Глава 37. Да или нет?
Макс
В кабинете отца вот уже как десять минут стоит гробовая тишина.
Сам он отрешенно медитирует на тлеющую между пальцев (третью по счёту) сигарету, а мама так и застыла в одной позе, прикрыв губы пальцами.
Вселенская скорбь, ей Богу!
Чего я жду? Почему все ещё сижу на диване?
Наверное, хочу признания своей правоты, проявления интереса, да вообще хоть какой-нибудь реакции!
Хотя! Истерик Нелли и ее мамаши мне вполне хватило. Хорошо, что хоть тесть на этот раз держал лицо. А то я бы совсем разочаровался.
— Дамир, ради Бога, не молчи, — мама не выдерживает первой. — Макс, — мечется ее взгляд с отца на меня. — Это правда, что сказала Нелли? Та девушка беременна?
— У Нелли нет и быть не может точной информации, — отвечаю сухо и обтекаемо, защищая Асю.
Я обещал.
— Уничтожь эти бумаги, Максимилиан, — отец тушит сигарету в пепельнице пальцем, — это низко.
— В каком смысле низко? — напрягаюсь я, подаваясь вперёд. — То есть нагибать меня всеми доступными способами — это нормально, а мне отвечать вам тем же — нет?
— Низко, — повышает голос отец. — Это открыто сказать в глаза родителям женщины, что их дочь — наркоманка!
— Я этого не говорил, — развожу руками. — Всего лишь показал документы экспертизы и призвал близких людей на помощь в решении проблемы. Сам не справился, признаю. Но вполне могу упечь Нелли в закрытую клинику на ближайшие три года, потому что становиться нянькой ей не готов! Прежде всего я беспокоюсь за ее жизнь. Она опасна не сколько для окружающих, сколько для самой себя! И пока я ее муж, я — ее опекун в случае недееспособности. Сделаю все, что захочу!
— О, Господи, — снова вздыхает мать. — Я, вроде бы, никогда бедно не жила, но в мыслях даже не было ничего страшнее коньяка попробовать. Зачем же девочка так с собой? А как же детки?
— Правильно, мама, — киваю ей. — Непригодна она для детей. Все. Мусор. Отработанный материал. Чисто как девайс в койку…
— Макс! — рявкает отец, припечатывая кулаком по столу. — За языком своим грязным следи.
— Да я, собственно, все сказал, — хмыкая, встаю с дивана. — Отец, тебе документы пришлю спецсвязью. Советую тоже постепенно выводить деньги из компании. Шевцов тебе больше не друг и не партнёр. Это мое последнее предупреждение по Айзенковскому. Не послушаешься — ну что ж. Ты в праве феерично просрать то, что строил почти тридцать лет.
Щелкаю брелоком машины и киваю матери.
— Поеду я…
— Я провожу, — она опасливо оглядывается на отца и семенит за мной из кабинета.
В прихожей накидываю на плечи пальто, засовываю ноги в кроссовки и смотрю на часы. Больше трёх часов меня нет.
Настя, наверняка, в бешенстве. Не звонила…
— Ты, как отец угомонится, — говорит мать у меня за спиной, — девушку свою приводи. Раз уж так все выходит…
— Спасибо, мам, — оборачиваясь к ней и приобнимаю. — Не обещаю, но постараюсь.
— И отца, — она оглядывается назад и опускает голос, — уж от дел не отстраняй. Он без работы сдаст быстро, — подозрительно часто моргает она глазами.
— Не переживай, — киваю ей. — Я со своей стороны буду максимально корректным. Просто загляни тоже в документы и постарайся убедить его. Ты же у меня все-таки дочь генеральская, — тепло улыбаюсь, оставляя ей именно ту эмоцию, которая нужна.
— Иди уже, — она отмахивается и треплет меня по волосам.
Вылетаю из дома и падаю за руль, наконец-то выдыхая.
Какой долгий и сложный день.
А дома меня ждёт ещё один бой, который я просто обязан морально выстоять, не ведясь на обвинения и эмоциональные взрывы. Хотя уже самому порядком хочется проораться.
Скидываю Андрею результаты наркологической экспертизы Нелли и сразу получаю от него ответ, что теперь ей капец.
Это я и сам знаю.
Проезжая по центральным улицам с бутиками, останавливаюсь на светофоре и осматриваюсь по сторонам.
Говорить прописную пошлость не хочется, но столица действительно похорошела за то время, пока я здесь не был. Дизайн код, иллюминация, отсутствие агрессивной рекламы с сексуальным подтекстом, монобрендовые магазины….
«Цветы!» — вдруг встряхивает меня от вывески перед глазами.
Это отличная идея. А рядом очень удачно расположен ювелирный.
Я бы просто завалил Асю подарками, но она ж не примет.
Хотя…
Покупаю большой букет белых хризантем и захожу в тот самый бутик, голубой цвет которого будоражит женские сердца по всему миру.
Ух! Меня аж потряхивает. Я неожиданно понимаю, что никогда в жизни не делал предложения женщине.
Нелли выбрала и купила себе кольцо сама. Мне было наплевать.
А сейчас я стою, как амурный дебил, возле витрины и чувствую, как вибрирует под коленками.
— Вам что-нибудь подсказать? — несмотря на время, ко мне подходит приветливая девушка в идеально белой блузке и шарфике.
— Мне нужно, чтобы женщина сказала «да», — ставлю я ей задачу.
Она тихо и мягко смеется.
— Любая будет счастлива ответить положительно мужчине, который приобретает украшения в нашем магазине, — открывает витрину и достаёт мягкую подушечку. — Но вот на это кольцо я бы посоветовала обратить внимание. — Кладёт украшение на подставку. — Классика. Круглый бриллиант, платина, два с половиной карата. Больше — просто не нужно…
— Я согласен, — заворожено ловлю взглядом преломляющиеся световые блики. — Красивое.
— Хорошо, — кивает девушка. — Тогда пройдемте на кассу.
Это такое ощущение… как будто ты падаешь в пропасть, но очень надеешься, что полетишь.
Что твоя женщина тебя простит и примет целиком, каким есть. Эмоциональным, немного тираничным, где-то наглым и избалованным, но безумного, просто как в воздухе, в ней нуждающемся.4f7b7c
Я поднимаюсь на свой этаж пешком и с каждой ступенькой замедляю шаг.
Сердце бьется в горле и сушит губы.
Вставляю и поворачиваю ключ, прислушиваясь к звукам в квартире.
Тишина.
Прохожу в гостиную и нахожу Асю спящей, сидя на диване.
Присаживаюсь рядом с ней на корточки и разглядываю лицо.
Плакала. Губы и глаза припухшие.
От этого факта становится горько во рту.
Сглатываю вязкую слюну и веду костяшками пальцев по Асиной скуле.
Моя девочка открывает глаза и даже несколько первых секунд нежно мне улыбается, пока не осознает, что больше не спит.
— Ты! — мгновением меняется в лице и подлетает в положение сидя.
Я кладу ей на колени букет цветов и покаянно смотрю снизу вверх.
— Прости, родная…
— Забери! — она пытается их скинуть мне назад. — Мне от тебя ничего не нужно!
Дергается в сторону, чтобы встать, но я не даю, фиксируя колени.
— Выслушай меня! — прошу, повышая голос.
— Не хочу! — мотает головой. — Ты уже прекрасно все продемонстрировал, где чьё место в твоей жизни. А я не чемодан! Не постою в камере хранения, пока ты делаешь дела! На статус любовницы я не готова!
— Я не думаю, что ты — чемодан, — рычу. — И не вижу тебя, как только любовницу. Просто дешевле было Нелли вывести отсюда, чем что-то объяснить. Ты даже не представляешь себе, на что способен нетрезвый человек! Он чувствует себя всемогущим. Понимаешь? Он не способен к критическому мышлению и оценке своих поступков! Так ещё ты ее и ударила!
— Я понимаю! А ты позволил ей оскорблять меня и твоего ребёнка! — вспыхивает Ася. — И да, я теперь боюсь, что что-то пойдёт не так! Знаешь сколько у меня в голове информации по этой теме?
Она откидывает в сторону цветы.
— Все будет хорошо, — убеждаю я ее, сжимая колени. — Теперь я буду решать твои проблемы. В своём формате. Но ты всегда будешь оставаться в безопасности, я обещаю. Я очень тебя люблю…
— Нет, Макс, пусти! — скидывает она мои руки и встаёт на ноги. — Я сама о себе буду заботиться. А ты уж решай свои проблемы.
— Нет, Ася, — качаю я головой, выпрямляясь в полный рост. — Твой плен будет продолжаться, пока мы не помиримся. Пока не договоримся.
— Ты с ума сошёл? — прищуривается. — Я же заявлю на тебя в полицию.
— Ась, — глубоко вдыхаю и выдыхаю, запуская руку в карман. Не могу больше переваривать этот бред. Хочется пронзительно и просто, как она умеет. — Ты выйдешь за меня? — открываю коробочку и протягиваю на ладони вперёд. — Просто скажи «да», — прошу ее.
Ася застывает и смущается. Глаза восторженно вспыхивают и тут же падают от кольца вниз.
Она стоит, покусывая губку и ломая пальцы.
У меня внутри все вскипает и грозит превратиться в нечто очень разрушительное. «Да, скажи «да».
— Нет, — отвечает тихо. — Я в эти игры больше не играю. А попробуешь шантажировать ребёнком, спрячусь так, что никогда не найдёшь.
Я с психом отшвыриваю коробку с кольцом на пол.
— К черту! — ору, тяжело дыша. — Но учти, — понижаю интонацию голоса. — Другого «папы» у ребёнка не будет. Никогда!