Глава 21

В эту ночь я не могу уснуть. Ворочаюсь и никак не могу успокоиться. Не дает покоя мысль о Шамиле и этой молоденькой Мадине, что прожигала во мне дыру своими черными, как ночь, глазами. Сердце мое от воспоминаний то пускается вскачь, то утихает, но ритм его не прекращается ни на секунду, встревоженный последними событиями и переживаниями.

– Спи, спи, – шепчу себе из раза в раз, но перед глазами постоянно всплывает картина, как прикасается Галаев к своей невесте.

Нежно, трепетно. Так, как никогда меня не трогал. Мое тело он трогает по-другому, словно зверь, а не мужчина. Но вскоре физиология побеждает, и я уплываю в долгожданный сон.

А вот утро начинается с какого-то внешнего шума. Приподнимаю сонно голову, чувствуя при этом присутствие Фаины. Такое ощущение, что она никогда не спит. Как ни погляжу, так она всегда тут и готова придти мне на помощь. Есть все же один огромный плюс – с ней я могу высыпаться, не зная, что такое бессонница и усталость от материнства.

– Что происходит? – спрашиваю у нее сиплым голосом, чувствуя легкое головокружение от того, что слишком резко встала.

– Внизу какие-то сборы, – пожимает она плечами, глядя при этом на дверь с легкой тревогой.

Неспеша иду в ванную и умываюсь, а уже затем открываю дверь, выглядывая в коридор. А там какие-то мужчины заносят кучу чемоданов, проходя мимо нашей комнаты. Командует ими Хаят, зычно прося всех ничего не сломать и не разбить. Она замечает мое внимание и направляется в мою сторону.

– Доброе утро! – странно, но говорит она доброжелательно, что совсем ей несвойственно.

– Доброе, – отвечаю ей растерянно, не забывая при этом крутить головой в порыве любопытства и какого-то неприятного ощущения внутри.

– Завтрак скоро подадут, – зачем-то информирует меня, а затем добавляет: сейчас рабочие закончат заносить вещи невесты господина Шамиля, и можете спускаться.

Женщина несколько секунд наслаждается моим шокированным видом и уже после отворачивается. Отходит, продолжая что-то кричать мужчинам. Я же закрываю дверь, ощущая слабость в конечностях. Прислоняюсь лбом к холодной стене, разочарованная, что узнаю такую новость от нее, а не от непосредственного виновника…

– Соберись, – шепчу себе еле слышно, помню, что недалеко сидит Фаина.

Кормлю детей, затем переодеваюсь, приглаживаю волосы и выхожу. Спускаюсь вниз, а вот там никого, только Шамиль собственной персоной сидит во главе стола.

– Присаживайся, кукла, – замечает меня и приподнимает бровь, наблюдая за моими передвижениями.

Только я хочу присесть как можно дальше от него, как он качает головой и подзывает меня к себе, кивая головой на стул возле себя. Сглатываю, но упрямо сажусь на другое место.

– Что за выкрутасы? – спрашивает пока спокойно, но в голосе чувствуется напряжение.

– Хочу спокойно поесть, – парирую и сразу же приступаю к еде, словно голодала несколько дней.

Слышу, как на стол со звоном падает вилка, но головы не поворачиваю, держусь. Затем раздается скрежет ножек стула о паркет, стук мужских шагов. А потом меня резко поднимают вместе со стулом. Я даже ничего сказать от шока не успеваю, как он несет меня к своему месту и ставит так близко, что как только он садится сам, наши колени соприкасаются.

– Ешь, – ухмыляется этот гад, – кто же тебе мешает.

От возмущения раскрываю рот, но не нахожу, что сказать, и замолкаю, упершись взглядом в столешницу.

– Господин Шамиль, – появляется на пороге столовой Хаят, ставшая для меня красной тряпкой для быка, – вещи вашей невесты занесли, – выделяет неприятное для меня слово особенно четко, чувствую, что специально для меня, – разрешите разместить ее в смежной с вашей комнатой.

– Нет, – резко говорит мужчина, – отнесите в голубую комнату и не распаковывайте.

– Но проще сразу… – начинает, было, спорить женщина, но быстро осекается, как только Галаев смотрит на нее своим фирменным взглядом «заткнись и подчиняйся».

Что-что, а запугивать он умеет. Хаят бледнеет на глазах, но послушно кивает, вот только уходя, бросает на меня взгляд, полный беспричинной ненависти. Словно это я – виновница всех ее бед. По коже проходит мороз, я аж вздрагиваю, ощущая по телу мурашки. Брр…И что плохого я ей сделала?

– Мадина переезжает сюда? – как бы невзначай интересуюсь, используя удобный момент.

– Нет, – не радует меня подробностями.

Скриплю зубами, продолжаю есть, кося одним глазом на этого бандита. Тот же продолжает трапезу с невозмутимым видом, будто ничего важного или странного не происходит.

– А вещи… – многозначительно молчу, не зная, что сказать дальше.

– Это тебя не касается, – обрывает мое любопытство на корню, но после вдруг резко вскидывает голову, ловя мой взгляд.

Его брови приподнимаются, уголки губ подрагивает, казалось, он сдерживает смех. Мужчина запрокидывает голову и еле слышно смеется.

– Так вот оно что, – вид у него такой довольный, что меня передергивает от раздражения, – ты ревнуешь, куколка?

Его вопрос застает меня врасплох, так что не нахожу, что ответить ему быстро, поэтому просто качаю головой. Слишком поспешно. Он улыбается так, словно все про меня понял, вот только…Проблема ведь в том, что я ничего не понимаю.

– Ничего подобного, – быстро говорю, отворачиваюсь и набиваю рот, чтобы ничего больше не ляпнуть.

Вот только все оставшееся время чувствую на себе его заинтересованный взор, что неимоверно раздражает.

– Твои родители уже позавтракали? – только сейчас вспоминаю, что они ведь должны быть еще здесь.

– У них рано утром был самолет, так что мы остались вдвоем, – последнее слово произносит тихо, наклонившись ближе к моему уху.

Горячее дыхание касается кончиков моих ушей, отчего волоски слегка топорщатся, тело покрывается гусиной кожей.

– Я наелась, – поспешно встаю, чтобы он не вздумал еще и руки распускать.

Всем, чем можно, чую, как он распрыскивает вокруг свои соблазнительные флюиды. Иначе объяснить, почему меня так ведет от мужской близости, не могу.

– Иди, – кивает на лестницу, но улыбается так хитро и понимающе, что меня простреливает пониманием, что все это его игра.

Гад. Отворачиваюсь и на ватных ногах ухожу от него как можно дальше. Вот только поднявшись по крутым ступенькам, только хочу перевести дух, как меня вдруг резко дергают влево и затаскивают в какое-то помещение. Чья-то рука зажимает мой рот, так что не издаю ни крика, только еле слышное мычание вырывается изо рта.

– Тихо ты, Шамиль заметит, у него слух острый, – шепчет мне знакомый недовольный голос.

– О-п-ти, – пытаюсь говорить, слюнявя чужую ладонь, и меня, наконец, отпускают.

Зло оборачиваюсь и смотрю на Макса, так напугавшего меня своим появлением и поступком.

– Пришло время поговорить, – улыбается коварно, но в то же время с оттенком победы.

И мне бы насторожиться, вот только он сейчас – единственный лучик свободы в этом месте. Так что я лишь внимательно слушаю его предложение.

– Ты хочешь свалить из этого места, – кивает словно сам себе помощник Галаева.

– Допустим, – скрещиваю руки на груди и смотрю на него с подозрением и скепсисом.

– Так помогать тебе или как? Я могу уйти, – вздергивает бровь, будто проверяет меня и мои нервы на выдержку.

Поджимаю губы, окидываю его взглядом, но других вариантов у меня нет, так что приходится довольствоваться тем, что имею.

– Слушаю, – цежу, слегка стискивая челюсть.

В последнее время меня коробит от того, что жизнь моя зависит от совершенно посторонних для меня людей. А ведь раньше все было так просто. Захотела – уехала в город, захотела – устроилась на работу. И никто не контролировал каждый мой шаг.

– Завтра вечером Шамиля не будет дома, – оглядываясь по сторонам, казалось, подозревая даже стены, – приедет фургон с провизией, доедете с детьми до вокзала, насчет билетов я решу, так что будьте наготове.

Что-то смущает меня в его предложении, но понять, что именно, пока никак не могу.

– Для чего тебе это нужно? – смотрю на него, прищурив глаза.

Пытаюсь прочитать язык его тела, вот только физиогномика мне всегда плохо давалась. Недолгое время он молчит, словно обдумывает каждое произнесенное впоследствии слово.

– Твое присутствие мешает делам бизнеса, – выдыхает, глядя мне прямо в глаза, – всем будет гораздо выгодней, если Шамиль спокойно женится на Мадине. Это взаимовыгодный и со всех сторон удачный брак, слияние капиталов и сфер влияния. Я – человек подневольный, а ты и дети мешаете Галаеву принять нужное и правильное решение.

Зерно истины в его словах есть. Но я пытаюсь не показывать, как сильно ранят меня слова Макса. Обуза. Вот, кем мы являемся в глазах всего окружения Шамиля. Трогаю горящие щеки, ощущая жар, исходящий от кожи. И это не остается незамеченным мужчиной. На секунду мне кажется, что увиденное вызывает блеск в его глазах, но затем он их прикрывает ненадолго. Глядит после на меня серьезно, с вопросом в глазах.

– Хорошо, – киваю, не понимая, что сама себя только что загнала в угол.

Выхожу из комнаты первая, оглядываюсь по сторонам. Справа что-то мелькает, но когда я поворачиваю голову, все чисто, никого нет. Блики солнечных лучей от окна, наверное.

* * *

Утро следующего дня

– Что там твои? Следят? – спрашиваю у Доронина.

Откидываюсь на кресло, массирую виски, отдающие острой болью. Бессонная ночь начинает уже сказываться сильнее, чем в двадцать лет.

– Сегодня все и произойдет, – кивает друг, – в общем, как и планировали.

Дергаю уголками губ. Лицо, напряженное от стресса, слегка расслабляется, но сам я готов к любым вариантам.

– Нормально к ней относится? – спрашиваю единственный вопрос, который меня все же волнует.

– Любо-о-вь, – протягивает букву «о» друг, поднимая палец вверх, – молодые, что с них взять.

Ухмыляюсь, вспоминая себя в этом возрасте. Не припомню, чтобы меня волновали такие возвышенные чувства. Вот доступные девочки, легкие связи…Да, в этом я был спец. Качаю головой и вздыхаю, все же старею. Сейчас меня парит только одна девчонка. Та, что дома у меня сейчас сидит и дурью страдает. Все о побеге, идиотка, мечтает. Да кто ж ее теперь отпустит? Прикипело все внутри меня к ней, так что только вперед ногами, куколка…

Тут раздается звонок. Сева берет трубку, слушает собеседника с непроницаемым выражением лица, затем довольно улыбается.

– Пацан не промах, чисто сработал, – говорит мне друг, кидает телефон с включенным видео.

Включаю кнопку «старт» и наблюдаю за тем, как к зданию университета подъезжает черный затонированный автомобиль, оттуда выходит парень в очках и высматривает кого-то. В этот момент в кадр попадает Мадина, которая, ахнув, быстро к нему подбегает и что-то начинает тараторить, взмахивая руками. Тот пытается ее успокоить, берет ладонями за щеки, но она лишь тревожно оглядывается по сторонам. На ее лице написан страх, что их могут застукать вместе. Они спорят и никак не могут прийти к согласию. Тогда парень оборачивается и кивает кому-то в машине. Оттуда выходят трое парней, быстро открывают заднюю дверь, и парнишка заталкивает ничего не понимающую Мадину внутрь. Видно, как та брыкается, но народ вокруг не понимает, что происходит. Похитители резво рассаживаются по местам, и машина с визгом дергается с места, удаляясь с недавнего места преступления.

– Когда об этом станет известно Фархату?

Плечи опускаются от облегчения, что хоть какой-то груз с плеч удалось сбросить. Теперь ему деваться некуда. Ни о каком браке после такого и речи быть не может.

– Вечером, – отвечает Доронин, ловя свой мобильный.

– Отлично, – почесываю отросшую за три дня щетину и задумчиво смотрю в окно, – он попытается замять это, возможно, решить проблему до того, как о похищении невесты станет известно, так что держим видео на всякий случай.

– Варварство, конечно, – усмехается Сева, – но в рамках древних обычаев. Может, тоже так себе жену найти? Veni, vidi, vici, как говорится.

– Ты для начала найди себе ту самую, – встаю, потягиваясь всем телом, сбрасывая напряжение, – а там можно и в берлогу.

– Прямо, как ты, – улыбается пока что целыми зубами друг, но видя зверское выражение моего лица, приподнимает руки, – понял, молчу.

Хрущу шеей, а затем предлагаю другу выпить.

– Раз такое дело, то можно и отпраздновать, – пожимает тот плечами, достает из своей коллекции марочный алкоголь.

Все же отлично вышло разыграть эту партию. Повезло, что Мадина на момент договоренностей наших отцов встречалась с парнем. И тут меня озаряет догадка. Случаем, не это ли послужило столь поспешными действиями Фархата? Не беременна ли случаем девчонка? Пока трезвый, делаю пару звонков, чтобы прошерстили мне ее передвижения в последние несколько недель. Впрочем, это не играет уже никакой роли для меня, но отлично послужит стимулом для хорошей компенсации со стороны несостоявшегося тестя. Бизнес, что поделать. Дело было за малым, проинформировать пацана о предстоящей свадьбе девушки, а там он уже сам все сделал за нас. Я рисковал, делая ставку на его любовь, но не прогадал. Так что теперь все козыри у меня на руках. Хотя в чем-то я Фархата понимаю. Кому хочется отдавать дочь в небогатую семью, которая не сможет обеспечить дочери то будущее, которое хочет для своей крови каждый отец?

– За свободу! – поднимает бокал Сева, салютуя мне и выпивая виски залпом.

– За любовь! – иронично усмехаюсь и пью следом, ощущая, как за грудиной разливается горячая жидкость.

Бухаем до самого вечера. И уже после, слегка потрясывая головой, беру в руки телефон, а там десять пропущенных звонков от отца и практически столько же от Хаят. Перезваниваю отцу.

– Мадину украли, – мрачно говорит он, ни капли меня не удивив.

Пауза. Тишина в ответ.

– Ты знаешь, – делает правильные выводы Саид, затем выругивается на нашем, – по-другому вопрос нельзя было решить?

Даже через трубку чувствую, как он недоволен, но меня это не трогает.

– Ты о чем? – делаю вид, что не понимаю, о чем он, – что за семья своровала?

Раз уже отец знает, значит, скрыть все это Фархату не удалось.

– Молчи уж, – бурчит скорее для профилактики Галаев-старший, – Сабиевы теперь – новые сваты Фархата, завтра нужно будет встретиться, не показывай, что доволен этим фактом. Для рода это оскорбление, так что выдоим с него все, что можно.

Вот, что мне нравилось в нашей общей семейной черте, так это деловая хватка даже там, где уместно проявление кровной мести и гордости. Улыбаюсь и отключаюсь. Снова раздается звонок от Хаят. Находясь в хорошем расположении духа, даже не рычу за то, что беспокоит меня в такое время.

– Ну, что там, Хаят?

Та всхлипывает, а затем говорит то, отчего у меня кровь в жилах стынет.

– Дети пропали, господин Шамиль! – рыдает, я еле разбираю, что она там бормочет дальше.

* * *

Часом ранее

После ужина я сижу вся на иголках. Отпускаю пораньше Фаину, чтобы незаметно одеть и подготовить детей. В небольшую сумку укладываю вещи на дорожку, достаю свои карточки, на которых хранится приличная сумма, накопленная в свое время еще до родов. На первое время должно хватить, а там я что-нибудь придумаю.

Раздается стук в дверь.

– Входите! – кричу слегка приглушенно, боясь разбудить детей.

Те мирно сопят, накормленные и укаченные, так что лишний раз тревожить их не хочется. После моего окрика вижу, как опускается вниз ручка двери, затем она открывается, являя моему взору почему-то донельзя довольную Хаят. Она окидывает взглядом кроватку, затем меня.

– Держите, – кидает на кровать какой-то конверт.

Хмурюсь, не понимая, что происходит. Открываю и отшатываюсь. Лицо мое краснеет, ведь внутри находится внушительная стопка немаленьких денег.

– Ч-что это? – сглатываю, спрашивая с опаской.

– На первое время тебе должно хватить, – даже пресловутое «вы» отбрасывает, но я не обращаю внимания на это, настолько поражена тем, что она только что сказала.

– Простите? – отвожу взгляд, но спрашиваю, делая вид, что не понимаю, о чем она.

– Не притворяйся, я все слышала, – скрещивает женщина руки на груди, пялится на меня бесстыдно, – ты молодец, сама все понимаешь, тебе тут не место.

Молчу, но по ее уверенному виду понятно, что она не блефует и действительно все знает.

– С чего бы? – фыркаю, недовольная ее вмешательством и выводами, которые мне неприятны.

– Мадина – истинная хозяйка этого дома, ты же… – снова осматривает меня с головы до ног уже более пренебрежительно, что лезвием проходится по моему самомнению, – хозяин падок на блондинок, многих я тут повидала. Наиграется тобой и выбросит, как ненужную куклу, так что побег для тебя – единственный путь остаться целой.

И ее уверенным тоном произнесенное слово «кукла» прошибает меня током, ведь именно так называет меня Шамиль. Дыхание мое учащается, в горле образуется горький ком, окончательно убеждая, что я все делаю правильно. Если до этого момента я еще сомневалась, то теперь все мысли об этом прочь.

– Я хочу остаться одна, – упрямо вздергиваю подбородок, привстаю и киваю женщине на дверь.

Та недовольно поджимает губы и уходит, но при этом протянутый ей обратно конверт не берет. Меня это бесит, так что после негромкого стука закрываемой двери я с силой и злостью кидаю его в угол, словно это ядовитая змея. Не нужны мне подачки этой Хаят, все это время стоявшей мне в горле костью. Мне бы насторожиться и подумать, какие цели преследует она сама, но времени на это совершенно нет. Больше я встревожена тем, получится ли у меня совершить задуманное. Хватит ли умений Макса и моей смелости.

И он не подводит, ровно в назначенное время появляется на пороге, прикладывает палец к губам и помогает взять детей. Мы передвигаемся перебежками до кухни, где у выхода нас уже ждет распахнутая дверь фургона. Благо, что сейчас лето, иначе я бы не рискнула подвергать детей такой опасности.

– Поехали, – говорит водителю, а сам усаживается с нами, прячась за коробками.

Проезжаем блокпост без проблем. Охрана проверяет постольку-поскольку, даже особо не заглядывая внутрь, так что после, облегченно вздохнув, мы продолжаем свой путь. Какое-то время мы трясемся по ухабам, а затем машина останавливается.

– Выходим, – говорит уже расслабленным тоном Макс, все также помогая мне с детьми.

На улице немного прохладно, но мы быстро садимся уже в легковой автомобиль, так что испугаться не успеваю.

– Получилось, – выдыхаю уже с улыбкой на лице, но радости у помощника не вижу.

Черты его лица словно высечены из мрамора. Он мрачен и чем-то озабочен, но спрашивать я не рискую. Такое ощущение, что он раздражен и готов наброситься на любого, кто попадет ему сейчас под горячую руку. Списываю это на его страх перед Галаевым, так что едем мы в полной тишине. Только звук мотора слышен в салоне автомобиля.

– Где мы? – спрашиваю напряженно, когда вместо обещанного здания вокзала мы останавливаемся внутри какого-то двора.

– Нужно переждать несколько суток, – уведомляет меня, – Шамиль – ищейка, первым делом будет пробивать тебя по поездам и самолетам, так что поживете пока тут.

Я не согласна с ним, так что сижу, как оглушенная. Не таков был наш уговор изначально.

– Закажу такси, мне есть куда податься, – имею ввиду старый домик в деревне, доставшийся от бабушки, но натыкаюсь только на чужое мужское недовольство.

– Исключено, – поджимает губы и дает знак водителю.

Тот выходит и открывает дверь с моей стороны. Ничего другого, как выйти, не остается, так что я слушаюсь его приказа, понимая, что связалась с другим зверем. Куда ни пойду, везде западня. И помощи ждать неоткуда. Одна надежда, что здесь можно уйти обманом и спасти себя и детей.

Нас с детьми конвоируют в подъезд, затем сопровождают в лифте. Водитель, огромный татуированный мужик, лица которого я даже не пыталась разглядеть в автомобиле, сейчас кажется мне пугающим до дрожи. Не так, как Шамиль, тот излучает совсем другую энергетику. Здесь же – чистый тестостерон убийцы. Макс едет рядом с непроницаемым выражением лица. Хитрый лис, вдруг понимаю прописную истину, что открылась мне только сейчас. Стоило сразу понять, что что-то в его помощи не так, но я была так ослеплена чужой такой нужной мне помощью, что не заметила очевидного.

– Прошу, – открывает одну из дверей на лестничной площадке, когда мы выходим из лифта.

Я захожу первая, держа на руках дочку. Макс же держит Руслана, что на удивление так и не проснулся, что доставляет пока что мне облегчение. Внутри квартиры тишина, только мерное тиканье часов раздается в коридоре.

– Будешь охранять здесь, – говорит мужчина, заманивший меня в ловушку, этому бугаю, – чуть что не так, звонишь мне.

Не вижу, кивает тот или нет, только осматриваю убранство квартиры.

– Не хоромы, конечно, – неожиданно ухмыляется сзади меня Макс, – но жить можно.

И отчего мне кажется, что в его словах звучит горечь? И тут в коридор из одной из комнат выходит девушка. Лет тридцати на вид, с пучком на голове и каким-то изможденным лицом. Круги под глазами четко свидетельствуют о недосыпе и усталости. Она смотрит на всех нас с подозрением.

– Кто это? – подает голос, косится на меня с толикой испуга.

– Это Эльвира, она поживет с детьми у тебя пару дней, – говорит Макс, а сам подталкивает меня идти вперед.

Сглатываю и иду, не в силах сейчас вступать в перепалку. По виду девушки понимаю, что она вообще не в курсе, что происходит, но затем ее лицо вдруг вытягивается в недовольстве и неприятном удивлении.

– Не говори мне, что ты… – начинает, было, она, но мужчина ее перебивает.

– Не нагнетай, тихо! – шикает на нее, а затем, устроив нас в одной из комнат, выходит, закрывая плотно дверь.

Я подхожу ближе, желая услышать, о чем они будут говорить, но плохо разбираю слова.

– Ты подставляешь…дурак… – затем какие-то всхлипывания, – …ненавижу…почему…

– …сестра… – единственное, что слышу в речи Макса, а затем они удаляются куда-то в другую сторону.

Прислоняюсь лбом к двери, переводя дыхание, а затем слышу писк. Дети проснулись…