролить свет на многое. Пора расставить все точки. Надо ехать.

— Сыночка мы постараемся вернуться как можно скорее. А потом будем рядом с тобой, всегда-всегда!

— Мам, — серьезно смотрит на меня, — Если темнота тебя позовет, не иди за ней. Мы всегда с тобой, — вздыхает.

— Ты что-то видишь? — у меня ощущение, что сын мне что-то недоговаривает.

— Я не могу понять… сложно разобрать… Но тьму надо уничтожить, иначе не будет счастья, — крепко-крепко меня обнимает. Ощущение, что он сказал далеко не все, так и не пропало.

— Кай, ты меня пугаешь. Я переживаю за тебя!

— За меня не стоит! — машет рукой, словно отмахиваясь от глупостей.

А потом он снова замкнулся в себе. Порой пугают вот такие ментальные путешествия сына. Он уходит в себя. Взгляд не по годам тяжелый, словно он видит так много, что еще не в состоянии с этим справиться, осознать все. И как ему помочь? Возможно, разговор с Эштаном поможет. По рассказам, ведь он заключил в меня какую-то магию, которую, как я понимаю, унаследовал мой сын.

Прощание с сыном было долгим. Все никак не могла отпустить малыша. Артасу тоже было тяжело. Но он держался лучше. Поддерживал меня и заверял, то все будет хорошо. В сотый раз повторял об идеальном укрытии для нашего сокровища. А по глазам вижу у самого душа не на месте.

Уезжали мы с ощущением опустошения и разорванного сердца. С момента возвращения Артаса прошла неделя. За этот короткий период мы стали настоящей семьей, намертво приросли друг к другу. Но также есть осознание, что нам необходимо пройти этот путь. Расставить все по местам. Как сказал Кай, если не прогнать черноту, то и счастья не будет.

Во время путешествия мы с Артасом много говорили, исступленно отдавались во власть истинной связи, исцеляли друг друга нежностью и страстью. Это помогало не сойти с ума от тоски.

Логово Эштана находилось далеко. Артас постарался замести следы, так чтобы ни один волк не учуял. И я очень надеялась, что маг все еще там, в укрытии, и не сменил места жительства.

Целый день мы добирались пешком, пробирались сквозь чащу леса. Пока не пришли к двум каменным глыбам. И прежде чем Артас успел что-то сделать, камни разъехались в разные стороны, и к нам выбежала Кэрол.

— О, явились! Я уже думала, ты братец забил на меня! — выглядит хорошо, свежо, улыбается.

— А ты чего пропала? Могла весточку о себе дать? — спрашиваю, пристально разглядывая волчицу.

— Эштан сказал, что мне небезопасно появляться, меня могут сцапать и шантажировать брата. А тут рядом с ним я в безопасности дождусь вас.

— И ты так просто согласилась? — Артас приподнимает бровь.

— Непросто, — морщит нос. — А ты, смотрю, изменился, постарел. Неужели так жизнь потрепала? — она вроде бы такая же, как всегда, но что-то в ней настораживает. Перевожу взгляд на Артаса, и понимаю, что у него аналогичные мысли.

— Дети мои… уж думал… не доживу… — к нам опираясь на огромную палку, идет старик с седой бородой по пояс. Он весь сморщен, руки дрожат, передвигается с трудом. Только глаза живые, цепкие. Это мой отец… Разглядываю его и не могу понять своих эмоций…

— Здравствуйте… — чувствую себя неловко. Не знаю даже как начать разговор.

— У тебя есть, то, что принадлежит мне! — кряхтя, подходит ближе.

— Вы о чем? — моргаю, сбитая с толку.

— Маленькая вещица, — тонкие испещренные морщинами губы трогает улыбка.

— Ааа это, — достаю из рюкзака связку ключей. Аманда просила всегда носить эту вещицу с собой. Я и использовала ее в качестве брелока. Мне несложно исполнить маленькую просьбу. Отцепляю пулю от ключей и протягиваю старику.

Он тянет трясущуюся руку к предмету. Глаза вспыхивают мрачным огнем. Вмиг когда он дотрагивается до пули, предмет взрывается у меня в руках. Ослепляет ярким светом. Успеваю услышать надсадные вопли Артаса и Кэрол и дикий хохот старика. А дальше черные щупальца опутывают меня и утягивают в царство промозглой сырости и тьмы.