34

Аверин закрывает мне рот прежде, чем успеваю хоть что-то ему сказать. И если первые несколько секунд еще сопротивляюсь, надеюсь вырваться из горячего захвата, то вскоре меня буквально размазывает под его обжигающим напором.

Освободиться не получается. Ускользнуть тоже.

Он действует на меня странно. Ненормально даже. Стоит нашим губам хоть немного соприкоснуться, разум плывет и отключается. И как бы я потом не старалась, как бы не рвалась, вынырнуть не выходит.

Аверин глубже меня затягивает. Осознаю реальность словно сквозь марево. Мир вокруг расплывается.

Сердце судорожно сжимается. Подскакивает вверх, а после резко обрывается. Кровь закипает, но ледяные мурашки ползут по плечам, по лопаткам, и меня начинает знобить.

Из огня в холод и обратно. Аверин обеспечивает полный калейдоскоп ощущений. И от его жгучего натиска меня буквально разламывает.

Задыхаюсь.

Механически отмечаю, как крупные ладони скользят по моей спине, как дергается плотно затянутый пояс халата.

И…

Каким-то образом выходит так, что я сама обнимаю Аверина. Обхватываю его за плечи. Накрываю ладонями его шею. Затылок. Притягиваю ближе к себе.

Все. Стоп. Стоп!

А внутри пульсирует совсем другое.

Ну еще немного. Совсем чуть-чуть. Это же просто поцелуй. Главное — дальше не заходить. Не позволять ему ничего лишнего.

Самой не смешно?

Где-то на краю сознания насмехается внутренний голос.

Разве можно Аверину хоть что-нибудь не позволить? Это как вообще? И что значит «просто поцелуй»? Этим «просто» с Авериным никогда и ничего не ограничивается.

Халат скользит вниз. Прохладный воздух обдает мои плечи. Это наконец позволяет сбросить морок. Хотя бы немного. Очнуться.

— Нет, — выдаю, отрываясь от Аверина. — Пусти.

— Чего? — хрипло бросает он.

Не целует, однако нависает надо мной. Из рук не выпускает. Прижимает к себе вплотную.

Тело в тело.

И я невольно чувствую, как сильно он возбужден. К своему стыду, тоже ощущаю, как жар разливается по телу.

Такое чувство будто сама на него настроена. Целиком и полностью. Потому достаточно единственного касания. Что-то внутри моментально дает мощный отклик.

— Пусти, мне к ребенку нужно, — роняю.

Стараюсь его оттолкнуть.

— Там няня есть, — отвечает Аверин. — Не волнуйся.

— Нет, ты не понимаешь…

— Сейчас ее наберу.

Он отпускает меня, только чтобы взять телефон и набрать няню. А я пока лихорадочно поправляю халат, который он уже почти успел стащить с меня. Пытаюсь не замечать реакцию собственного тела на жадный поцелуй.

Аверин мрачнеет. Хмурится.

А у меня уже сердце толкается. Рывком. Особенно когда вдруг различаю Мишин плач.

— Ален, — выдает Аверин, шагая за мной.

— Миша плачет.

— Да нет ничего…

Не слышу остаток фразы, потому что вылетаю из номера. Бросаюсь в свою спальню. Быстрее, к сыну.

Да, казалось бы, детский плач не будет слышен на другом конце такого огромного номера. Но я все равно что-то чувствую.

Сердце не на месте.

И этот плач…

Ну вот теперь уже точно все слышно. Очень хорошо.

Вбегаю в комнату. Застываю, увидев Мишу.

Сын кричит. Раскраснелся весь. Недовольный. На ноги встал, держится за край своей кроватки, раскачивает ее. Так раскачивает, что она чуть ли не ходуном ходит. И кажется, может завалиться.

Ох ничего себе. Разошелся.

— А кто это так кричит? — спрашиваю у сына ласково. — Миша… Ну что ты так? Не буянь.

Бросаюсь к нему. Беру на руки. Обнимаю.

Надо же как разошелся.

Понимаю, почему так. Он проснулся, а меня рядом нет. Звал, искал. И не увидел нигде. Вот и началось. А еще зубки режутся. Беспокоят. По тому, как Миша сейчас хнычет, понимаю, что проблема в этом.

Опять боль возвращается.

Стараюсь сыночка отвлечь. Зацеловать. Заобнимать.

— Нельзя так делать, — продолжаю. — Понял? Нельзя. Не надо больше так с кроваткой. Иначе упадет.

Целую сыночка, дальше с ним разговариваю. А когда взгляд соскальзывает в сторону, то замечаю Аверина.

Он стоит на пороге комнаты, внимательно смотрит на нас.

Поворачиваюсь к Мише.

— Больше не буянь, — улыбаюсь, в носик его целую. — Хорошо?

— Угу, — бросает хмуро.

Морщится.

Зубки… да.

И характер еще проявляется. Мама должна быть рядом, когда он хочет. А если нет, то никакая няня не поможет.

Вот. И в кого бы это?