Глава 17. Момент «Икс»

Я долго не решаюсь подняться на ноги и пойти в душ. Чувствую себя неопытной девочкой… Вот только когда была такой, чувствовала себя куда смелее. А сейчас я примерно знаю, что ждёт, и не очень-то хочу этого. Сердце замирает в груди от одной только мысли, что сейчас произойдёт. Однако я всё-таки встаю на ноги и иду в комнату, чтобы оставить там договор, взять полотенце с халатом и принять душ. У меня нет красивой одежды, и я не умею соблазнять. Страшно оказаться опозоренной.

Закрываюсь в душевой кабине и включаю воду. Она обволакивает всё тело, окутывает, словно кокон, и заставляет расслабиться. Негативные мысли понемногу исчезают, и я чувствую себя лучше. Даже тошнота и головокружение отпускают, и я не могу не радоваться этому.

Наступаю на прохладный кафель и обтираюсь полотенцем. Тщательно просушиваю волосы, насколько это возможно сделать, и надеваю шёлковый халатик. Смотрю на своё отражение в зеркале, раздумывая, следует ли сделать макияж… Или лучше попросить Алексея выключить свет? Я стесняюсь себя… Виктор, мой первый мужчина, говорил, что из-за лишнего веса у меня никогда не получится дойти до высшей точки наслаждения.

«Вот если бы скинула немного жирка с боков»…

Но только толстая ли я на самом деле?

Кусаю губу, не решаясь выйти. Снова начинает кружиться голова. В висках пульсирует. Я делаю глубокий вдох и поворачиваю дверную ручку. Медленно поднимаюсь на второй этаж и замечаю открытую дверь. Дыхание мгновенно перехватывает. Я замираю на месте и слышу, как стучит в ушах. Сердце трепещется так сильно, словно планирует вырваться наружу, пробив в грудной клетке громадную дыру.

Приближаюсь к комнате, с осторожностью делая шаг вперёд. Алексей сидит на кровати, и то что я вижу, вызывает смущение. Он в спортивных серых штанах, но без майки. По обнажённому торсу стекают капельки воды. Влажные волосы взъерошены и забавно торчат ёжиком. Он поднимает на меня взгляд, отрываясь от телефона, и тоже пребывает в неком ступоре. Я прикрываю за собой дверь и смотрю на него.

— Могу я попросить выключить свет? — спрашиваю, пытаясь подавить дрожь в голосе, чтобы не показаться трусихой.

— Шрамы… Ну да… Прости, что сразу не сделал этого.

— Нет-нет! Совсем не это… Просто я… Стесняюсь, — говорю честно, продолжая смотреть в глаза.

На груди у него тоже громадный шрам, и я понимаю, что это скорее последствие автомобильной катастрофы.

— Тебе нечего себя стесняться! Ты прекрасна!

Эти слова заставляют смутиться ещё сильнее. Где-то глубоко внутри я понимаю, что это ловкий ход, чтобы заставить меня расслабиться, но всё равно краснею.

— Ты ведёшь себя так, словно тебе не говорили это… Твой бывший… Неужели он был таким козлом?

Я судорожно сглатываю, приближаюсь к кровати и присаживаюсь рядом с Алексеем.

— Он был моим начальником, а я глупой девочкой…

— Сегодня всё будет по-другому! Я покажу тебе, что такое — быть с настоящим мужчиной… Только доверься мне, ладно?

— Я киваю.

Алексей берёт с тумбочки на столе пульт и выключает свет. Загорается мягкая голубая подсветка по потолку, словно россыпь звёздочек на тёмном бархате неба. Я улыбаюсь уголками губ, и чувствую его руку на своём колене. Его пальцы медленно сжимаются, плавно скользя вверх. Сердце бешено колотится. Уровень адреналина в крови резко подскакивает. Я поворачиваю лицо в его сторону, и наши губы встречаются в трепетном поцелуе, который усиливает головокружение, а внизу живота начинает стягивать всё тугим узлом и покалывать. Закрываю глаза, отдаваясь ощущениям, которые захватывают и обещают запомниться надолго.

* * *

Едва София появляется на пороге моей комнаты, я понимаю, что она боится. Вроде бы доктор сказал, что она уже не девочка, но ведёт себя иначе. Такая неопытная, смущённая и напуганная…

Стоит только ей признаться, что молоденькую девочку соблазнил начальник, и я понимаю, что по-настоящему первый раз у неё будет здесь и сейчас. И я должен не оплошать. Вот только страшно, что могу не справиться… Вдруг её оттолкнут мои шрамы или что-то ещё?!

Едва наши губы соприкасаются, все мысли тут же вылетают из головы. София отвечает с трепетом, словно маленькая влюблённая девочка, касающаяся губ жениха своими. И мне нравится это. Она чистая и невинная, словно ангел… Кажется, я даже допускаю на мгновение мысль о том, что она могла бы стать частью меня, заняв место в сердце, но тут же гоню от себя.

«Она может причинить боль».

Я не знаю истинных намерений Софии, ведь когда-то точно так же был уверен в Анне, а она предала. Едва образ женщины из прошлого возникает в голове, я отстраняюсь от Софии, будто бы получил удар в солнечное сплетение.

— Что-то не так? — спрашивает она, стараясь выровнять дыхание, а я смотрю ей в глаза, пытаясь понять, не поступит ли она со мной точно так же.

Как когда-то поступила Анна… Женщина, которую я любил… Ради которой фактически отказался от родителей.

— Лёшенька, всё хорошо будет! Мы с папой тебя тут не оставим! Давай, сыночек, вставай! Бой закончился!

Это был девятый бой подряд… С того момента, как Анна сказала, что уезжает с другим мужчиной, потому что ей не нужен нищеброд. И я сдавал позиции. Если бы не увидел отца с мамой в зале, может, уже и не было меня, но они пришли поддержать, и я бился из последних сил.

— Всё нормально. Прости, я просто вспомнил кое-что из прошлого…

— Мы можем перенести всё на завтра, — отвечает она, прикусывая нижнюю губу, и от этого, казалось бы, безобидного жеста, у меня всё напрягается внизу.

Сгораю от желания снова ощутить вкус её губ на моих, поэтому целую, зарываясь пальцами одной руки в её волосы, размещая ладонь на затылке, чтобы она не отстранилась. Страсть загорается внутри, разливаясь лавой по венам, заставляя утопать в этом моменте и забыть, что всё делается по договору.

Сейчас я люблю её, а она любит меня…

Это всего одно мгновение, но оно будет для обоих самым приятным воспоминанием. И я не стану вести себя, как требовательный козёл, которому только и нужно выполнить свою задачу. В конце-концов, я человек, а не бык-осеменитель.

Осторожно толкаю Софию на подушки, заставляя закинуть ноги на кровать, и нависаю над ней, упёршись локтями в матрас. Мои губы скользят по её шее, покрывая нежную девичью кожу поцелуями, а с её губ срываются сладкие стоны, подстёгивая меня действовать дальше.

* * *

Всё закончилось… Не знаю, сколько времени прошло, но я полностью расслабилась и утопаю в этом мгновении. Доктор велел полежать как минимум десять минут, что я и делаю. Мне хорошо. И в эту секунду я даже допускаю мысль, что люблю Алексея… Но это, конечно же, не может быть правдой, ведь за меня сейчас говорят эндорфины, выброшенные в кровь. Если бы только мой бывший начальник был таким же внимательным, нежным и ласковым, я не потеряла бы желание встречаться с мужчинами… Хотя, всё что ни делается, всё к лучшему. Я не уверена, что кто-то может сравниться с Алексеем. Сейчас он для меня центр огромной Вселенной, и меня тянет к нему неведомая сила.

Он лежит рядом, совершенно обнажённый, как и я, и меня охватывает паническое чувство стыда. Пусть мы оба и укрыты атласным покрывалом. Кажется, щёки горят, и я готова сказать спасибо за то, что свет сейчас не такой яркий, чтобы заметить это румянец. Не могу даже пошевелиться, а эйфория, от которой я только что таяла, словно мороженое под жарким солнцем, вдруг начинает быстро улетучиваться.

Прикосновения кончиков пальцев Алексея к моей руке заставляют посмотреть в его сторону. Сердце пробивает ещё один сильный удар. Я гляжу на него и снова допускаю себе мысль, что это мой мужчина.

Мой муж, которого я должна буду перестать стесняться, едва подпишу договор.

Мужчина, за которого я должна буду бороться…

Которому докажу, что не все женщины разбивают мужские сердце…

— Надеюсь, что когда мы станем семьей, вот такие моменты будут случаться чаще, — произносит он, и меня словно в огненное озеро окунают.

«Я тоже», — думаю я, но молчу.

— Если ничего не получилось сейчас…

— Я готова повторить, — перебиваю я, и понимаю, что сейчас с потрохами себя выдала, потому что дала понять, какой он превосходный любовник.

— Я надеялся на такой ответ… Мы могли бы не маяться с этим договором и прописать в брачном контракте, что в случае развода, дети остаются со мной.

— Дети? — переспрашиваю, пытаясь понять, не ослышалась ли только что.

— Если ты хочешь, чтобы мы с тобой делили эту постель, то, мне кажется, что одним ребёнком мы не ограничимся…

В Алексее произошли разительные перемены, и зная, какой он изменчивый Ветерок, я начинаю опасаться, что скоро грянет холодный циклон.

Натягиваю покрывало повыше, потому что пока не могу заставить себя перестать смущаться, и снова смотрю на Алексея.

— Ты бы не мог отвернуться?

Он хмурится. Несколько секунд разглядываю шрамы на его лице и убеждаюсь, что ничего безобразного в них нет. Вероятно, Мария Александровна желала запугать меня. И почему я в эту секунду подумала о ней? Мысль о том, что он с ней вытворял в постели то же, что и со мной, резко возвращает с небес на землю, и становится неприятно. Очень надеюсь, что их встречи останутся в прошлом.

— Я сейчас пойду разогрею пиццу… А ты пока оденешься. Тебе лучше полежать ещё, если ты хочешь, чтобы всё получилось с первого раза и в ближайшее время ничего не пришлось повторять.

Ну вот… Снова появились ледяные нотки в интонации, и это после того, что произошло с нами несколько минут назад… Мог бы подольше походить в прекрасном расположении духа. Колючка самая настоящая. Вспоминаю его «Кактус» и улыбаюсь уголками губ.

Пока Алексей одевается, я разглядываю его спину. В области правой лопатки тоже есть несколько небольших шрамов, и мне как-то даже страшно представить, что там за авария такая страшная была. В которой, судя по всему, и погибла Анна.

Алексей уходит, а я остаюсь одна. В ЕГО комнате. На ЕГО кровати. Улыбаюсь и позволяю себе ещё немного полежать, отдавшись во власть удовлетворения, которое до сих пор разливается по венам.

Когда я поднимаюсь на ноги, слышу вибрацию телефон, лежащего на тумбочке, и невольно бросаю взгляд на экран. Я не должна лезть в личную жизнь Алексея, но любопытство дёргает за ниточки, заставляя посмотреть. Я мучаюсь и борюсь с собой, поглядывая в сторону телефона.