43

— Вам необходимо пройти в кабинет господина Аверина, — сообщает мне один из помощников.

— Что-то случилось?

— Думаю, он вам все объяснит, — следует ровный ответ.

— Что-то с ребенком? — тревога мигом поднимается сильнее. — Как Миша?

Все-таки я не пошла к сыну вечером. Как мы и договорились, лучше дождаться полного результата тестов. Кроме стресса у меня и правда может быть какой-то опасный вирус.

— Ваш сын в полном порядке, — заверяет помощник. — Об этом не беспокойтесь.

— Ладно, — рассеянно киваю.

Неожиданно, что Аверин отправил за мной. Просто не понимаю, по какой причине. Мы вроде бы все обсудили, даже спокойно.

А теперь вдруг он опять хочет меня видеть.

Прошло несколько часов. Я уже собиралась прилечь, когда в дверь комнаты постучали.

Выхожу. Иду за помощником по коридору. Он провожает меня до кабинета Аверина, удаляется. А я немного помедлив, стучу.

— Проходи, — раздается по ту сторону.

Поворачиваю ручку, захожу.

Не сразу вижу Аверина. В кабинете царит полумрак. И требуется время, чтобы понять, он сидит в высоком кресле, которое сейчас повернуто спинкой ко входу, потому виднеется лишь его затылок.

— Дверь закрой, — распоряжается Аверин.

Есть что-то такое в его тоне, чему нельзя не подчиниться. Что-то металлическое.

Потому захлопывая замок, действую автоматически.

Повисает тишина. Напряженная. Нервная.

Он молчит. И я тоже молчу. Слова не идут. Тревога закручивается с новой силой. Вроде бы успокоилась насчет того, что проблема не с Мишей, сыночек в порядке. Но теперь непонятно другое.

Зачем я здесь? Что нужно Аверину?

— Подойди, — говорит он. — Присядь.

Голос у него непривычный. Звучит так, будто… не соображу, что именно меняется, просто что-то теперь иначе.

Голос более хриплый, резкий.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Подойди, говорю.

Делаю несколько неуверенных шагов.

— Ближе, — отрывисто требует Аверин.

Выполняю это.

Его голос давит.

— Сядь.

И вот опять. От самого тембра его голоса колени рефлекторно подгибаются.

Опускаюсь в кресло, которое стоит перед массивным столом.

Тут вдруг улавливаю запах алкоголя. Невольно перевожу взгляд на пустой стакан. Из таких обычно пьют крепкие напитки.

Слышится звук разворачивающего кресла, и я инстинктивно вскидываюсь. Поднимаю глаза. Наконец, вижу Аверина.

Он окидывает меня мрачным взглядом.

Ледяной ком застревает в горле. Однако я все равно стараюсь успокоиться, заставляю себя заговорить:

— Не понимаю, зачем ты…

Слова замерзают на языке. А ком так и не получается проглотить, потому что я вижу, как Аверин прикладывается к бутылке виски. Выпивает прямо из горла, даже не заботясь о том, чтобы налить себе в стакан.

Пьет. Еще и еще. Крупными глотками.

И это только сейчас, при мне.

А сколько выпил прежде?

Он с грохотом ставит бутылку на стол. Вынуждает меня вздрогнуть и судорожно вжаться в кресло.

— Да ты нихуя не понимаешь, Алена, — произносит Аверин с непривычной резкостью. — Заебало, блядь, все тебе объяснять.

Нет, он и раньше мог что-то такое сказать. Грубое, матерное. Но не так. И если честно, все же — не такое. Не до такой степени.

Мои мысли спутываются. Внутри вспыхивает паника.

Нервно смотрю на закрытую дверь.

Надо просто повернуть ручку и…

Если я сейчас быстро…

Однако Аверин уже поднимается. Направляется к двери размашистыми шагами. И закрывает дверь на ключ.

Его взгляд мне совсем не нравится. И то, как он шагает ко мне, — тоже.

Поднимаюсь с кресла. Отхожу в сторону. Озираюсь, будто стараюсь найти пути отступления, но их здесь нет.

— Что такое? — с мрачной ухмылкой спрашивает Аверин, поступая ближе, медленно и неотвратимо. — Чего ты задергалась?