Глава 42. День вместе

Макс

От детского шума и лопающихся воздушных шаров звенит в ушах. С головы сыпется конфети, рубашка перепачкана следами от сладких детских пальчиков, а в моем бокале молоко. Да, вот такая концепция детского праздника. Из напитков только компот и молоко.

Именинница проявляет сегодня к нам с Асей высшую степень интереса. Постоянно спрашивает, когда уже можно будет поиграть с нашим маленьким, и что он кушает. Конечно это внимание просыпается в перерывах, между мыльными пузырями, дрессированным пуделем, бумажной дискотекой и огромным тортом в виде пони с радужной гривой, который мы с Асей искали по всему городу.

— Ну вот вы представляете, — мать именинницы как раз рассказывает гостям причину исчезновения первого варианта торта. — Паша на парковке остановился, и слышит, что кто-то заднюю дверь дергает. Ну как? Как можно перепуть обычную машину и такси? А тетка эта за сотню точно весила. Каак плюхнется на заднее вместе со своими пакетами, так весь торт и в кашу… И главное ещё требовала с нас компенсацию за пуховик! Нет! Ну что за люди.

Ася сидит на соседнем стуле, положив голову мне на плечо. Захар, тот которого я по началу сильно не взлюбил, оказывается крупным поставщиком продуктов со складами по всей России. Мы постепенно отделяемся с ним от общего разговора и переходим на темы о потенциальным сотрудничестве.

— Макс, — вдруг неожиданно трогает меня за локоть Ася и наклоняется к уху. — А почему ты меня не зовёшь с собой в поездку?

Вопрос ставит меня в тупик. С одной стороны, конечно, можно было бы взять с собой Гордееву. И каждую ночь проводить с ней, но с другой…

— Родная, понимаешь, — пытаюсь я объяснить. — Днём я буду очень занят. По вечерам работать с документами. А развлечений кроме лыж и сноуборда там практически нет. Оба тебе не желательны…

— Ладно, — она быстро снимает вопрос, — не напрягайся так. Я просто спросила. Никогда не была в горах.

— Мы обязательно съездим, — обещаю ей. — Только, скорее всего, в Сочи.

— Хорошо, хорошо, — она улыбается и легко целует меня в губы. — Останешься у меня сегодня?

Я, наплевав на все правила приличия и присутствие детей, жадно впиваюсь в ее рот поцелуем.

— Ты ещё спрашиваешь, — ласкаю губами по щечке и добираюсь до мочки ушка, — давай сбежим. Только вылет у меня завтра в двенадцать часов. Нужно не проспать.

— Звучит заманчиво, — мурчит мне в ответ Ася. — Я соскучилась…

— Черт… — я даже прикрываю глаза, пропуская по телу горячую волну возбуждения. — А как я то соскучился!

Гордеева, видя мое состояние, хитро посмеивается.

— И что? — ее рука скользит по моей штанине близко-близко от места, которое разрывает ширинку. — У Макса Царицына две недели был целибат?

— Да я больше ни на кого смотреть не могу, — шиплю ей в ответ. — А будешь задавать такие гадкие вопросы, отшлепаю. И не посмотрю, что беременна.

Мы экстренно со всеми прощаемся и, как несдержанные влюблённые в конфетно-букетном периоде, сначала бурно целуемся в машине на каждом светофоре, а потом по-полной отрываемся в лифте.

— Гордеева, — оставляю несколько коротких поцелуев на ее верхней губке, — мы так до квартиры не дойдём. Я сейчас нажму кнопку и загну тебя прямо здесь.

— Какой нетерпеливый дяденька, — дразнясь, она дует губки. — Придётся потерпеть. С беременными так нельзя.

— А, — доходит до меня, — вот в чем все дело. И часто тебя так накрывает? — интересуюсь ревниво.

— Второй раз, — отвечает она, прижимаясь ко мне всем телом. — Не боишься меня одну оставлять?

— Ась… ну извини, — убираю в лица пряди ее волос и глажу скулы. — Я же работать еду. А ты отвлекать будешь.

— Мне просто почему-то очень не хочется, чтобы ты уезжал, — вздыхает в ответ.

— То есть, когда ты от меня десять дней после ссоры бегала, все нормально было, — резонно подмечаю я. — А тут меньше недели…

— Ну вот понимаешь… — она вздыхает. — Это разные вещи. Когда ты можешь приехать и найти в любой момент, и когда между вами расстояние.

— Время быстро пролетит, — я успокаивающе глажу Асины волосы. — Пойдём, приехали.

Вывожу ее из лифта.

Гордеева открывает квартиру и оборачивается на меня.

— Ну пока… — хитренько.

— Я тебе сейчас покажу «пока», — вскипает в моей крови возбуждение.

Я подхватываю свою женщину на руки и заношу в дом. Конечно, лучше бы в свой, но не выгонять же мне ее завтра утром, чтобы уехать в аэропорт. К тому же Андрей должен привести на подпись документы, которые пока Гордеевой видеть не стоит. А то ее фантазия так разгуляется, что я точно не улечу.

Первый горячий раз нас накрывает прямо в прихожей. Я очень надеюсь, что розетки в Асиной квартире не сквозные, а иначе, соседские бабушки должны быть близки к вызову полиции или экзорциста от наших громких стонов.

Продолжаем мы в зале на дубовом обеденном столе и, конечно, разбиваем в дребезги вазу.

Ах, простите, Ираида Марковна, за осквернение вашего дома, но я мечтал об этом с первого дня знакомства с вашей внучкой.

И если тогда на подобный перформанс я прав не имел, то теперь меня ничего не может остановить, кроме здравого смысла.

Добираемся мы до кровати уже совершенно удовлетворёнными и моментально засыпаем, стиснув друг друга в объятиях.

Я первый раз за две недели сплю крепко и без тревожных сновидений, поэтому просыпаюсь, только когда Гордеева толкает меня в шипит, чтобы я выключил будильник.

— Завтраком покормишь? — привставая на локте, целую ее в щечку.

— Крекеры на тумбочке, — бурчит она. — Я готовить ничего не могу. Особенно по утрам…

— Ася, — я расталкиваю ее, не давая снова сладко задремать. — Я не понял. Чем ты питаешься? Ты должна за двоих есть!

— Это называется ток-си-коз, — тяжело вздыхая, прикрывает она глаза и кошечкой прижимается к моему плечу. — Звони мне каждый день, пожалуйста.

— Обязательно, — целую ее в нос и губы. — Я люблю тебя. Поспи тогда ещё.

Она сладко потягиваясь, зарывается в одеяло. Я напоследок вдыхаю ее запах с шейки и встаю с кровати.

Быстро принимаю душ, заказываю Асе завтрак из кафе, а сам пью только кофе, решая, что перекушу уже что-нибудь дома.

— Детка, — через час встреть курьера с едой, — говорю специально погромче, целую Асю в макушку и выхожу из квартиры.

Уже в аэропорту мне передаётся Асина нервозность. Но сколько я не пытаюсь, не могу найти для неё реальной причины, кроме одной. Оставляю Андрея, который любезно согласился подвести меня до аэропорта и проводить, присмотреть за вещами. А сам ухожу ближе к туалетам, где потише, чтобы набрать отца.

— Алло, — отзывается тот. — Вылетаешь?

— Да, привет, пап, я в аэропорту, — говорю ему и подбираю слова для следующей мысли. — Я бы хотел очень сильно тебя попросить, пока меня не будет, — говорю, заводясь и делаю паузы, чтобы не сорваться, — ни в каком виде не вмешиваться в мои отношения с Асей. Не обижать, не давать денег, не общаться…

— Я все понял, не продолжай! — рявкает, перебивая меня он. — Матери позвони, как долетишь.

— Спасибо, — говорю и кладу трубку.

Возвращаюсь в зону ожидания и понимаю, что звонок не помог. Странное тяжёлое чувство в груди никуда не делось.

— Посадку твою обьявили, — отвлекается Андрей от телефона, когда я подхожу к нему ближе. — Лети. Удачи тебе.

— Спасибо, — искренне жму его протянутую руку.

— Пиши, если что спорное, — говорит Андрей.

— Давай! — забираю у него свой чемодан и иду в зону вылета.

Уже хочется домой.