46

Я ничего не думаю. В голове совсем пусто. После такой ослепительной вспышки трудно собраться, хоть на чем-то сосредоточиться.

Не получается у меня навести фокус. Ни зрительно, ни мысленно.

Мелкая дрожь пронизывает тело тягучими волнами. Заторможенно осознаю, что Аверин до сих пор возбужден. Чувствую его внутри. Горячо. Остро. Он все еще твердый, раскаленный, заведенный до предела.

И мне совсем не нравится, как мое тело отзывается на это. Как будто снова начинает распаляться. Желает продолжения.

Нет, нет. Нужно отсюда бежать. И поскорее.

Вот только сделать это не просто. Особенно под его тяжелым взглядом. Оставаясь насаженной на его возбужденный член.

Не могу сопротивляться тому, как этот мужчина действует меня. Даже когда издевается. Намеренно запугивает, ведет себя по-скотски.

Но сейчас самое правильное, что надо сделать — убраться отсюда. Оказаться подальше от него. Там немного переведу дыхание, буду размышлять.

А пока его член во мне. Жесткий. Жилистый. Пульсирующий. Вообще, не могу нормально соображать.

Удрать бы отсюда. Да…

Если бы это было легко, меня бы уже отсюда след простыл.

Мои попытки освободиться выглядят вяло.

Упираюсь ладонями в массивную грудь Аверина, отчаянно пробую его от себя отодвинуть. Нервно двигаю пальцами. Судорожно дергаю бедрами, отстраняясь от него. Пробую соскользнуть. Стараюсь не замечать реакцию собственного тела, которое на автомате тянется обратно.

Это выходит безотчетно. Сама льну к нему. Словно магнитом влечет. Не оторваться. Не разорвать тесный контакт.

К счастью, вдруг сам Аверин позволяет отодвинуться. Больше не держит меня. Убирает руки. Даже отодвигается.

И этот его жест помогает протрезветь окончательно. Очистить голову от морока. Хотя бы временно.

Соскальзываю со столешницы. Рвано глотаю раскаленный воздух.

Вот. Хорошо. Теперь — на выход.

Ноги предательски подрагивают. Колени подгибаются. Но я уже шагаю в сторону. Надеюсь, выскочить за дверь как можно скорее. Надо только прихватить одежду.

Где она? Кажется, где-то на полу. Или… пока не вижу.

Взгляд растерянно скользит по кабинету. Найти ничего не успеваю. Еще миг — у меня выбивает воздух из легких.

Горячие пальцы накрывают мою талию, крепко сжимают и рывком возвращают обратно.

Аверин толкает меня к столу. Заваливает вниз, заставляя распластаться на животе, вжаться в деревянную поверхность. Его крупная ладонь давит между лопатками, не позволяю больше сдвинуться.

От резкого перемещения в пространстве перед глазами плывет.

— Пусти, — выдаю.

Когда получается хоть немного очнуться от вновь накативших чувств и эмоций. Вынырнуть на поверхность из вязкого омута.

— Убери от меня руки, — добавляю.

Стараюсь, чтобы прозвучало твердо, но больше похоже на приглушенный шепот.

Аверин молчит.

Его пальцы чертят круги на моей голой спине, а сам он прижимается до такой степени тесно, что я в полной мере чувствую его возбуждение.

Мощный. Твердый. Пульсирующий.

И тот накал, который от него ощущаю, плохо сочетается с теми небрежными, пожалуй даже ленивыми движениями, которыми он меня ласкает.

Контраст такой, что опять бросает в дрожь.

— Рано ты рванула, Алена Михайловна, — хриплый голос будоражит, будто электрический ток бьет.

— Нет, все…

— Нет, не «все». Я с лечением еще не закончил.

— С каким лечением?

— Ну как, — хмыкает. — Врача вызывали. Анализы брали. Диагноз тебе никак поставить не могли.

— Знаешь, ты…

— Пролечить надо, — заявляет он, еще крепче прижимаясь ко мне сзади. — Как полагается пролечить. От твоей дури. Чтобы больше никогда херню в башке не накручивала.