Глава 43. Чёрное и белое

Ася

Сегодня третий день без Макса. И хорошо, что он рабочий.

Покупатели помогают отвлекаться. Среди них есть несколько постоянных и интересных экземпляров.

Высокомерная старушка-интеллигентка, очень похожая на мою бабушку, которая обычно надолго теряется между стеллажами с жанром «эротика», но на кассу всегда приходит с томиком Пастернака, Блока или чем-то подобным, сетуя на то, что в наш век тотальной пошлости, так сложно найти стоящую литературу.

Дама бальзаковского возраста, которой, кажется, беспросветно изменяет муж, поэтому она с периодичностью пару раз в неделю обчищает отдел эзотерики, пытаясь отвадить соперницу.

Мужчина по имени Георгий, который по совершенно не понятной мне причине, женат на женщине, считающей книги пустой тратой денег. Девочки говорят, что поэтому раз в месяц он приходит к нам тратить заначку. И сегодня как раз такой день.

Я смотрю из-за кассы, как два абсолютно несчастных в семейной жизни человека просто разговаривают уже больше десяти минут.

Да, да. Та самая женщина с эзотерикой и мужчина с заначкой.

Они улыбаются, почти смеются. Явно друг другу симпатизируют.

И я, почему-то, очень боюсь, что сейчас они разойдутся каждый в свой дом и больше никогда не встретятся, а помочь им не имею права.

Отвлекаюсь на покупателей и боковым зрением вижу, как пара покидает наш магазин, так ничего и не купив. Меня до абсурда радует этот факт.

Потому что ей больше не нужно возвращать мужа, а он сегодня потратит заначку, напоив приятную женщину кофе…

Скорее всего, у них ничего не выйдет. Потому что обязательства окажутся сильнее. Дети, имущество, родители…

В таких случаях обычно философствуя, говорят о том, что люди бы изменили своё решение, зная, что их оставшийся срок жизни короток. Они бы выбрали любить и быть любимыми.

Это правда? Я не знаю.

К двадцати семи годам я так и осталась дальтоником, который с трудом различает полутона человеческих решений и поступков. Для меня гораздо важнее конечная цель, достигнутая честным путём.

Мне кажется, что у нас с Максом почти честно.

Уже который раз в день я захожу в его социальные сети и смотрю старые фотографии. Из поездки он шлёт мне фотографии в месенджер.

Очень скучаю.

Пользуясь тем, в магазине временно нет покупателей, наливаю себе чай и пытаюсь засунуть в себя хотя бы бутерброд.

— Это твой мужик? — с интересом заглядывает мне через плечо моя напарница. — Красивый, — резюмирует. — А у моего, — она хихикает, — одна фотка всего в обнимку с рыбой. Ща покажу тебе, — достаёт телефон и продолжает говорить. — Они зимой щуку поймали с отцом. Потом, как дети, вокруг неё хоровод водили, типо редкость большая, — скользит она пальчиком по экрану.

На секунду замирает, подгружая ленту и первая выпавшая фотография заставляет покрыться меня холодным потом и сжаться.

— Кто это? — спрашиваю охрипшим голосом и не могу отвести взгляд от бывшей жены Макса в лыжном костюме.

— Это одна бьюти-блогер, — отмахивается моя коллега, — вооот, смотри, — с гордостью подсовывает мне фотографию мужчины в обнимку с рыбиной. Десять кило.

— Здорово, — выдавливаю из последних сил улыбку и вскакиваю на ноги, потому что если сейчас не позвоню Максу и не услышу, что я его глупая и любимая девочка, то сойду с ума. — Мне надо… — говорю коллеге.

— Блин, тошнит да? — провожает сочувственным взглядом она меня. — Пройдёт. У меня с дочкой до третьего месяца всего было.

Я забегаю в подсобку и набираю номер Царицына.

«Абонент временно не доступен…» — отвечает мне механический голос.

Я набираю Макса несколько раз, а потом просто плюхаюсь на стул и начинаю рыдать.

Нет, он же не мог улететь с ней. Если даже они и в одном месте, то она сама прилетела…

И я почти искренне в это верю, но ревность скользкой змеей скручивается в моей душе.

Почему ты, Царицын, не берёшь трубку?!

Остаток рабочего дня я доживаю просто на морально-волевых и дома снова набираю Макса, чувствуя, с каждым звонком все больше унижения и отчаяния.

«А ведь в какой-то момент серьезно собиралась просто от него забеременеть и уйти. Или родить совсем без отца.» — напоминаю себе.

Но почувствовав снова, какого это быть с любимым, предыдущие мысли кажутся бредом.

Я успеваю натереть полиролью все поверхности и зеркала, постирать, повесить белье…

Макс перезванивает только поздно вечером. Говорит, что чуть не сошёл с ума, когда увидел мои звонки. Объясняет, что ветер накренил ближайшую вышку, и связь ловила очень плохо.

Я истерично вываливаю на своего мужчину тонну претензий, густо намешанных с волнением, подозрениями, и разбавленных слезами.

Царицын клянётся, что его бывшей с ним нет. Пытается выяснить откуда я это вообще взяла, но я почему-то молчу и не спешу выдавать свой источник информации.

Макс успокаивает меня, купает в нежности и признаниях. Обещает, что через два дня будет рядом. У них остался только один самый дальний объект.

— Пойдём смотреть нашего с тобой малыша, — убаюкивает меня его голос. — Я вас целую, Асенька, не волнуйся так больше. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — отвечаю я, крепко засыпая.

Утром первым делом я отправляю Максу сообщение со своим фото и иду в душ, боясь опоздать на работу. Лучше собраться пораньше, чтобы сэкономить время на токсикоз.

После водных процедур завариваю себе чай и беру в руки телефон, чтобы увидеть ответ Макса. Но его нет. Сообщение висит непрочитанным.

— Абонент временно недоступен.» — отвечает механический голос, когда я набираю номер Царицына.

Я собираюсь и иду на работу, уговаривая себя не нервничать и не фантазировать плохого. Но получается у меня очень плохо. Все валится из рук, болит голова и ноет живот.

Вечером нарушаю данное себе обещание не шпионить за бывшей женой Макса и, как самая настоящая мазохистка, нахожу в соцсети ее профиль.

Эмираты. Господи! Следом за фото в горнолыжном костюме идёт вереница из отеля в летних платьях.

Я нервно смеюсь над собой, но успокаиваюсь лишь минут на десять.

Страх и непонимание ситуации размазывают меня с новой силой. Потому что, в моей голове появляется новый полутон, когда было бы легче знать, что твой мужчина с другой женщиной, и у него все хорошо, чем волноваться реально о жизни и здоровье.

Моя сменщица воркует на кассе с кем-то из друзей мужа, и это очень хорошо, потому что нервы меня так подводят, что грохочет сердце и колотятся руки.

— Вот иногда полезно любить тещу, — глубокомысленно изрекает знакомый моей сменщицы. — У неё юбилей в этом году. Шестьдесят лет. И уперлись они с женой, прикинь, дай им ресторан, гостей. Теща ещё, как обычно: «Может быть, это мой последний юбилей». Короче, сдал я билеты. Накрылись мои горы в этом году юбилеем. А сегодня по телеку видел, что курорт закрыли. Где-то лавина сошла. Вот думаю, пойду тёще подарок куплю от себя…

— Простите, — подхожу я ближе к кассе, держась мокрыми руками за витрину. — А где вы говорите сошла лавина?

Говорю это, ощущая, как в затылке холодеет.

— Так Домбай же… — отвечает мужчина.

Мир вокруг меня начинает качаться. Уши спасительно перестают слышать, и я чувствую, как опасно медленно начинают моргать мои глаза.

— Ася, тебе плохо! — кидается ко мне сменщица и помогает осесть на кресло. — Водички принести?

— Телефон мне принеси, — мотаю я головой.