Глава 14. Одно дыхание на двоих

Захожу в библиотеку и обвожу её взглядом ещё раз. Кажется, стиль слегка монашеский. Посреди комнаты, у окна, стоит большой стол на мощных резных ножках. На столешнице замечаю стеклянную чернильницу, закрытую колпачком, и перо. Самые настоящие. Я такие только на картинках видела. Подхожу и касаюсь их подушечками пальцев. На губах тотчас расцветает улыбка. мне начинает казаться, словно попала в какой-то сказочный мир, далёкий от реальности. Тут так красиво, пусть и пыльно. Я чувствую себя уютно среди множества историй, которые так и просятся быть прочитанными. Взгляд касается огарка свечи на кованом подсвечнике. Кажется, кто-то любит читать при освещении от пламени свечи. Или любил когда-то…

Обе стены заставлены стеллажами, на которых стоят книги. Только самые лучшие, избранные, коллекции. Я достаю «Джейн Эйр» и провожу пальцами по выпуклым буквам названия. Пришла сюда, чтобы убраться, но хочу читать.

Присаживаюсь на огромный стул, на спинке которого вырезаны красивые узоры, что стоит у стола, и открываю первую страничку.

«В этот день нечего было и думать о прогулке…»

Я погружаюсь в чтение, понимая, что героиня со страниц книги практически моя родственная душа. Она сильная, несмотря на то, что судьба вынуждала стать другой. Некоторые моменты я перечитываю снова и снова, чтобы лучше прочувствовать и представить то, что пытается изобразить автор. На улице начинает темнеть, поэтому глаза быстро устают. Я собираюсь встать на ноги и чувствую, как вибрирует телефон в кармане. Достаю его и читаю входящее сообщение.

Большой Босс: «Как ты, Кактус?»

Поджимаю губы и чувствую, что на лице снова появляется улыбка. Кактус. Это немного милое прозвище. Даже не понимаю, почему оно слегка раздражало меня сначала.

Я: «Всё нормально. Хотела убраться в библиотеке, но зачиталась».

Мне хочется спросить, удалось ли ему уладить все проблемы, но я вовремя останавливаю себя. Не буду этого делать. Нельзя лезть в личную жизнь, об этом были чёткие указания. Решаю, что дочитаю книгу в комнате, а уборку сделаю в какой-нибудь другой день, поэтому встаю на ноги и выхожу.

Телефон начинает звонить. Я гляжу на экран и поджимаю губы.

Мария Александровна.

Как-то после её вчерашнего визита не хочется пока разговаривать, но я понимаю, что так вести себя неправильно. Она мне помогла, познакомив с Алексеем, поэтому я отвечаю и подношу телефон к уху.

— Добрый вечер, Мария Александровна, — произношу обречённым голосом.

— Привет, Сонечка! Как дела? Почему такая невесёлая? Наверное, гормоны из-за беременности?

Мне хватает несколько секунд, чтобы подумать над её словами. Скорее всего, Алексей и слова не сказал ей о том, что оплодотворение оказалось неудачным.

— Всё нормально. Я просто немного устала.

Я понимаю, что если он ничего не сказал, то и мне не следует трепаться. Это исключительно его дело, только он должен решать, кому говорить правду, а кому нет. Кроме того, возможно, новость о том, что оплодотворение будет естественным, совсем не понравится ей.

— Я хочу пригласить тебя на чашечку кофе, как будет свободное время.

— Мне нельзя пить кофе, — тут же обрываю я.

Почему-то внутри возникает отторжение к разговорам с этой женщиной. Я ревную Алексея к ней? Вряд ли. Но я более чем уверена, что она станет задавать неудобные вопросы, ответов на которые я не должна давать.

— Тогда молочный коктейль. Когда тебя там Лёшка отпустит?

— Я не знаю, я спрошу у Алексея Фёдоровича, но он требовал не выходить из дома без него.

— Вот же гад! Ну я сама с ним поговорю, если что. Ладно. Созвонимся ещё. Бывай.

— До свидания.

Я поджимаю губы и отключаю телефон. Вот только её разговора с Алексеем мне не хватает. Слышу, как шумят ключи, и открывается входная дверь. Иду к нему навстречу, чтобы рассказать о том, что Мария Александровна собралась побеседовать с ним на тему «не стоит держать девочку взаперти».

* * *

Я оказываюсь дома и убеждаюсь, что волнение оказалось напрасным. Всё в порядке. София выходит мне навстречу. Это даже немного странно, потому что я привык к тишине, что встречает меня в свои цепкие объятия.

— Алексей Фёдорович, — начинает София, прижимаясь к стене спиной.

— Я слушаю тебя внимательно.

Почему-то кажется, что она сейчас начнёт разговаривать на тему — как прошли дела, и я начинаю немного злиться на неё, но она удивляет меня.

— Мария Александровна звонила. Она не знает о том, что беременность оказалось неудачной…

— Не знает. А я должен отчитываться перед ней? — отвечаю ледяным тоном. Меньше всего на свете хочу разговаривать о собственной любовнице.

— Она предложила встретиться и поговорить с ней, но я сказала, что вы меня не выпускаете никуда из дома… В общем, она может позвонить вам, чтобы поговорить на эту тему, — тараторит она, прижимая к груди книгу.

«Шарлотта Бронте», — читаю я имя автора на обложке, и понимаю, что это за книга.

— Ты всё правильно сделала. Молодец. Чтобы ты знала…

Я вовремя останавливаю себя, потому что чуть было не проговорился о своих познаниях об искренних намерениях Марии и о том, что она шпионит на моего конкурента. Только сейчас начинаю задумываться, что Соня может быть с ней заодно. Вдруг она будет выпытывать у меня что-то, а потом передавать Марии или напрямую Борину?! Мне кажется, что в одно мгновение тело пронзило тысячей иголочек. Даже волосы будто бы наэлектризовались на голове. А ведь это я сам допустил большое упущение, что не стал отслеживать телефон Сони, и не установил в доме прослушку. Если она шпионка…

Я смотрю в её усталые глаза несколько секунд, а потом отворачиваюсь, двигаясь в свой кабинет. Замираю рядом на пару секунд. Мы дышим в такт. Кажется, будто у нас одно дыхание на двоих в эту секунду.

— Я звонил врачу. Он ждёт нас в клинике сразу, как только у тебя закончатся женские дни, — говорю ей низким голосом.

— Хорошо. Я уведомлю вас. Что будете на ужин?

— Я не стану ужинать. Спасибо. Перекусил по дороге домой.

Конечно, я не заезжал никуда по дороге домой, но не собираюсь привыкать к её готовке, да и к ней самой, потому что я предложил брак по контракту той, что может оказаться предательницей, и теперь не успокоюсь, пока не проверю о ней всё, что можно и не прослежу за каждым её шагом.

* * *

Странное поведение Алексея уже начинает входить в привычку. Он то оттаивает и начинает заботиться, то в мгновение становится суровым и говорит таким тоном, что промораживает до мозга костей.

Отказался от ужина?

Прекрасно!

В конце концов, за кухарку он доплачивать мне и не обещал. В голову вдруг приходит мысль о том, что я должна буду готовить, если соглашусь стать его женой.

По сути, мне нравилось предложение Алексея. Это почти семья. Она может стать настоящей, но регулироваться будет договором, который мы подпишем. По-моему, вполне себе здравый взгляд на жизнь. Ведь те, кто женятся и выходят замуж от большой любви, как правило, в девяносто процентов случаев разбегаются. Поэтому наш семейный союз мог бы оказаться куда крепче. Если только… Как подумаю, что он будет встречаться с любовницами, пусть даже на нейтральной территории, сразу щемит в груди. Это больные отношения — жить с одной женщиной и обеспечивать её, а спать с другими, как и наоборот.

Решаю, что времени подумать будет ещё немало, поэтому иду на кухню, достаю йогурт из холодильника и возвращаюсь в свою комнату, чтобы поужинать, дочитать книгу и лечь спать…

Утро встречает неприятным сюрпризом. Месячные закончились очень быстро, а это значит, что, скорее всего, весь цикл нарушен из-за вмешательств врачей. У меня так всегда бывает после посещения гинеколога. Вот и теперь чёрт его знает, как высчитать идеальный для оплодотворения день. Впрочем, это делать не мне самой, а врачу. Он, в конце концов, лучше меня знает, как выбрать и высчитать тот самый момент.

Я выхожу из комнаты, по пути решив вернуть книгу в библиотеку. Иду в кухню и замечаю на столе записку.

«Я уехал на работу. Сегодня приедет служба клининга, поэтому пару часов тебе лучше походить по магазинам. Деньги на карте. Пин-код пришлю в сообщении. Владимир подъедет к 14-00. Без него никуда не ходи».

Я закатываю глаза.

Он не мог сказать об этом ещё вчера?

Замечаю на столе карту, что лежала под запиской и тянусь, чтобы взять её, но понимаю, насколько это неправильно и неприемлемо для меня. Смогу ли я когда-то привыкнуть к тому, что денег более чем достаточно, если стану фиктивной женой Алексея? Или он будет выделять мне заработную плату? Столько вопросов в голове…

Передёргиваю плечами и думаю, что раз уж меня пытаются технично выпроводить из дома, я лучше поеду и проверю, как дела в моём клопушнике. Время от времени у нас краны прорывает, ведь всё старое, поэтому лучше следить. Если надолго задержусь в доме Алексея, нужно будет сдать квартирку.

Наливаю горячий шоколад, сажусь за стол и достаю телефон. Я хочу отправить ему сообщение, но какое-то время думаю, стоит ли это делать. И всё же решаюсь. Никто же не укусит меня.

Я: «Спасибо, конечно, но пока мы не подписали договор, и я не могу пользоваться Вашими деньгами. У меня ещё кое-что осталось с залога. Предложение воспользоваться услугами водителя очень заманчивое. Буду готова к 14-00».

Алексей не заставляет себя ждать. Вибрирует телефон в руке довольно скоро. Смотрю на экран.

Ветер: «Мы должны будем заключить новый договор, если оплодотворение будет естественным. Ты ведь не думала, что я не учту это?».

Во-первых, я его переименовала в телефоне. Всё потому, что у него переменчивый характер: то тёплый, южный, ветерок, то ледяной, северный, ветер. Во-вторых, я понятия не имею откуда столько недоверия. Не удивлюсь, если тут всюду стоят камеры наблюдения, даже в туалете. И это становится ещё одним поводом задуматься, готова ли я к такой жизни под контролем и вечным наблюдением.

Я: «Надеялась на Вашу осторожность, ведь мы оба понимаем, что я тоже не получу деньги, так как оплодотворение произойдёт не тем путём».

Вот только я понятия не имею, что он укажет в новом договоре… Что-то вроде: «Я Романова София продаю своего ребёнка, зачатого естественным путём, его отцу, который должен будет выплатить мне нн-ую сумму?». Мурашки бегут по коже. Предыдущий договор выглядел куда человечнее. По крайней мере, мне так казалось, хотя суть у него, конечно, остаётся одна.

Ветер: «Рад, что мы друг друга поняли. Спасибо».

Я корчу гримасу, жаль, что он не видит, и допиваю горячий шоколад. Вот умеет же Алексей вывести из равновесия и заставить опуститься с Олимпа, где было хорошо, и грёзы о семье без эмоциональных качелей утешали. Теперь я вернулась на Землю и снова начала окунать себя лицом в грязь. Моя мать тоже была суррогатной матерью, и мне очень интересно, что именно вынудило её отдать меня в детский дом, а не в семью, для которой я и была рождена.

Лениво поднимаюсь на ноги и иду к раковине, чтобы помыть кружку. На сборы у меня ещё три часа. Успею всё сделать.

Перед тем как пойти в комнату, захожу в библиотеку, чтобы познакомиться с книгами, которые там есть, и выбрать себе вечернее чтиво. Достаю книгу в потрёпанном переплёте и читаю её название: «Обитаемый остров». Открываю её, и на пол падает фотография. Старая, слегка пожелтевшая. Наклоняюсь и поднимаю её.

Снимку чуть больше десяти лет. Смотрю на молодого человека, искрящегося жизнью и женщину, которая обнимает его. Она старше его лет на пять, но, судя по тому, что её рука сжимает его колено, а его рука держит женщину за талию, могу сделать выводы, что они не родственники. И в этом парне я узнаю своего Большого Босса, Ветра, Шрама, Алексея…

Читаю на обороте: «Любимому Лёшеньке. Считаю секунды до нашей свадьбы. Анна».

Сердце стучит часто-часто, словно пытается вырваться из груди. Он был таким искренним. Лучезарность его улыбки даже старина снимка не затмевает. Интересно, умеет ли он улыбаться также и сейчас?

Убираю фотографию в книгу и вместе с ней иду в комнату. При удобном случае я непременно узнаю у Алексея, что случилось с этой Анной, и не из-за неё ли он закрылся в себе, став таким колючим.