47

Не надо меня лечить. Вообще, ничего не надо. И я бы сказала это, однако слова забиваются в горле.

Его пальцы проникают в меня. Плавно. Обманчиво мягко. Вырывают судорожный всхлип. Выбивают надсадный стон.

Я не знаю, как он делает это. Откуда знает каждую мою уязвимую точку, но достаточно нескольких секунд, чтобы заставить меня задохнуться. Эмоциями. Вскриками. Судорожно глотать воздух. Дрожать. Трепетать от каждого нового прикосновения.

Аверин доводит меня до пика. Почти. Опять. Но в последний момент притормаживает. Просто останавливается тогда, когда казалось бы, хватило бы единственного движения, чтобы я взорвалась изнутри.

Его пальцы застывают во мне.

Рефлекторно веду бедрами. Сама ужасаюсь пошлости того движения, которое совершаю. Совсем себя не контролирую.

Замираю. Вынуждаю себя замереть.

Но тут он вообще убирает от меня руку, и я издаю протестующий звук.

Нет, нет, нет. Нельзя так! Точно я…

— Ну что, похож я на насильника? — хрипло интересуется Аверин, прижимается ко мне вплотную. — На ублюдка, который избивает женщин?

Теперь не до разговоров.

Меня колотит крупная дрожь от ощущения того, как его большой раскаленный член прижимается ко мне там, куда совсем недавно вторгались его, не знающие стыда, пальцы.

Вся воля уходит на то, чтобы снова не застонать в голос.

— Ну может и похож, — продолжает Аверин, слегка прикусывая мочку моего уха, заставляя поежиться, задрожать еще сильнее. — Тогда тебе не повезло, Алена Михайловна. Ты хоть как никуда от меня не денешься. Пора бы принять этот факт.

Он входит в меня единственным толчком. Жестко. Даже грубо. Резко. Размашисто вбивается внутрь.

И я вся содрогаюсь.

Это могло быть болезненно. Однако мое тело настолько на взводе, что даже тени дискомфорта не ощущается.

Лучше бы все было иначе. Лучше бы он и правда причинял мне боль. Тогда стало бы намного проще протрезветь, очнуться. Стало бы проще ненавидеть его. Наконец, я могла бы перестать путаться в своих чувствах.

Но здесь идет обратный эффект.

Меня затягивает глубже.

А ведь это лишь первый толчок. Пронизывающий насквозь. Заполняющий до предела.

Дальше — еще. Жестче. Острее. До судорожных всхлипов. До сладостных судорог. До тягучих спазмов захватывающих каждую клетку.

Кричу. Просто не могу удержаться. Не получается иначе.

Мои бедра снова движутся. Подхватывают неистовый ритм. Но в какой-то момент я сбиваюсь. Просто не выдерживаю животный темп, взятый здесь Авериным.

Тело пронизывает огненными импульсами. Электрическими вспышками. Разряды тока проносятся по жилам. Сознание меркнет.

Зависаю.

И все, на что я теперь способна, принимать его. Покоряться ему. Позволять покрывать себя в полной мере. Вот так. Собственнически, по-звериному.

В нашем обжигающем контакте все больше первобытности. Необузданности. Дикости.

Аверин рычит, вбиваясь в мое тело до упора. Его тяжелое дыхание ударяет в затылок. Зубы царапают кожу на шее.

Происходящее воспринимаю фрагментами. Размыто. Расколото на части.

Полу укус на плече. Горячие ладони сжимают грудь. Пульсирующий член проникает в меня мощно и глубоко.

Почти проваливаюсь в обморок. В мерцающую бездну.

Зажмуриваюсь. Кусаю губы. И все равно продолжаю всхлипывать и стонать. Меня трясет словно в лихорадке. Мышцы болезненно сводит.

Наверное, где-то тут я и понимаю, что секса у меня никогда и не было. Даже в ту первую ночь с Авериным. И вот, совсем недавно. И даже несколько минут назад. Здесь. В его кабинете.

Все это баловство.

Лишь теперь он берет меня по-настоящему. Без остатка. Без намека на компромисс.

И да, не похож Аверин на того, кто бьет женщин. И на насильника тоже не похож.

Ему хочется уступать. Покоряться. Мое тело полностью ему отдается. А разум уже не в силах бунтовать.

Особенно сокрушительный толчок будто всю меня подбрасывает. И я достигаю настолько яркой разрядки, что меня оглушает.

Аверин кончает следом. Заполняет семенем. Вбивается еще плотнее, будто помечая собой.

— Теперь я займусь тобой, как полагается, — хрипло заявляет Аверин, трется щекой о мою щеку. — По-настоящему. Выбью херню из твоей головы.

По-настоящему.

Отбивается эхом.

Заторможенно соображаю. Стоп. А это что было? Не по-настоящему разве? Ощущения почти ранящие. Реальнее самой реальности.