16

Птичка

Знаете, чего я больше всего в тот момент устыжаюсь? Того, что в моем воспаленном сознании вновь возникает желание использовать свою пресловутую волшебную палочку. С какой целью? Остановить время и, управляя вселенной, сделать так, чтобы вне стен этой ванной оно не учитывалось. Зачем? Потому что я хочу шагнуть в душевую кабину следом за Тихомировым. Поддаться тому, на что он меня провоцирует, а после стереть ему память.

Рассматриваю его обнаженное тело, словно пауза уже работает. Будто мне не придется за это нести ответственность. Без одежды Тимур еще сильнее впечатляет своими размерами. Он здоровенный.

Напряженный. Сильный. Красивый.

И там… Четыре года назад, в нашу единственную ночь, у меня не было возможности его разглядывать. Сейчас он мне ее предоставляет. Мне, конечно, не с кем сравнивать. И все же размер его пениса ввергает меня в шок. Неужели эта штуковина была во мне?

Краснею и задыхаюсь, осознавая возбуждение Тихомирова, и свою мгновенную отзывчивость на сей факт. Его член толстый и в стойке смирно почти достигает пупка. При движении слегка раскачивается, но упорно держится вертикально.

— Заходишь, Птичка? — спрашивает Тимур, прежде чем потянуться и опустить ладонь на смеситель.

Естественно, я сбегаю. С такой скоростью, что на пороге в спальню спотыкаюсь и чуть не стелюсь там ковриком.

Ни стыда, ни совести…

Ругаю Тихомирова. А сама? Что у меня есть кроме страхов и понимания, что завтра будет больнее? Ничего. Я реагирую. Я отзываюсь. И с неменьшим жаром желаю близости. С ним. Ведь за четыре года меня не заинтересовал ни один мужчина. Даже когда я попыталась взглянуть на Костю другими глазами, ничего не получилось. Нигде не откликнулось. А сейчас… Отдалившись от ванной, избавившись от визуального и эмоционального давления, тело еще дышит жаром, сердце распирает грудную клетку, а низ живота скручивает спазмами.

Войдя в кухню, испытываю удушающую неловкость под озадаченными взглядами Дианы и Инги.

— Тимур Муратович велел сегодня погулять с Мишей по округе, — подает голос няня. — А завтра, если малыш будет готов, поехать на несколько часов в центр развития.

Не знаю, что она хочет от меня услышать. Очевидно же, что девушка собирается исполнять указания Тихомирова. Ее попытка сделать вид, что мое мнение как-то учитывается, только сильнее злит меня.

— Не уходите далеко, — прошу сдержанно.

— Хорошо, — с улыбкой кивает Инга и протягивает Мише руку.

Я чувствую себя ужасным человеком, но мое сердце ревностно сжимается, когда сын охотно вкладывает ладошку и выходит с ней на террасу.

— Что происходит? — допытывается Диана, как только мы оказываемся одни.

Я возвращаюсь к готовке, но руки заметно дрожат. Не скроешь.

— Просто я ее не знаю и поэтому переживаю, — выдаю часть правды.

— О, ну я уверена, что Клинт выбрал одну из лучших, — рассуждает коллега, заворачивая в блин из цукини мясную начинку. — Она приятная. И Мише, похоже, нравится.

Проблема только во мне. Всем, оказывается, эта девица по душе.

— Ты лучше подумай, как тебя ценит Медведь! Он делает все, чтобы ты не волновалась о сыне. Где еще такого работодателя найти? — щебечет беззаботно Диана, а я едва зубами не скрежещу. — Нет, я понимаю, что это особое отношение. Но даже друзья детства не всегда проявляют такое участие. Уж поверь мне.

— Ты права, — все, что ей отвечаю, в надежде закрыть тему.

Благо мне это удается. Но остаток дня все равно провожу на нерве. Стараюсь не выказывать свое взвинченное состояние. Однако не уверена, что демонстрация веселья имеет успех.

Ночью же… Жутко стыдно перед самой собой, но я то и дело воскрешаю в памяти сцену в ванной и вчерашний поцелуй. Разбираю на молекулы каждую секунду. Не знаю: додумываю или действительно наедине с собой получается в мельчайших подробностях вспомнить взгляды и действия. Оцепить весь спектр произошедшего. Эмоции и ощущения, которые они вызывают, вновь не позволяют мне, несмотря на усталость, быстро уснуть.

* * *

Следующий день не легче. Вспоминая, как принимала решение лететь с Тихомировым в Майами, я начинаю серьезно сомневаться в собственной адекватности.

Радует лишь то, что Миша проводит много времени на улице. С улыбкой наблюдаю за тем, как они с Сашей гоняют вдоль океана воздушного змея.

— Слушай, Медведь так смотрит на тебя, — замечает Диана, глядя мне за спину. Догадываюсь, что на пляже появился Тихомиров, и тотчас прихожу в волнение. — Вы точно просто друзья?

Мало того, что эти самые взгляды кожей ощущаю, так еще любопытство коллеги вгоняет в краску. Зря я позволила себе надеть купальник. Кажется, будто голая стою. Странно, что в компании Саши и Бори такого чувства у меня не возникало.

Прежде чем успеваю себя остановить, оглядываюсь и так же быстро возвращаюсь в исходное положение.

Тимур реально таращится на мою задницу!

Изнутри бьет жаркая противоречивая волна. Осознаю, что жажду его внимания, и вместе с тем крайне сильно смущаюсь. Не только из-за Тихомирова, а в том числе из-за своих желаний и возбуждения, которое мгновенно разгорается внутри. Привыкла быть честной с самой собой, но с тех пор, как в мою жизнь вернулся Тимур, только и делаю, что изворачиваюсь и лгу.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — мурлычет Диана, напоминая о своем присутствии.

Только я собираюсь с помощью Миши состряпать занятой вид и избавиться от необходимости отвечать Диане или как-то комментировать происходящее, как сын подскакивает, отдает Саше змея и вприпрыжку бежит к Тихомирову.

Это еще что такое? Не хватало, чтобы он к нему привязался… Сердце стынет от одной мысли об этом.

— Полина?

— Что? — рассеянно отзываюсь и вынуждаю себя посмотреть Диане в глаза. Кажется, внутри нее встроен рентген-аппарат. — Да брось, он смотрит так абсолютно на всех, у кого имеется вагина, — пытаюсь отшутиться.

— Нет, не на всех, — улыбается, но мнения моего не поддерживает. Отчетливо читается в этой эмоции снисхождение. — У меня же тоже есть вагина. И у Инги, которая вообще — «свежее мясо». Но на нас он так не смотрит.

Упоминание няни молниеносно расшатывает мне нервы. Она провела с моим сыном два дня и, кажется, действительно ему понравилась. Я же своей неприязни не изменяю. Самой себе объяснить не могу, отчего так киплю изнутри. Стоило бы порадоваться, что они находят общий язык, и вынужденная опека над Мишей не приносит ему вреда. И все же… Инга жутко бесит меня. Одним своим видом.

— Перестань, — ворчливо бросаю Диане и фокусируюсь-таки на Тихомирове. Точнее, на том, как он слушает моего мальчика. Ума у него не хватает присесть перед ребенком, но сын запрокидывает голову и что-то ему рассказывает. — Пойду, заберу Мишу, чтобы он не надоедал его величеству чемпиону, — последнее проговариваю с издевкой.

Понимаю, что титул заслуженный. Более того, за этим званием стоит колоссальный многолетний труд. Однако в тот момент мне хочется хоть как-то его задеть. Вероятно, потому что задета я сама.

— Как ты научился так драться? — улавливаю по мере приближения вопрос, который задает сын. По тому, как старательно выговаривает каждое слово, с тревогой догадываюсь, что он очень сильно хочет подружиться с Тимуром. С другими нередко тараторит, а тут стремится быть понятым и вести диалог на равных. — Мы с Ингой сегодня за тобой наблюдали!!! Как у тебя получается?

И снова эта чертова Инга!

— Я тренируюсь много лет. Можно сказать, всю свою жизнь. Это все, что я умею, парень.

Парень? Серьезно?

Хочется фыркнуть. Наверное, это я и делаю, пока сердито растаптываю шагами песок.

— А меня можешь научить? — выдыхает Миша голосом, полным восторга и надежды.

Брови Тихомирова озадаченно сходятся на переносице. Он не отвечает, вместо этого просто изучает малыша.

— Медвежонок, — добравшись, опускаюсь рядом на колени и мягко разворачиваю сына к себе. Надо заметить, Миша оказывает сопротивление, что меня совсем уж удивляет. Кажется, что он не хочет меня слушать. Сталкиваюсь с подобным впервые. — Медвежонок, — терпеливо повторяю, оглаживая нагретые солнцем плечики. — К сожалению, Тимур не может тебя учить. У него сейчас очень напряженный режим дня. Он готовится к важному поединку. Но, как только мы вернемся в Россию, я обещаю, что отведу тебя в секцию…

— Я не хочу потом, — выкрикивает сын, не давая мне договорить. — Я хочу сейчас!

Капризы Мише не присущи. Поэтому отпор и требования, которые он выказывает, попросту выбивают меня из равновесия. Я не имею понятия, как реагировать.

— Не стоит отвечать за меня, — вдруг раздается над нами по обыкновению жесткий голос Тихомирова. Вскидывая голову, встречаюсь с его потемневшим взглядом. Он загораживает солнце, но сам ослепляет настолько, что глаза слезятся. — Завтра, после завтрака, приходи в зал, — проговаривает так же холодно и сухо, переключая внимание на Мишу.

— Ура, — подпрыгивает сын. — Мамочка, ты слышала? Я буду драться с чемпионом! Медведь против Медведя! Бомба!!!

Сглатываю, не зная, что сказать. Опуская взгляд, пытаюсь улыбаться.

— Да, — голос хрипит. — Очень круто, малыш!

Всеми фибрами души против, но не могу же я запретить, когда он так радуется. Какие я для этого найду причины?

Сердце вновь тревогой отзывается.

Раньше думала, что в состоянии уберечь своего малыша от всех бед и ненастий. Не учла, что в сферу моего влияния не входят чувства привязанности к другим людям. В таком возрасте психика ребенка подвижна и легко поддается коррекции, но я ни за что на свете не стану намеренно лить на Тихомирова грязь, как-то настраивать Мишу против него или использовать какие-либо другие манипуляции. Во всяком случае, агрессивных методов использовать точно не собираюсь. Разве что попытаюсь аккуратно и мягко охладить возникший интерес и восхищение.

— Медведь против Медведя? — повторяет Тимур, выказывая некоторую степень удивления.

— Ну, он же твой фанат, — поясняю резче, чем того требует ситуация.

Не произнося больше ни слова, выпрямляюсь и поднимаю сына на руки. Избегая направленного мне в лицо напряженного взгляда, спешно иду к дому.

— Почему ты злишься на Тимура, мамочка? — тихонько спрашивает Миша.

— Я не злюсь, — заверяю и корю себя за очередную ложь. — Немного волнуюсь, медвежонок. Но это не связано с ним.

— А с кем тогда?

— Я переживаю за тебя. Понимаешь, бокс — опасный спорт. А ты еще очень маленький. Возможно, сейчас не стоит…

— Я не маленький, — эмоционально возражает сын. — Я буду чемпионом!

— Ты уже чемпион, — напоминаю ему старое прозвище.

— Нет, — возражает так же горячо. — Ты обманываешь, — надо ли говорить, что подобное от Миши я слышу впервые? Возразить ничего не успеваю. Он вскидывает руки вверх и радостно заявляет: — Но я стану чемпионом!

Боже…