44

— Ничего, — говорю, очень стараясь не выдать свое волнение. — Мне нужно вернуться в комнату. Я… лучше пойду.

— Нет, — Аверин медленно качает головой. — Лучше тебе остаться. Мы еще не договорили.

Однако вид у него такой, будто он вовсе не в разговоре заинтересован, а в чем-то совсем другом.

Звериный оскал. Плотоядный взгляд. Все это мне совсем не нравится. И то, как он на меня смотрит. И то, как ведет себя.

Проклятье. Да все!

— Завтра поговорим.

Пробую обойти его.

Однако Аверин оказывается быстрее. Встает передо мной так, что оказываюсь в ловушке. С одной стороны стенка. С другой — массивный угол комода. А прямо передо мной — он. Мрачный, заведенный. Еще и с бутылкой виски, зажатой в руке.

Когда только успел прихватить алкоголь?

Ком встает у меня в горле, когда вижу, как Аверин прикладывается к горлышку. Опять. Пьет жадно, крупными глотками.

От этой картины у меня перехватывает дыхание. Грудь будто в стальных тисках сдавливает.

Да что же это…

Пускай прекращает.

— Может, хватит напиваться? — вырывается у меня.

Аверин отрывается от бутылки, но облегчения не чувствую, ведь в следующую секунду он эту бутылку ставит на комод с таким грохотом, что нервная дрожь моментально охватывает мое тело.

— А что не так? — хрипло спрашивает Аверин. — В чем проблема?

Обнимаю себя руками.

— Я не твоя бывшая жена, — вылетает, потому что напряжение внутри уже зашкаливает. — Такое терпеть не буду!

— Так, — протягивает Аверин. — А вот с этого места подробнее.

Застываю.

— Какое — такое? — интересуется с расстановкой.

И в этот момент он совсем не кажется развязным, опьяневшим. Словно что-то в нем неуловимо меняется. Цепко держит меня взглядом.

— Давай, рассказывай, — напирает. — Говори уже.

Неопределенно веду головой.

— Я уже в курсе, что ты с Илоной встречалась, — продолжает он.

Взгляд вовсе не помутневший. Пристальный. И весь вид у него такой. Сосредоточенный. Собранный.

Да у меня вообще возникает чувство, будто алкоголь Аверина не берет. Сейчас вообще, не похоже, что он столько выпил.

— Долго молчать будешь? — спрашивает, повышая голос.

Внимательно прищуривается.

— Я знала, что тебе все доложат, — говорю наконец.

Он приподнимает бровь.

Напряжение немного спадает. И я больше не вижу смысла молчать. Пускай объяснит происходящее.

— Твоя жена сказала, что ты, когда напивался, избивал ее. Причем бил так, что ей даже потом лицо зашивали. Пришлось делать пластику.

Выражение лица у Аверина каменное.

Повисает пауза.

Нервно веду плечами. Вжимаюсь в стенку за спиной. Аверин так и не сводит с меня тяжелый взгляд, пристально изучает.

— Серьезно? — вдруг кривится он. — И это ты думала, что я так делал?

— Нет, я так не думала, — отвечаю быстро и тихо.

— Тогда почему молчала? — мрачно усмехается.

— Я просто не думала об этом… ТАК.

— А о чем там думать? — бросает Аверин с раздражением. — Я что, похож на того, кто может избить женщину? Да это, блядь, последнее дело.

Его грубость заставляет невольно поморщиться.

— Ты мне скажи, — чеканит он. — Ты реально поверила в этот бред? Что я баб избиваю? Какой мужик вообще на такое пойдет?

— Твой сын, — говорю, прочистив горло. — Он мог. И наверное, не сам такому научился.

— Вот как, — хмыкает. — Значит, по-твоему, я его натаскал?

— Не знаю, но…

— Совсем ебанулась? — резко бросает Аверин. — За сына ответственность не снимаю. Его воспитание — мой косяк. Но Сергей свое получил. И до сих пор получает. Огребет достаточно. Об этом позабочусь.

Нервно поджимаю губы. Молчу.

— Я лично тебе ничего не сделал, — продолжает Аверин. — Хотя возможностей у меня намного больше, чем у моего сына. Поверь. Даже вопрос не стоит. А вот ты сама. Как со мной поступила?

— Ничего я не…

— Ты у меня ребенка украла, — обрывает. — Сына моего забрала. На два года. И хрен знает, сколько бы это еще продлилось, если бы здесь случайно с тобой не встретились.

Во рту предательски пересыхает.

— Совести у тебя нихуя нет, Алена, — заявляет Аверин резко. — Да я ни за одной бабой так не мотался. Не ухаживал. И чем ты мне отплатила?

Так и смотрю на него. Без слов.

— Предательством, — заключает он. — Знаешь, что мне стоило бы с тобой сделать? Что сделал бы с тобой человек моего уровня?

Знаю. Ничего хорошего.

— И я бы мог, — добавляет Аверин. — Я бы тебе устроил.

В его глазах темнота. Но не только. Там слишком много эмоций. И это цепляет, ранит, режет. Оголяет мои и без того обнаженные нервы.

— Дохера чего бы мог, — замечает Аверин отрывисто. — Но тебе — не могу. Руки связаны. Сука. И после всего я еще изверг?

Каждое новое слово бьет наотмашь.

— Совсем охуели, — особенно жестко произносит Аверин. — Что моя бывшая подстилка. Что ты.

Ну это уже слишком.

— Бывшая, — повторяю за ним. — А я выходит, настоящая?

— Ну почему, — его кривая ухмылка все больше напоминает звериный оскал. — Какая же ты подстилка? Ты моя жена.