Глава 30. Привет, грабли…

Ася

Просыпаться не хочется. Тело расслабленно тянется и, пока ещё не включился мозг, просит ласк. Просит наглых Царицинских рук и поцелуев. Заворачиваюсь поглубже в одеяло и двигаюсь по кровати попой в надежде упереться в свою любимую горячую «батарею» и погреть ноги.

Я люблю Максима, и это не возможно контролировать. Хочу дать нам шанс. Малюсенький. Как пальчик в море помочить…

Совершенно неожиданно я чуть не сваливаюсь с кровати, но успею вовремя ухватиться за простынь.

Не поняла…

Мгновенно просыпаюсь и сажусь на постели.

В ней я одна. В комнате тоже. И зябко…

Совершенно не хочется вылезать из-под одеяла, но какое-то беспокойное колючее чувство в груди заставляет меня завернуться в одеяло, надеть на ноги носки и пойти на поиски Макса.

Кстати, а сколько время? По ощущениям ещё очень рано.

Я оглядываюсь по сторонам, но телефона нигде не нахожу.

Ну Макс! Надеюсь, что не застукаю тебя, читающим мои сообщения.

Решительно открываю дверь спальни и замираю на пороге, потому что в остальном доме тоже стоит гулкая тишина.

Под ложечкой начинает сосать.

Что все это значит?

Выхожу в столовую и вижу на столе ключи от дома и свой телефон.

По спине прокатывается озноб.

Он переспал со мной и бросил?

Подрагивающими пальцами беру телефон и разблокирую экран.

На нем горит уведомление о принятом сообщении. Мне становится страшно его открывать, как будто от нажатия кнопки решается моя жизнь.

Так, стоп!

Я останавливаю накатывающую девичью панику. Что бы там не было. Разве это что-то решит? Принципиально? Или я уже переобулась в воздухе и успела себе нафантазировать «долго и счастливо» с Максом?

Ну кое-что успела, да. И от этого больно. Не так я себе представляла наше утро.

Жму на кнопку «прочитать» и пробегаю глазами строчки.

Макс:

«Родная, мне пришлось отъехать. Скоро буду. Приготовь, пожалуйста, завтрак. С меня эклеры. Ты же по прежнему любишь эклеры? А меня?»

Гаденыш!

Улыбаясь, прижимаю телефон к губам. Диагноз мой прост и понятен. Сама придумала-сама обиделась.

Отношу одеяло в спальню и натягиваю на себя одежду.

Умываюсь на кухне из водонагревателя, чищу зубы новой щеткой и думаю о том, что это слишком интимно. Почти сутки быть помеченной мужчиной, не ходя в душ.

Машинально считаю дни до овуляции и с новой волной паники понимаю, что по плану она завтра!

Мы с Максом не ошиблись. Столкновение «в десятку».

Я рада?

Затихаю, раскладывая ощущения на слои. Страшно. Волнительно. Трепетно. Мамочки…

Мне кажется, что в кабинете врача я бы не нервничала так сильно, как сейчас.

А если Макс захочет воспитывать ребёнка? Как поступить?

Переключаю кран и умываюсь ледяной водой.

Будь уже с собой честной, Ася. Ты хотела и Макса, и ребёнка. Мечты сбываются. Если что-то не так, то нужно было точнее формулировать!

В том то и дело, что все так…

Чтобы как-то отвлечься от мыслей, я действительно готовлю завтрак и раскладываю его по тарелкам. Завариваю чай и беру телефон, чтобы позвонить Максу, но тут же в окне вижу его паркующуюся на участке машину.

Бегу открывать дверь.

— Привет, родная, — он заходит в дом и сгребает меня в объятия.

Холодный. Я прячу нос на его шее, осознавая, что успела соскучиться. Здравствуй «максозавистмость» во всей махровости. Проходи, располагайся. Вот тебе полочка в голове. Как это на ней тараканы? Это остатки от твоей предыдущей версии. Вы подружитесь.

— Привет, — мурлычу в ответ и делаю глубокий вдох.

Запах обескураживает. Лекарство, кофе, еда, жвачка…

— Забирай пирожные, — чмокает меня в висок Царицын, — а я разденусь пока.

Растеряно забираю коробку и отхожу.

Подозрение вертится в душе скользким ужом. Хотя в чем и зачем? Паранойка?

Мужик тебе привёз пирожные. Старался. Логично, что от него пахнет едой. И вообще он старается! А ты даже спасибо не сказала.

— Макс… — я открываю крышку и вдыхаю запах свежей выпечки и крема.

Царицын подходит к столу.

— Что?

— Спасибо, — выдыхаю смущённо. — И… За выходной тоже.

Он приближается ко мне и прижимает попой к столу. Подсаживает и… целует. Очень бережно. Почти невесомо, но как-то слишком болезненно. Поэтому я начинаю целовать его сама.

— Макс… — останавливаю его жадные руки, задирающие мое платье. — Завтрак… Я не кушала. Тебя ждала.

— Конечно, — он выдыхая, выпускает меня из рук.

— Ты знаешь, — впадаю в откровенность. — я проснулась, а тебя нет. Очень испугалась. Подумала, что ты меня бросил… — бросаю смущенный взгляд.

— Какая глупость, — хмурясь, качает Царицын головой. — Никогда так не думай.

Я беру в руку вилку и вздрагиваю от вибрации телефона.

Удивлённо смотрю на экран.

— Хм… Наташа звонит, — поднимаю глаза на Царицына. — Ты ее сына в институт устраивал. Странно, она обычно спит в это время… — жму плечами и отвечаю. — Алло.

— Привет, Настен, — осторожно звучит в трубке голос соседки. — Ты извини, что в такую рань, — я слышу, как она мнётся и буквально вслух подбирает слова.

— Привет, — отвечаю. — Ничего страшного. Я уже не сплю.

— Тогда, можно я зайду? — спрашивает Наташа.

— Я не дома. Ты говори, что случилось… — подгоняю ее и смотрю, как Макс уплетает завтрак.

Желудок урчит.

— Поняла, — вздыхает. — Все никак не спрошу, как у тебя с тем мужчиной, что оболтусу моему помогал?

— Да хорошо все… — не понимаю я, к чему она клонит. Наташа вообще не сплетница и за интересом к «мыльным» операм не замечена.

— Фух… — выпускает в динамик воздух. — Короче, Настеночка, ты меня прости на всякий случай сразу. Но я себе уже всю душу измотала: говорить тебе или нет. И вот решила сказать…

— Да что случилось? — уже начинаю нервничать я сама, косо поглядывая на Царицына.

Который, как чувствует, а может и слышит, что говорят о нем и больше не ест. Сидит, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула.

— Твой этот мужчина женат, — выдаёт Наташа.

— Это я знаю, — немного расслабляясь, успокаиваю ее.

— Ооо, — осуждающе тянет соседка. — Как же ты так? Или это… Аааа! Ради ребёночка?

— Господи, остановись, Наташ! — прерываю ее поток больной логики. — Давай об этом потом поговорим. Я сейчас немного занята… — делаю паузу, чтобы попрощаться, но вместо этого задаю неожиданный вопрос. — А откуда ты знаешь?

— Так жену его сегодня к нам ночью в больницу доставили. В одиночной лежит. Я присмотрю, если что. Пусть не волнуется…

— Хорошо, пока, Наташа… — говорю я, с трудом ворочая языком.

Опускаю телефон от уха, как в замедленной съемке, и по реакции Макса понимаю, что только что услышала настоящую причину его ночной поездки.

— Асяяяя, — он стонет и бьется головой о сжатые кулаки. — Я бы сейчас рассказал. С духом собирался. Там вообще все не так, как ты подумала…

— Что с ней? — я дрожу всем телом и слышу свой голос, будто издалека.

— Автомобильная авария. Перелом ноги и сотрясение. Ничего серьёзного, — добавляет Макс поспешно. — Да и этого, скорее всего, нет. Это спектакль. Чтобы отложить развод.

— Как это? — моргаю и задаю тупые вопросы.

Дышать становится тяжело.

— По одному из условий брачного договора я имею право с ней развестись, если у нас нет детей. Обратное условие — мы не имеем права развестись, если из нас на момент принятия решения кто-то болен с потерей дееспособности.

— О Боже… — я утыкаюсь лицом в ладони и, как китайский болванчик, упруго качаю головой. — Какой ужас. Как стыдно.

— Асенька…

Макс слетает со своего места и падает передо мной на колени, отворачивая стул от стола.

— Все там нормально будет. Я обещаю, — он хаотично покрывает поцелуями мои колени. — Посмотри на меня, я клянусь тебе. Мы давно чужие люди…

— Просто так, Максим, — я открываю лицо и смотрю в его покрасневшие глаза. — Просто так женщины в аварии не попадают, когда их муж спит с другой. Это все мы. Понимаешь?

— Ну что за чушь, — он тянет на себя мои руки. — Ты, Аська. Ты должна была стать моей женой. Мы просто исправляем…

— Я скажу тебе, — сглатываю ком в горле. — Если будет ребёнок. И отвези меня, пожалуйста, домой. А сам… едь к жене.