Глава 41. Эмоции
Ася
— Обязательно попробуйте корпаччо, — советует мне мама Макса.
Я чувствую запах сырого мяса и срочно делаю несколько глотков сока.
— Чем вы сейчас занимаетесь? — вальяжно интересуется отец Царицына.
— Преподаю в ВУЗе несколько дисциплин, учусь в аспирантуре, — отвечаю, с легким вызовом. — Сею доброе, разумное и вечное.
— Похвально, — хмыкает он.
Макс незаметно успокаивающе гладит меня по бедру. Господи, это же настоящее издевательство!
А Макс… Я не понимаю, почему он не может просто встать, подать мне руку и увести отсюда. Ведь прекрасно понимает, как я сейчас себя чувствую. Или…
Ну нет. Макс бы не стал. Или стал? Он же не мог специально подстроить наш совместный ужин? Поэтому так торопился в магазине игрушек?
— Шампанского, Аня? — предлагает Мирослава Семёновна.
— Нет, спасибо, — качаю я отрицательно головой. — У вас какой-то праздник? — интересуюсь вежливо.
— Годовщина свадьбы, — выразительно осуждающе стреляет отец Макса в него глазами. — Тридцать лет.
— Поздравляю, — говорю обескуражено и тоже смотрю на Макса.
После этого уйти — это просто верх хамства. И я жду, как он будет разруливать ситуацию.
— Совсем из головы вылетело, — как ни в чем не бывало, Царицын уплетает салат. — Поздравляю. Может быть, после завтра со мной на Домбай полетите? Мам, ты же давно хотела покататься, а тебе, отец, я бы показал проекты гостиниц, раз уж ты согласился принять это направление…
— Нет, Макс, — отвечает он. — У нас ещё завершились не все переговоры с Айзенкоским. Его юристы творят какую-то дичь и трактуют условия договора, как хотят! — на глубине психует его голос. — А, вы, значит, упорная девушка, Анастасия? — он переводит взгляд на меня, и я на мгновение чувствую, кого именно старший Царицын винит в своих бизнес-неудачах.
— Не понимаю, о чем вы! — стискиваю вилку.
— Дамир! — предостерегающе повышает голос Царицына.
— А вообще, старается сгладить неловкость Макс. — Мне кажется, очень символичным, что мы встретились случайно в одном ресторане именно в день вашей свадьбы. Ведь если бы ты, папа, закончил институт, то мама успела б выйти за другого.
— Ой, — это правда, — она смущенно всплескивает руками. — Папа тогда мне нашёл какого-то майора. А мне все эти солдафоны, во где были, — проводит ребром руки возле горла.
— Это ты так плавно подводишь к тому, — напрягается отец Макса и кладёт руки, сжатые в кулаки на стол, — что не успела у тебя печать о разводе в паспорте просохнуть, как собираешься жениться второй раз?
— В подобной формулировке, — леденеет голос Макса, — это не твоё дело. — О браке и свадьбе я буду говорить только с Настей, а вам сообщу в случае положительного решения.
— Действительно, дорогой, — мать Макса накрывает ладонью кулак отца. — Будто тебя волновало мнение моего папы. Своровал паспорт и расписал нас…
— Здорово, — не могу сдержать я улыбки.
— Так я и не против, — ухмыляется мужчина. — Вот только заставил он меня подписать такое брачное соглашение, после которого любой нормальный мужик бы взбесился. О том, что в случае развода, Макс остаётся с тобой, — кивает в сторону жены, — и твоими родителями.
Я нервно пью сок из стакана, пока он не заканчивается.
Если Макс вдруг решил, что я сильная, он ошибся.
Нет, я могла бы простить его родителей за прошлое, и со временем вежливо общаться, но у меня никто не просил их простить. Более того, старший Царицын продолжает проецировать свои юношеские обиды на всех окружающих, не замечая, как сам сильно обижает близких. Я не собираюсь становится в этой семье «девочкой для битья».
Мать Макса бледнеет и пытается разрядить повисшую за столом тяжесть, подзывая официанта с просьбой принести чай и десерты.
— Как видишь, — она гладит мужа. — Никуда я от тебя не делась. Будем вместе внуков воспитывать.
Меня начинает мутить от всех разом обострившихся запахов, и боясь открыть своё положение, я подскакиваю со стула, извиняюсь и успокаивая себя подсчетом стуков каблучков по кафелю, дохожу до туалета.
Открываю воду и пью ее из-под крана. Нет, я — просто нервная слабачка. Идти против воли родителей — это очень тяжело. Это страшно, когда есть сила, способная за мгновение разрушить твой мир, за твоей спиной.
Через минуту в туалет врывается Макс и подлетает ко мне, обнимая за плечи.
— Родная, извини, — горячо говорит он мне в затылок. — Я вдруг подумал, что это правда судьба всем помириться. Но я ошибся. Если захочешь, мы можем даже поменять город или страну. Ты же хорошо знаешь языки, проблемы не будет…
— Макс, — мотаю я головой. — Сейчас просто отвези меня домой. Пожалуйста! Не хочу ничего говорить, решать. Мне страшно. Что в один день ты вдруг решишь забрать ребёнка! Это действительно мой самый большой страх. Твоей власти…
— Аська, я клянусь, — он разворачивает меня к себе и запальчиво зацеловыет лицо. — Я вас никогда не обижу. Я так вас люблю. Да, ошибаюсь, но лишь потому, что своих родителей тоже люблю. И ты должна меня понять. Но в обиду даже им не дам.
— А если я не захочу уезжать? — Спрашиваю, утыкаясь носом в его грудь. — Если мне нравится Россия, и наш город… Скажи мне только одно. — Я поднимаю глаза. — Эта встреча, она случайная?
— Фууух, — выдыхает Макс. — И да, и нет. Мать звонила, я спросил где есть хорошее европейское меню. Но не знал, что они сюда придут, и мы с тобой тоже могли поехать в другой магазин! — пытается оправдаться он.
— Ясно, — киваю. — Я хочу домой. Только нужно как-то вернуться и забрать вещи, — говорю страдальчески.
— Я забрал, — отвечает Макс, и я только сейчас замечаю в его руке мою сумочку.
До дома доезжаем в напряжении, только изредка комментируя музыкальные композиции, звучащие из магнитолы.
Меня швыряет из стороны в сторону эмоциями, я просто титаническим усилием заставляю себя сделать то, за что завтра себе буду благодарна.
Когда машина тормозит возле подъезда, я тянусь через коробку передач к Максу и прижимаюсь своими губами к его.
— Девочка моя, — он выдыхает мне в губы и расслабляется.
Несколько секунд мы убийственно-нежно скользим поцелуями, не углубляя их, в просто лаская друг друга.
— До завтра? — отстраняясь, спрашивает он с надеждой.
— Да, — киваю. — Пусть игрушки будут в машине, чтобы тебе было спокойнее.
— Да уж, — хмыкает Царицын.
Я поднимаюсь в квартиру, разуваюсь и, не зажигая света, бросаюсь к окну.
Отодвигаю немного занавеску и вижу, что Макс ещё не уехал. Щелкаю выключателем, и его машина начинает двигаться на выезд из двора.
До боли закусываю губу и глубоко дышу. Какая глупость…
Я и без всех этих фокусов знаю, что Царицын меня любит, но теперь выходит так, что я встала между ним и его родителями. И я прекрасно понимаю, что даже если мы сменим континент, родные никуда не денутся. Это несправедливо к маме Царицына, а с отцом у них бизнес.
Как долго мы снова будем держать удар, защищая своё право на счастье? И малыша не спрячешь. Рано или поздно они узнают.
Это очень опасно подпускать к своему ребёнку людей, которые не любят его родителей…
Так и не облегчив ситуацию раздумьями, я иду в душ, а потом долго ворочаюсь в постели, пытаясь уснуть.
Сны мне снятся беспокойные. В них я постоянно теряю то сына, то дочь. Забываю в торговом центре, оставляю в такси такси, почему-то отдаю соседям…
«Это же наш сын, — говорит в моем сне соседка. — Посмотрите, у него на плече пятнышко родимое, как у моего мужа.»
На этом моменте я просыпаюсь и резко сажусь на кровати, обнаруживая, что проспала почти до десяти утра.
Телефон разрывается вибрацией под подушкой.
— Алло, — я отвечаю подруге. — С именинницей тебя, моя хорошая!
— Аська, — вопит в трубку Маша. — У нас катастрофа! Нужно срочно найти торт с пони. Выручай. Я тебя умоляю!
— Ты не заказала торт? — удивляюсь я спросонь.
— Да ну нет, конечно, — фыркает она. — Лиза, Вадик, не трогайте кота! Потом расскажу, — выдыхает она. — А то у нас тут уже гости. Крестный с сыном пришёл.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Не переживай. И ещё, Маш, — говорю, смущаясь. — Я буду с Максом. (3303c)
— Ох, — выдыхает подруга. — Ну что с вами делать. Лизка будет рада. А воспиталки в саду до сих пор под впечатлением.
— Это он умеет, — фыркаю я, вспоминая вчерашних продавщиц, но тут же одергиваю себя.
Не нужно начинать новый день с таких мыслей. Ссориться перед детскими праздником, да и перед отъездом, очень плохая идея.