Глава 39. Последствия принципов

Макс

Всю дорогу до Асиного дома я, как пацан, придумываю варианты, чтобы напроситься к ней домой и продолжить вечер.

Потому что соскучился просто зверски. Потому что хочу в ее расслабляющие руки, хочу губы ее, слушать голос мурлыкающий… И… арррр!

Весь ужин очевидно потяжелевшая Асина грудь притягивала мой взгляд в разрез блузки. Просто головой поехать можно от пошлых сюжетов, которые рисовало воображение. А моя сердобольная девочка с чего-то решила, что я хочу попробовать шашлык из ее тарелки и щедро скармливала мне самые вкусные кусочки.

Ладно, черт с ним, есть из ее рук было тоже приятно, поэтому я не жалуюсь.

Честно говоря, я думал, что со временем мои чувства к Гордеевой должны стать спокойнее, не такими болезненными, не такими взрывоопасными, все-таки нам не по двадцать два, но нет…

Не лечится это, видимо, в моем случае.

Итак, варианты… Сказать, что прихватило живот или болит голова — неэстетично. Промочить ноги — ну… прокатило бы, будь я без тачки. Соврать, что у меня дома потоп и негде спать? Так она воду собирать поедет. Ну не ломать же мне каблук, в самом деле! Я же не барышня. Ноги не подворачиваю…

— Ну пока, — мнётся Ася, теребя ручку сумочки. — Большое спасибо за ужин и за вечер.

— И тебе спасибо…

Я беру ее руку и поглаживаю большим пальцем ладошку.

— Красиво… — шепчет Ася, задирая голову к фонарю в свете которого кружатся крупные хлопья снега.

— Согласен, — киваю, зачаровано рассматривая ее лицо, на котором застыла расслабленная мечтательная улыбка.

«Она тоже не хочет уходить!» — доходит до меня.

Что там любят маленькие романтичные девочки? Цветы, морожное, крыши, больших белых медведей?

Мне кажется, что это все не про мою девочку. Тут что-то должно быть тоньше, уникальнее.

Идея приходит в голову, но я не решаюсь сразу ее реализовывать. Взрослый, серьёзный мужик, и тут такое. Ну не дебил ли? А ладно…

Облажаться перед Гордеевой сильнее, чем я уже сделал не возможно. А на других мне наплевать.

Достаю из кармана телефон и включаю первый попавшийся в музыкальной подборке медленный сакс и тяну Асю к себе.

Запах ее духов наполняет мой нос. Сердце начинает стучать быстрее.

— Макс, — удивлённо посмеивается Гордеева. — Ты чего?

— Потанцуй со мной, — хрипло шепчу, и пока она не успела опомниться, давлю на поясницу, прижимая к себе.

— Макс… — выдыхает мне в губы.

Я осторожно покачиваю нас в такт мелодии и ласкаюсь лицом о нежные щёчки.

Ася молчит, просто подчиняясь моим рукам и движениям. Это так хорошо и правильно, что я задыхаюсь от потребности сказать о своих чувствах.

Слова рвутся. Прикусываю губы, но это не помогает.

— Я люблю тебя, Гордеева. Так, что сдохнуть хочется, когда ты не рядом…

Голова начинает звенеть от подскочившего давления, и я, уже почти не отдавая себе отчета в действиях, перехватываю Асино лицо ладонями и целую.

Мягкие губки тают на моих губах вместе со снежными хлопьями.

— Мак…

Я ощущаю ее пальчики у себя на затылке. Они не отталкивают… Притягивают, зарываются глубже.

— Гав! Гав! — раздаётся неожиданное за нашими спинами.

И следом Ася падает в мои объятия, буквально повисая на руках.

— Что это было? — хлопая глазами, рвано дышит и также, как и я, вертит головой в разные стороны.

— Бани, Бани, непослушный мальчик! — несётся запыхавшееся из-за угла. — Ну что вы стоите, — а это с претензией, видимо, уже нам. — Ловите его! На дорогу выбежит.

— Не понял, — приходя в себя от романтического анабиоза, смотрю на Асю. — Бани, это что?

— Вон он! — вскрикивает Гордеева вместо ответа. — За красной машиной.

Я смотрю в ту сторону, куда она указывает и вижу уже знакомого мне старого пуделя.

— Постой здесь, — целую Асю в нос и срываюсь в сторону облезлого кайфоломщика.

На ходу отключаю музыку. Нужно запомнить, что Гордеевой манёвр понравился и повторить уже без Бани и сауны.

Добежав до машины, понимаю, что зря спешил. Пудель зацепился поводком за ограждение от автомобилей и убежать дальше уже никуда не сможет.

— Ну, брат, ты — говнюк, — качая головой, осторожно освобождаю его шлейку из плена. — Не зря тебя, как кошку выгуливают. Ты хоть понимаешь, сколько я эту девочку окучивал? А если бы тебе так? М?

Пёс поскуливая, заглядывает мне в глаза и виляет хвостом.

Ну дурень же ты, выросший на овсяной каше.

Посмеиваюсь сам с себя за то, что разговариваю с животным, но признаю, что ситуация с псом произошла мне на руку.

Не пришлось скатываться в тяжёлые чувственные объяснения и решения.

Сегодня ещё не время. Нас прервали на идеальном моменте «легкого романтического голода».

— Ах, спасибо вам, — ко мне подлетают старушка в небрежно повязанном на голову платке и Ася.

— Я же вам сразу сказала, — поглаживает плечо женщины Гордеева, — что Макс успеет до дороги перехватить. А вы бежали.

— Бани! — старушка подхватывает псину, прижимает к себе и целует в морду. — Испугал маму. Плохой мальчик!

Ася накидывает на голову капюшон и натягивает на руки рукава.

— Замёрзла, — я ее беру руки в свои, дыша на них горячим воздухом. — Давай, быстро домой.

— Да, — кивает она. — Что-то зябко. И ветер поднялся. До свидания, Валерия Павловна, — говорит старушке. — Мы пойдём. Холодно.

— Да, да, — соглашается женщина. — Спасибо ещё раз. Он же у меня один… — душещипательно прижимается щекой к уху собаки и треплет шерстку.

— Пожалуйста, — отвечаю ей, чувствуя в груди болезненный укол.

Мы отходим с Асей от воссоединившейся парочки назад к подъезду.

— А чего эта соседка твоя? — Спрашиваю шёпотом. — Правда совсем одна?

— Там история мутная какая-то, — косясь в сторону женщины глазами, рассказывает Гордеева. — Дочка ее в Германию уехала по студенческой визе. И через пять лет уже с дочерью вернулась и с мужем. А муж ну… прям ариец из советского учебника истории. Красивый, высокий, глаза голубые-голубые. Девчушка просто прелесть. Короче, зять не понял, за что теща его не взлюбила. Но уезжала дочь Валерии Павловны со скандалом и на следующий день, — тяжело вздыхая, жмет плечами.

— Да уж… — отзываюсь. — Страшное дело. С псиной, понятно, веселее…

Мы неловко улыбаемся, глядя на наши переплетеные пальцы.

— Ну иди, — с трудом отпускаю ее руку. — А то тебе нельзя мёрзнуть.

— У Лизы, — вдруг начинает Ася, — после завтра день рождения. Она приглашала нас с тобой вдвоём. И вот, я решила тебе сказать. Но, если неудобно, то идти совершенно необязательно, — добавляет поспешно.

— Пойдём вместе, — отзываюсь с готовностью и мысленной благодарностью маленькому миротворцу, которая сама того не зная, уже второй раз спасает мои отношения. — Что будем дарить?

— Я думала купить игрушечную кухню. Она давно просила, — отвечает Ася. — А ты можешь подарить что-то от себя или не париться.

— Завтра, — я смотрю на часы, примерно прикидывая, когда закончу все рабочие вопросы. — во сколько сможешь освободиться?

— У меня два дня выходных, — говорит Гордеева. 152e1bc

— Тогда я заеду около шести и поедем купим подарок, — выношу решение с небольшим нажимом в голосе.

— Хорошо, — улыбается Ася. — Тогда… Спокойной ночи…

— Спокойной ночи… — отвечаю. Борзея, последний раз ловлю ее губы в поцелуй и разворачиваю к себе спиной шлепая по попе для ускорения. — Беги…

Она, как смущенная девчонка, добегает до двери и оборачивается, пряча на губах улыбку.

— Пока, — машу рукой.

Хихикнув, она скрывается в подъезде.

Ощущая себя счастливым идиотом, жду, когда в окнах ее квартиры загорится свет и только после этого иду к машине.

Все хорошо же? Да. Прямо даже страшно сглазить.