45

— Мы еще не расписаны, — говорю. — И знаешь, с таким отношением. С такими твоими выражениями.

— Что? — обрывает он.

А у меня и так с трудом слова в предложения складываются под его горящим пристальным взглядом.

— Ничего, — выдаю, наконец. — Если всего этого не было. Если слова Илоны глупость. То ты мог бы мне спокойно ответить. Без вот этого всего.

— А ты могла бы за голову взяться, — криво усмехается Аверин. — А не херню мне здесь городить.

Смотрю на него без слов. На языке, конечно, разное вертится, но инстинкт самосохранения включается. Не позволяет выдать все то, чего бы хотелось.

— Да, Алена, да, — припечатывает Аверин. — Пора за голову тебе браться. Давно.

— Ну знаешь ли…

— Знаю, — опять обрубает, не позволяя договорить. — Потому и удивляюсь. Вроде умная женщина. Прекрасное образование. Работала в универе. И сейчас на хорошем счету в моей компании. Французский выучила. Английский и так знала. Успешные рекламные компании запускаешь. Проекты разрабатываешь. Так что непонятно, почему при твоем уровне интеллекта, ты ведешь себя как дурная баба.

Наверное, впервые за все время Аверин оценивает меня как эффективного сотрудника. Но при этом вся похвала уничтожается его финальным заключением. Кажется, только он может одной фразой вознести и унизить.

Но он вообще такой. Умеет создавать качели из огня в лед и обратно.

Вот и теперь, даже выдать ничего не успеваю, потому что Аверин в мгновение ока подхватывает меня под ягодицы, прижимает к себе, разводя мои бедра в разные стороны, вынуждая обхватить мускулистый торс.

Несколько порывистый, размашистых шагов — и вот он уже усаживает меня на стол. Под аккомпанемент грохота различных предметов, летящих на пол.

Он единственным жестом смахивает прочь все, что хоть немного ему мешает.

А после снова переключается на меня. Дергает полы халата, срывает пояс, наспех завязанный на талии.

— Нет! — вырывается у меня возмущенный возглас.

Напрасно стараюсь удержать его руки в стороне от себя. Он уже срывает с меня халат, отшвыривая его прочь. Даже не глядя. Просто бросает за спину. А потом задирает тонкую ночную рубашку, которая и так едва ли что-то прикрывает.

— Ты что делаешь?

— Как — что? — с расстановкой спрашивает Аверин и невозмутимым тоном продолжает: — Насиловать буду. Истязать. Что там еще было? Уродовать. Подожди только, дай тебя раздеть. Сорочка мешает.

Собираюсь сказать ему, что он тоже ведет себя не слишком разумно. И шутки у него издевательские. Идиотские.

Но он действует на опережение. Как и всегда. Впивается в мой рот таким поцелуем, от которого мысли моментально превращаются в пепел. И я уже не то, что сопротивляться не могу. У меня такого порыва в принципе теперь не возникает. Эмоции обрушиваются бурным потоком. Чувства обесточивают. И я с трудом могу осознать все происходящее.

Может и пытаюсь вынырнуть, выплыть. Чисто рефлекторно. Однако Аверин меня рывком утягивает на самую глубину.

Его ладони накрывают грудь, сдавливают. Пальцы поглаживают соски. А после резко движутся вниз по талии. На живот. И к бедрам.

Краем сознания отмечаю, как слетает прочь моя рубашка, как нижнее белье сползает по бедрам.

Считанные секунды — я на его столе совсем голая. Вообще без клочка одежды. Но воздух не холодит тело. Меня будто пламенем окатывает.

— Ну чего? — хрипло спрашивает Аверин, отрываясь от моих губ. — Жива еще? Вызвать тебе врача?

Ответа у меня не находится.

Не знаю, что он делает. И как умудряется так целовать. Но как бы стыдно не было, надо признать, сейчас могу думать лишь о том, что хочу почувствовать его напористый и жесткий рот на своих губах. Снова. До полного выжигания кислорода в легких. До умопомрачения. До напрочь сбитого пульса. До нервного трепета в каждой клетке напряженного тела.

Жива. Да. С ним ощущаю себя живой как никогда раньше.

— Вроде не дура, — хрипло выдает Аверин, прижимаясь своим лбом к моему. — Мозг есть.

Сдавленно выдыхаю.

Вот бы и мои чувства было так же просто переключить. Все лишнее сбросить.

Но… как бы не так.

— Как можно поверить в этот бред? — бросает Аверин, не скрывая раздражения и даже какой-то злости. — Нет, ну хер знает, что за пластику она делала. Но я к этому нихера отношения не имею. Никогда бы таким дерьмом не занимался.

— Да я не…

Фраза тонет в пораженном вскрике.

Он проникает в меня. Одним мощным рывком. Без прелюдии.

И наверное, это могло быть больно. Однако от его поцелуев и грубоватых ласк, которыми он по мне прошелся, пока одежду с меня срывал, я заведена настолько, что внутри стремительно выделяется влага. Возбужденный член Аверина проникает в меня, не встречая никакого сопротивления.

Ощущение его сокрушительного вторжения заставляет прогнуться. Простонать громче.

Меня буквально выбивает из реальности. Просто не хочу чтобы это прекращалось.

Тело требует еще. И еще.

Черт…

Как же меня колотит под его напором.

Он делает еще несколько мощных толчков. И я обещаю расцарапать его наглую ухмыляющуюся физиономию. Но позже. Когда смогу прийти в себя. А пока я лишь прогибаюсь и невольно двигаю бедрами в такт его ударам.

Почти теряю сознание, когда достигаю разрядки. Сил хватает лишь на то, чтобы нервно выпалить:

— Все, пусти.

— Ты думаешь, я с тобой закончил? — хрипло интересуется Аверин, обводит мое ухо языком, слегка прикусывает мочку. — Я с тобой еще даже не начинал.