Глава 2. Красавица для Чудовища

Когда звонят в дверь, я вздрагиваю и разливаю на себя немного чая. Боюсь каждого звука после нападения этих упырей. До полиции дозвониться не получилось, но их примерный ответ я всё равно знаю заранее: «зачем брала кредит».

Потихонечку приближаюсь к двери и смотрю в глазок. В подъезде стоит Мария Александровна. В её руке пакет дорогой марки одежды из нашего салона. Я открываю и отхожу назад.

— Вот это да! Это уроды тебя так?

Она входит и касается подушечками пальцев виска, в который меня ударили. Синяк там будет однозначно. Уже, наверное, есть, раз она заметила. Я прикусываю щёку от боли, стараясь сдержать её внутри, чтобы не вызывать жалость.

— София, тебе стоит обратиться в полицию…

— Я уже обращалась… Им плевать.

— Если ничего не получится с материнством, то я помогу тебе с ними разобраться. Пойдём в прокуратуру! Это же надо! Руки прикладывают! Твари бездушные! А ведь уже и законы какие-то приняли, которые их деятельность ужимают…

На душе становится тепло от слов Марии Александровны. Вот только я в детском доме ещё уяснила, что доброта порой потом выливается таким долгом, что нужно быть очень осторожным с тем, кто пытается втереться к тебе в доверие. Поэтому я пытаюсь не проникаться симпатией к своей начальнице.

— Я тебе платье привезла из последней коллекции. Ты, главное, пойди умойся и замаскируй этот синяк. Хотя знаешь что?! Не маскируй ничего! Так шансов больше, что он тебя одобрит.

Жалость я вызывать к себе не хотела. А ещё так и зудело спросить — почему он столько денег готов выложить, если нуждается в суррогатной матери. Сейчас ведь есть специализированные агентства, способные найти любую.

— Почему вы думаете, что он заплатит мне миллион? — всё-таки спрашиваю я, ведь должна знать, что меня ждёт.

— Потому что там слишком много нюансов. Ну-у-у… Женщины у него нет, поэтому клетку для оплодотворения возьмут твою. — Сердце в эту же секунду делает кульбит, и всё нутро кричит, что я не должна на это соглашаться. Как я буду чувствовать себя, если оставлю собственного ребёнка?!

— Официально он всё проводить не хочет, юристы составят договор, конечно, но если через агентство, то ты точно не пройдёшь. Нужно иметь как минимум одного ребёнка. Ну и других заморочек тебя ждёт много, вроде того, чтобы во время беременности ты жила под крышей его дома, ела строго по диете, которую выпишет доктор, слушала классику, смотрела мультики… В общем, ты поняла.

Поняла. Лучше и не объяснить. Я буду принадлежать мужчине в течение девяти месяцев, пока буду вынашивать его ребёнка. И своего. А потом я оставлю свою плоть и кровь, и стану обязана делать вид, что моей частицы там нет, потому что продала ребёнка. Вот только стоит мне вспомнить, что на лекарства для Даши нужны деньги, а ещё желательно отправить её к морю на несколько месяцев, тяжко становится. Я должна согласиться на предложение. Коллекторам, если всю сумму платить, то нужно семьсот тридцать пять тысяч, с миллиона останутся деньги на Дашину реабилитацию. Не могу я отказываться из-за собственных предрассудков.

— А не поздно сейчас к нему ехать? — переспрашиваю на всякий случай.

— Ну если ты будешь тянуть резину, то станет поздно. Пока Алексей ждёт.

Я киваю и спешу в ванную. Смотрю на себя в зеркало. Синяк и правда уже проступил. И больно чертовски. К боли мне не привыкать — часто дрались в детском доме, — но мужчина ударил впервые. Обидно от этого и растрачиваются остатки уважения к мужскому полу, которых и так совсем немного после бывшего парня во мне было.

Выхожу из ванной и иду в комнату переодеться. Мария Александровна стоит в коридоре, прислонившись к стене.

— Должна тебя предупредить, что человек он очень непростой. Его называют Шрам. Он жесток, холоден и властен. Для него не существует понятия любовь.

С каждой новой истиной мне становится всё страшнее. Смогу ли я оставить ребенка такому человеку? Получится ли сбежать от него, если вдруг решу забрать малыша? Вопросов в голове много, но я надеваю это бирюзовое платье до колен с глубоким вырезом декольте, стараюсь прикрыть его, как могу, потому что я сейчас напоминаю девушку лёгкого поведения.

Распускаю волосы и расчесываю их. Пытаюсь прикрыть синяк, как только могу. Хочу сделать макияж, но Мария Александрова поторапливает меня.

— Не надо тратить время на косметику. Ему нравится всё натуральное. К сожалению, — с какой-то горькой ухмылкой говорит она, и я вспоминаю, что её шикарная грудь - силиконовая, а также беру на заметку, что у неё были или есть какие-то отношения с этим мужчиной.

— Я готова, — выхожу я, и ловлю на себе восхищённый взгляд.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Уверена, что рыбка клюнет на наживку.

Не понимаю, какая для неё выгода в этом сводничестве, но решаю не вдаваться в подробности. Всё, что сейчас должно меня интересовать — деньги. Я пытаюсь заглушить внутри себя сверчка Джимини*, но он не даёт никакого покоя, наступая на самые больные мозоли и мучая мою совесть.

* * *

Я сижу в своём любимом кресле и вспоминаю тот вечер, когда задумался о ребёнке. Не сам, конечно, — на мысль натолкнула Мария, — но я представил маленького карапуза, бегающего по дому, и понял, что совсем не против стать отцом. Воспоминания того дня начали мелькать перед глазами.

— Лёш, а ты почему не женишься? — спросила Мария, надевая свой шёлковый халатик и поправляя волосы.

— Действительно хочешь поговорить об этом?

— Тебе бы наследника завести… Я понимаю, что женщинам ты не доверяешь, но ребёнок… Это же такое счастье.

— Сама тогда почему сына родителям сплавила? Или хочешь его моим наследником сделать?

— Скажешь тоже… У моего сына наследства достаточно. Хотела дать хороший совет лучшему любовнику…

Комплимент, однако. Впрочем, мне всегда плевать было, сколько у неё там любовников кроме меня.

— Просто тебе уже тридцать два, почти возраст Христа… И жениться ты точно не намерен, а деньги-то твои куда пойдут? Знаешь, мужики обычно рано умирают…

Умирать я пока не собираюсь, старуха с косой обходит меня десятой дорогой, а вот слова Марии заставили задуматься. И теперь, когда я плавно приблизился к тому самому возрасту Христа и пару дней назад отметил свой тридцать третий день рождения в компании бутылки красного болгарского вина, я ощущаю треклятое одиночество всё острее.

До женщины мне нет дела. Каждая из них лживая. Рядом будет только пока видит выгоду, а чуть что не так, сразу начнёт искать себе новый полигон. Да и кто посмотрит на меня? Только охотница за богатствами.

Веки начинают тяжелеть. Тело растекается по креслу. Сегодня выдался непростой день. Еле как вырвал это треклятое разрешение на снос библиотеки в центральном сквере. Туда всё равно никто давным-давно не ходил, но зато меня выставляли Чудовищем, что оставляет людей без работы. Хотя я готов обеспечить их должностями в новом развлекательном комплексе, что будет там располагаться.

Вовремя вспоминаю о том, что моя же любовница привезёт мне девушку, желающую осчастливить меня, родив наследника. Всё ради денег, безусловно. Кривлю губы и уже хочу отменить эту встречу, потому что стрелки часов медленно подползают к двенадцати, а завтра с утра полно дел, но в ворота звонят.

Заставляю себя подняться на ноги и иду к домофону. Гляжу на экран. Изображение с камеры размазанное какое-то, наверное, из-за того, что моросит дождь, но я вижу Марию, поправляющую свои пружинистые локоны и запуганную девушку, что жмётся, словно её сюда на аркане притащили.

— Заходите. Альба на другой стороне двора, — отвечаю сухо и нажимаю на кнопку автоматического открывания ворот.

Сам спешу в своё любимое кресло. Свет в комнате падает так, что моего лица видно не будет. Нечего там смотреть. Сплошное уродство. Уродство, которое стало наградой, показав, что женщинам доверять нельзя.

Сажусь удобно и закидываю ногу на ногу. Слышу, как цокают шпильки по паркету. Мария никогда не разувается, впрочем, это был мой небольшой фетиш — нравятся женщины на каблуках.

— Как всегда у своего камина… — ворчит Мария. — Можно свет включу?

— Нет! — резко отвечаю я, и девица, что пришла с ней, вздрагивает.

— Лёшенька, не кричи, бога ради. На девочку сегодня коллекторы напали, так она собственной тени теперь боится.

— Ясно.

Мне плевать, по сути, кто на неё напал, и чего она боится. Она пришла сюда ради денег, и если меня всё устроит, то она их получит.

— Здравствуйте! — вздёргивает вверх подбородок незнакомка.

Сразу же отмечаю для себя, что она с характером. Мне проблемы лишние не нужны, поэтому я готовлюсь отказать ей, но Мария, словно чувствует это:

— Лёшенька, посмотри хотя бы на неё больше двух секунд.

И я смотрю. Ничего особенного. Единственное, что привлекает в ней — волнистые волосы цвета мокко, достигающие лопаток. Взгляд цепляется за серое пятно в районе виска: либо так падает свет, либо это последствия встречи с коллекторами. И если это второй вариант, то они пожалеют, что родились на свет. Кем бы ни была девчонка, и для чего бы она ни взяла эти деньги — бить женщину последнее дело. Мои люди непременно найдут их. У Олега, бывшего боксёра и моего приятеля, есть куча отличных бойцов, мечтающих набить кому-нибудь морду или сломать пару рёбер.

— Вот! Уже прогресс! Ты смотришь на неё дольше минуты! Лёша, она тебе подходит. Сто процентов.

Я замечаю, что девушка опускает голову. Она теребит пальцы рук, значит, нервничает. И это хорошо, потому что будь она уверена в себе, этакая охотница за золотом, я бы сразу прогнал её.

— Вы простите, я зря пришла… Не следовало соглашаться на всё это…

У девушки довольно приятный голос, но голова кругом от него не идёт. Я вырос из подросткового возраста уже давно. Раньше вполне себе мог приударить за ней, а сейчас…

— Так почему же вы всё ещё стоите тут? — спрашиваю, и она широко распахивает глаза и смотрит на меня. — Я умею разговаривать с незнакомыми людьми, не стоит удивляться.

— Я просто не знаю, что делать… Если я уйду, то уже завтра меня могут убить коллекторы, впрочем, я зря всё это говорю, потому что не хочу давить на жалость. Простите! У меня кружится голова, я говорю ерунду всякую. Простите…

Она разворачивается на месте, и я замечаю, что она босиком. Разулась, в отличие от Марии, значит, девочка скромная.

— Стойте!

И какой чёрт дёрнул меня остановить её? Девушка оборачивается, и я понимаю, что серое пятно было не игрой света.

— Завтра утром за вами приедет машина. Вам хоть есть восемнадцать?

— Д-д-да… — начинает заикаться она и скрещивает руки на груди.

— Будьте готовы к десяти ноль-ноль. Водитель поднимется на ваш этаж и позвонит в квартиру, чтобы в подъезде не встретились с коллекторами. Он отвезёт в медицинский центр, где вы пройдёте полное обследование. Там уже и решим, подходите ли вы на роль матери моего наследника.

— А договор?

Девчонка смелеет, и мне определённо нравится это, но я не собираюсь идти у неё на поводу.

— А договор будет только в том случае, если вы полностью здоровы и сможете выносить ребёнка.

Мария понимает, что ещё пара слов, и я могу передумать. Она чуть ли не пищит от радости, что я обратил на девушку внимание, и её реакция заставляет меня ухмыльнуться.

«Милая моя, я же знаю твои цели… Интересно, как долго ты продержишься?»

_____________________________________________________

* Джимини Крикет (также известен как Сверчок Джимини; англ. Jiminy Cricket) — девтерагонист диснеевского полнометражного мультфильма 1940 года «Пиноккио».