Глава 15. Излить душу

Уборка была запланирована на завтра, но я перенёс её, потому что решил установить по дому камеры наблюдения и пригласил монтажников, которые сделают это быстро и практически незаметно. В договоре с Софией мы подобного не оговаривали, но она же не думала, что я не побеспокоюсь о собственной безопасности?! В конце концов, я всегда могу оправдать свой поступок тем, что должен знать, что она и мой будущий наследник в безопасности. И всё из-за гада Борина, ведь он может ради своих целей кого угодно подставить, поэтому я не могу всецело доверяться ей…

Сижу в кабинете и время от времени тяну руку к телефону. Мне стало катастрофически недостаточно общения. Возможно, просто понравилась смелость Софии. До неё никто не умудрялся идти мне наперекор, спорить со мной и… Я всё же не могу удержаться и пишу ей.

Я: «Надеюсь, ты уже собираешься, потому что Владимир очень не любит, когда опаздывают».

На самом деле Владимиру глубоко плевать. Это я контролирую, чтобы время соблюдалось чётко. Для меня соблюдение дисциплины превыше всего.

Отвечает она быстро. Умничка. Привыкла к тому, что я не люблю долго ждать.

Кактус: «Владимиру не придётся ждать. Он останется доволен».

И я злюсь от этого её сообщения. Взрываюсь. Готов плюнуть на то, что через двадцать минут у меня назначена встреча с архитектором и инженером для утверждения окончательного макета торгового центра. Хочу поехать за ней сам и дать понять, что сейчас она принадлежит мне. Пока будет вынашивать моего ребёнка, и думать не должна о других мужчинах и об их удовлетворённом состоянии. Впрочем, я вовремя понимаю, что всё это бред. Она пока мне не принадлежит. Она не беременна. Оплодотворение с треском провалилось.

Я: «Ты ведь понимаешь, что я не ценю юмор?».

Кактус: «Даже не думала шутить».

Я стискиваю челюсти до скрипа зубов. Кожа на костяшках пальцев белеет. В грудной клетке спирает, отчего дыхание становится сбивчивым. Я смотрю в одну точку перед собой, и от неожиданности чуть ли не вздрагиваю, когда дверь в кабинет открывает запыхавшаяся секретарша.

— Алексей Фёдорович, я сказала, что к вам нельзя, но она не слушает и…

— Кто там ещё? — поднимаюсь я с места, готовый разнести в пух и прах любого, кто бы там ни был.

— Я, малыш. Соскучился?

Порог переступает она… Дрянь, из-за которой я потерял родителей. Сука, разбившая мне сердце и заставившая поверить в то, что любви нет. Стоит, одетая в дорогое платье от модного дизайнера, увешанная всякими брюликами, и смотрит на меня, хлопая ресничками.

Я хочу послать её вон, но не понимаю, что за чувства пробудились внутри. Смотрю на неё несколько секунд, а потом присаживаюсь в своё кресло.

— Всё нормально, Зоя Николаевна. Можете идти.

Секретарша уходит. Анна улыбается и подходит к моему столу.

— Вспомним молодость? — спрашивает она, вытаскивает из волос заколку, и они каскадом падают по плечам.

— Что ты тут забыла? — спрашиваю у Анны, отмечая, как уголки её рта изгибаются в недовольстве.

— Соскучилась, — прикусывает Анна губу, специально медленно, словно это способно произвести впечатление, и присаживается на стул.

— Соскучилась? Очень забавно. Десять лет сдерживала в себе своё «соскучилась», а тут вдруг решила наведаться, — с иронией отвечаю я, и понимаю, что уже десять лет нет моих родителей.

— Брось! Ты не из тех, кто склонен к мести… Я же знаю тебя как облупленного, Шрам! — она специально выделяет каждую букву моего прозвища, словно хочет напомнить, кем стала в моей жизни.

— Либо ты говоришь, зачем сюда явилась… Либо охрана вышвырнет тебя, как последнюю псину, — цежу сквозь зубы, глядя прямо в её глаза, где не осталось человеческих чувств. А может, их там никогда и не было.

— Даже так? Мило. Но раз ты не скучал, я, пожалуй, пойду. Просто хотела тебе сказать, что развелась. И выхожу замуж либо за тебя, либо за Борина… Решать тебе, милый!

— Пошла вон! — отвечаю коротко и ясно.

Дрянь поднимается на ноги и ухмыляется. Она ловко собирает волосы, как и были, и смотрит на меня пристально, так, что кажется, сейчас вся мерзость изнутри полезет наружу.

— Зря ты так со мной, Лёшенька, я же хотела дать тебе шанс… Но теперь тебя не удивит новость о том, что Борин сделал мне предложение.

Она разворачивается на каблуках и уходит, высоко подняв голову.

Не удивит? Да она меня в другую реальность швыряет своими словами. И я даже не знаю, что мне думать — Борин нашёл её, чтобы узнать тайны моего прошлого, или она сама нашла его, чтобы закопать меня глубже?

Чтобы хоть немного унять ярость перед важной встречей, я решаю написать Соне. Она становится своего рода антидепрессантом, избавляет меня от тяжелой ноши и дарует нечто, чего я не могу объяснить.

Пишу ей сообщение.

Я: «Надеюсь, ты поступила, как я и просил?»

Ответ приходит быстро, и несколько секунд я не решаюсь открыть сообщение.

Кактус: «Мы едем ко мне. Владимир любезно согласился помочь мне с осмотром сантехники, которая постоянно протекает».

Я закусываю губу изнутри и пялюсь в экран, слыша, что корпус смартфона начинает похрустывать. Почему меня так бесит тот факт, что Владимир будет наедине с ней, в её квартире, где я ни разу не был. Утешает только, что у неё менструация, и девушка неглупая для того, чтобы спать с кем-то, в то время, когда должна будет родить мне ребёнка. Или она слишком умная, как и Анна? Мысли закипают. Извилины начинают шевелиться. Слышу уведомление о входящем вызове от секретарши и нажимаю кнопку громкой связи.

— Да, Зоя Николаевна.

— Алексей Фёдорович, уже все собрались и ждут вас в зале совещаний.

— Конечно. Сейчас пройду.

Я уже встаю на ноги, и чёрт меня подталкивает посмотреть на экран телефона, где высвечивается сообщение от неё…

Кактус: «Кстати, месячные закончились, поэтому Вы можете назначить визит к врачу на удобное время».

Чёрт.

Теперь я начинаю злиться ещё сильнее на то, что она будет там… с ним… наедине…

* * *

Не люблю шататься по торговым центрам. Наверное, это заложилось в крови еще с тех времён, когда денег у меня совершенно не было, когда сбегала из детского дома и часами смотрела на витрины, понимая, что ничего не смогу позволить себе.

Владимир, оказывается приятным человеком, и когда я жалуюсь, что сантехника постоянно протекает, он предлагает свою помощь. И я не отказываюсь. Зачем?

Алексей ничего не отвечает, поэтому я смотрю в окно на типичные пятиэтажки, расположившиеся вдоль дороги. Народа на улице почти нет, потому что погода отвратительная, да и добрая часть людей сейчас на работе. Почему-то я даже начинаю тосковать по общению с клиентами и думаю, что пока не поздно, могла бы вернуться в магазин. Хотя вряд ли Мария Александровна примет меня обратно, а найти работу продавцом с хорошей оплатой очень трудно.

— Это нужный нам дом? — слышу голос Владимира и оборачиваюсь.

— Да. Вы только проедьте немного вперёд. До следующего подъезда. Вот тут, да.

Владимир паркует машину около подъезда, и мы выходим. Мне выделили квартиру в старой девятиэтажке, и хоть лифт есть, работает он крайне редко, поэтому несколько раз тщетно ткнув на кнопку его вызова, мы попросту плетёмся на шестой этаж пешком.

— Надо позвонить в обслуживающую компанию, — говорит Владимир, когда я открываю дверь.

— А что толку? Я звонила сотню раз, но ничего… Вы это… Не пугайтесь, ладно? Ремонт я сделать тут не успела, только обои содрала в коридоре. Обстановка так себе. В квартире жила одинокая бабушка.

— Меня не испугать плохим ремонтом, — улыбается Владимир.

У него довольно забавные ямки на щеках, но у Алексея они куда уместнее, придают его внешности какую-то гармоничность, что ли. Не понимаю, почему вообще сравниваю этих двух, поэтому открываю дверь и прохожу. Запах сырости тут же бьёт в нос. Скорее всего, снова что-то протекло, потому что пахнет мокрой штукатуркой и извёсткой. Захожу в ванную и скрещиваю руки на груди. Снова затопили соседи. Хорошо хоть текло в ванную, а оттуда в канализационный сток, а то нижние ещё за прошлый раз косятся на меня, а ведь тогда моей вины не было, просто унитаз прорвало.

— Вот такое у меня скромное жилище, — пожимаю плечами. — Надеюсь, вы и правда не испугались.

— Ты! — Владимир смотрит мне в глаза как-то особенно тепло.

Алексей вряд ли умеет так смотреть.

И снова я сравниваю.

— Что? — спрашиваю у него, не разрывая зрительный контакт.

— Ты. Я человек простой, со мной на ты можно.

— Со мной тоже, — облегчённо выдыхаю я и улыбаюсь.

— Ну так что? С чего мы начнём? — Владимир закатывает рукава рубашки.

— Я даже не знаю…

Начинаю размышлять, о том, что не такая уж хорошая идея была приглашать его сюда и писать об этом Алексею. Что он может там себе надумать? Аж пробирает до мурашек.

— Может, кофе? С сиропом… — предлагаю я, но чувствую, как сжимается желудок. Сейчас я высыпаюсь, а по вкусу предпочту горячий шоколад, которого у меня, к сожалению, нет, поэтому сама вряд ли стану пить кофе.

— Я сначала погляжу… У-у-у! Да у вас здесь трубы все менять надо. Ржавые, того и гляди, в руке развалится.

— У тебя, — без заминки говорю я и улыбаюсь.

— Я имел в виду этот дом. Думаю, что соседи по этой же причине затапливают.

— Нет, они алкоголики, — пожимаю плечами.

И наш разговор медленно переходит в русло — как я докатилась до того, что стала наложницей Алексея. Владимир не спрашивает, кем конкретно я прихожусь нашему большому боссу, а я всё равно бы не сказала. Вряд ли нас обоих погладят по головке за то, что перемываем косточки начальнику.

— Что касается коллекторов… — начинаю, решив рассказать о том, как героически Алексей избавил меня от них, но Владимир перебивает.

— Они были слишком трусливыми.

— Ты их знаешь? — изгибаю бровь и поджимаю губы.

— Я возил Олега и его ребят на разборки и выходил вместе с ними. Знаешь, коллекторы совсем не прочь помахать кулаками перед теми, кто слабее их, но когда встречаются с теми, кто…

— Значит, всё дело в рукоприкладстве?

Конечно, Алексей говорил о том, что его люди «поговорили» с ребятами, а я не настолько глупая, чтобы принять всё за чистую монету и подумать, что они общались за кружкой чая, но хотела убедиться в этом ещё раз.

— Понимаешь, они же проценты накручивают нечестно. Да и ты платить не отказывалась, могли прийти к общему решению, что пропускаешь платежи пару месяцев, а потом начинаешь платить. В общем, я их не поощряю. Рукоприкладство в этом случае было необходимостью постоять за честь женщины.

Мне стало приятно, и щёки тут же мазнуло румянцем.

— А Олег — это кто?

Не знаю, зачем спрашиваю, но мне вдруг становится интересно, умеет ли Алексей дружить. Если Олег не его товарищ, то значит подчинённый.

— Приятель Алексея Фёдоровича. Они с ним на ринге познакомились по молодости.

— На ринге? — переспрашиваю я.

— Алексей Фёдорович когда-то занимался боксом, а потом поссорился с родителями и решил зарабатывать на жизнь в подпольных боях. Вот там они и познакомились с Олегом, знатно начистив друг другу мор… лица.

Всё-таки Владимир невероятно приятный человек. Даже старается грубые слова при мне не говорить, хотя лицо мордой называет каждый второй.

Я узнаю немного правды о прошлом Алексея и начинаю думать о том, что ссора с родителями и заработок в подпольных боях, как-то связаны с той самой таинственной Анной, которая собиралась стать его женой, но так ей судя по всему и не стала.

Телефон в кармане куртки начинает вибрировать, и я подхожу к ней, чтобы достать его и посмотреть на экран.

Ветер: «Собирайся в клинику. Доктор назначил нам визит на 15:40».

Коротко и лаконично. Пока мы с Владимиром ещё в квартире, я решаю собрать кое-какие вещи, потому что немного времени есть. С содроганием вспоминаю о посещениях гинеколога. Интересно, что он теперь скажет, ведь получается, что от его ответа зависит, будем ли мы с Алексеем заключать новый договор и станем ли фиктивной семьёй.

«А вдруг после неудачи я стала бесплодной?» — начинает биться в голове пугающая мысль.