Глава 29. Ложь и ее последствия

Макс

В палате притушен свет. На тумбочках уже стоят букеты цветов, и аромат лилий перебивает больничный запах. Странный выбор, как и вообще все происходящее.

Но игла капельницы в руке Нелли заставляет меня почувствовать укол совести. Все-таки зла я этой дурочке не желаю. Просто хочу спокойно пойти своей дорогой. Думал, что Нелли тоже будет только рада. Ошибся…

Беру стул и присаживаюсь в изголовье ее кровати.

Скольжу взглядом по лицу с поплывшим ярким макияжем, по растрепанным волосам и по идеально гладкой коже без единого волоска, впрочем, без единого синяка тоже.

Гаишникам я не верю. А вот один очень занятный и опытный мужичок из сервиса даже по фотографиям сказал, что отделаться «легким испугом» после такого столкновения не возможно.

По анализам кровь Нелли чиста от алкоголя и препаратов. Наклоняюсь ближе к ее губам и делаю глубокий вдох. Мммм… Виски.

Бывшая жена неожиданно открывает глаза.

— От тебя шмонит бабой и сексом, — презрительно кривит губы. — Ты такая скотина, Макс, что приехал ко мне в больницу, даже не соизволив помыться?

— А от тебя за метр разит спиртом, — тяжелеет мой голос. — И ты грохнула мою тачку. Чего ты хочешь, Нелли?

Она истерично смеется. Икает. Потом трёт лицо ладонями и остервенело выдирает из руки катетер.

— Я так любила тебя, Макс! Думала, ты — совершенство! Умный, воспитанный, страстный! Но знаешь… какого это спать с мужиком, который во сне после секса обнимает тебя, а называет чужое имя? Ты почти год бредил своей мышью.

— Зачем ты сейчас мне это рассказываешь? — перехватывает мое горло, а давление делает толчок крови в голову. — Ты знала, что у меня была любимая женщина.

— Да, знала! — подлетает на подушке Нелли. — Ты рассказывал о ней мне, когда напивался. А я слушала. Какая она неземная…

— Так я не заставлял тебя слушать! — чуть повышаю голос. — Мы с тобой прогуливали бабки и спали в одной постели. И не нужно говорить, что это ты от неразделенной любви вниз полетела. Я не абсолютный идиот. Куда бы мы не приходили, находился мужик, с которым ты спала!

— Но тебе же нравилось, — мстительно прищуривается она. — Нравилось, что у меня нет в этом вопросе никаких ограничений. Я думала, что именно это и даст нам шанс!

— Ну хватит, — я вздыхаю и решительно поднимаюсь со стула. — Не знаю, что возникло раньше: твои вредные привычки или твои больные фантазии, но пора с ними завязывать. Развод, Нелли, состоится при любом раскладе. Я готов к адекватному диалогу.

— Скотина ты, Царицын, — шипит она мне в след.

Я выхожу из палаты и прикрываю глаза.

Бессонная ночь и полтора литра кофе дают о себе знать навязчивой головной болью.

— Максим… — я слышу голос своей тёщи и открываю глаза. Заплаканная. Ничего не понимаю. Нафига этой придурошной ещё было и мать волновать?

— Здравствуйте, — киваю женщине. — С вашей дочерью все хорошо, а мне пора ехать.

— Моя девочка тебя так любит, — теща хватает меня за воротник пальто. — Ну чего вам делить, Максим? Мы помрем. Все ваше будет. Только живите в своё удовольствие.

— Марина Витальевна, — я жестко перехватываю ее руки и отрываю от себя. — На вашей дочери негде ставить пробы. И вы об этом прекрасно знаете. Не нужно решать вопрос ее благоустройства за мой счёт. Я приехал только из человечности и моего бесконечного уважения к вам.

Разворачиваюсь, чтобы наконец-то уйти и врезаюсь взглядом в свою мать.

Полный комплект собрали. Ну круто.

— Макс, — она зажимает губы пальцами и качает головой. — Когда ты успел стать таким жестоким.

— Не надо, мама… — я предупреждающе понижаю голос. — Не надо мной манипулировать. Перелом лодыжки и сотрясение мозга это не те травмы, которые могли бы быть после такого столкновения. Я видел машину! Там как минимум должно быть синим все лицо, сломан нос, трещины рёбер, травмы внутренних органов! — прорывает меня. — А вы тут все пляшете под дудку тупой б… — прикрываю глаза, проглатывая окончание слова, и делаю глубокий вдох. — Где отец?

— У заведующего отделением, — выдавливает из себя мать, прокашливаясь. — Я просто не понимаю, — она качает головой. — Зачем Нелли нас обманывать?

— Мирочка, — к матери подплывает теща. — Какой ужас. Что творят наши дети!

У меня моментально начинается изжога от ее неприкрытого мещанства.

— Развлекайтесь, — я шутливо кланяюсь и широким шагом направляюсь к выходу из больницы.

Если родителям нравится пригревать на груди змей, то это их право. Без меня.

Сбегаю с крыльца больницы и смотрю на часы. Семь. Ася не звонила, а значит, ещё спит. Как рассказать ей о случившимся я по прежнему не знаю. Потому что для здорового человека вся ситуация будет звучать, как полная дичь, а зная Асю… Она ещё и себя винить будет. Переживать.

Дохожу до машины и жму кнопку на брелоке.

— Макс! — меня окликает мужской голос.

Оборачиваюсь. Андрей.

Он подходит ближе, а я только силой воли заставляю себя его дождаться.

— Чего тебе? — отзываюсь неприветливо.

— Спокойно, Царицын, — он вскидывает руки в сдающемся жесте. — Я — друг. Товарищ и адвокат.

— Тамбовский волк тебе… — собираюсь я схамить, но осекаюсь. — Чего у тебя?

— Хочу уточнить, — он хмурится. — Понимаешь ли ты, что процесс развода будет остановлен на время лечения Нелли? Я тоже успел поговорить тут с медсёстрами. Они говорят, что жена твоя бывшая курить бегала, как молодая лань. Брешет она, короче. Вот только от исполнения договора нас это не спасает.

Я делаю глубокий вдох, но он не помогает.

— Сука! — луплю ладонью крыло машины. — Так и знал, но сомневался.

— Слушание после завтра. — Продолжает мой адвокат, — И я даю тебе полную гарантию того, что вас не разведут. Мой тебе совет. Увеличь отступные. Давай встретимся с ее адвокатом. Я уже узнал. Некто Виктор Шварц. Знаешь его?

— Знаю, — киваю. — Это адвокат компании.

— Тогда сам, Макс, — Андрей осторожно бьет мне в плечо кулаком. — Узнай, чего им от тебя надо. Если бабок, то это пол беды, а вот если любви — это уже сложнее.

— Я все понял, — цежу сквозь зубы. — Сигарета у тебя будет?

— Держи… — достаёт пачку Андрей.

Подкуриваем и молча тянем, думая каждый о своём.

— Асе скажи, что развод откладывается, — давит интонацией Андрей.

— Я сам разберусь, — моментально вскипает во мне агрессия.

— Макс… — он смотрит на меня с укором. — Она если сама узнает, не простит.

— Ты расскажешь? — усмехаюсь. — А потом утешишь? Я же такая скотина!

— Ты гонишь, Макс, приди в себя, — терпеливо рычит он. — Я здесь для того, чтобы тебе помочь. Топить соперника и делать несчастной влюблённую женщину — это низко.

— А ты благородный чистоплюй, значит? — продолжаю я нарываться. — Что ж тогда в адвокаты пошёл?

— Чтобы думать, — он прихватывает меня за рукав, — когда у таких идиотов, как ты, истерика.

— Мля… — ещё раз луплю машину по крылу. — Извини, ладно? Давай подумаем, что можно сделать.

— Поехали позавтракаем, — он смотрит на часы и кивает на свою машину. — Я поведу.