Глава 25. Семья

Дверь открыта, поэтому звонить в домофон не приходится. Поднимаюсь на нужный этаж и стучусь кулаком по дверному полотну, потому что «звонок работает через раз», как однажды обмолвилась Соня.

— Ой! А я думала Владимир приедет, — открывает двери Лариса Петровна и отходит в сторону.

Я гляжу на неё несколько секунд, а затем киваю и принимаюсь снимать верхнюю одежду. В квартире, и правда, ужасно. Стойкий запах сырости категорически не нравится мне, и я не хочу, чтобы Соня проводила тут время. Непременно в ближайшее время займусь покупкой квартиры для неё, существование которой мы пропишем в брачном договоре.

— Алексей?! — выходит из комнаты Соня и прислоняется к дверному косяку.

Сейчас её волнистые шоколадные локоны распущены, и мне очень хочется запустить в них пальцы, останавливая руку на затылке, чтобы притянуть её к себе и поцеловать.

— Я сам не думал, что освобожусь пораньше… — пожимаю плечами. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Даже токсикоза нет.

Делаю выводы, что Ларисе Петровне известно куда больше о наших отношениях с Соней, чем следовало, а это значит, что следует проверить и её на связь с Бориным.

Я прохожу в комнату и опускаю голову, не без горечи осознавая тот факт, что условия проживания Сони были ужасными. При своём первом визите, я не разглядел окружение, а теперь расстроен, что позволил ей жить тут после оплодотворения. Однако от моего внимания не ускользает тот факт, что Соне удалось даже тут создать уют, развесив на стенах коллажи со щенками и яркими цветочками.

— Что-то случилось? — спрашивает Соня, садится на диван и скрещивает руки на груди.

Я уже заметил, что она делает так каждый раз, когда волнуется, поэтому должен поговорить раньше, чем она окончательно разнервничается или надумает себе невесть что.

— Моему информатору удалось выяснить настоящее имя суррогатной матери, что вынашивала тебя…

Из рук Ларисы Петровны выскальзывает чашка чая и разбивается. Соня глядит на женщину удивлённо, а потом переводит взор на меня.

— Кто она? — спрашивает Соня.

— Думаю, твоей воспитательнице есть что рассказать тебе, а я пока соберу стекло…

Я бы не стал этого делать, но мне нужно краем уха послушать, что эта женщина скажет Соне, возможно, ей известны имена биологических родителей…

Лариса Петровна благодарит меня и садится на диванчик рядом с Соней. А я принимаюсь собирать осколки, ухмыляясь тому, что припахал сам себя.

— Соня, твоя, точнее, моя… В общем, суррогатной матерью, что вынашивала тебя, была моя мать, — выдыхает она.

И я рад, что она честно признаётся сама. Решаю дать им пару минут и иду в ванную, чтобы найти какую-нибудь тряпку.

* * *

В голове не укладывается только что полученная информация. В ушах начинает шуметь. Голова кружится, словно я на аттракцион какой-то попала.

— Ваша мать вынашивала меня? — переспрашиваю и судорожно сглатываю тугой ком, застрявший в горле. — Получается, что вы моя сестра?

— Нет… Я не сестра, ведь мама была всего лишь сосудом. Она выносила тебя и дала тебе жизнь, но твои биологические родители другие…

Мне кажется, что в мгновение в комнате стало так жарко, словно она превратилась в адское пекло. Волосы намокли от пота, который ручейками потёк по вискам. Вытерев его, я смотрю на Ларису Петровну. Она теребит пальцами края своей кофты, не смея поднять на меня взгляд.

— Вы всё это время знали? — спрашиваю я, чувствуя себя то ли преданной, то ли наоборот…

— Я знала сразу, лукавить не стану. Я полюбила тебя, когда ты была ещё в животе у мамы. А когда её не стало…

Я шумно выдыхаю. Мы никогда не разговаривали о семье Ларисы Петровны, а теперь выясняется, что мать, выносившая меня, погибла.

— Как давно? — спрашиваю я и беру её за руку, чтобы успокоить. Я не собираюсь устраивать истерики на тему: почему мне не сказали раньше. Тому были свои причины, которые, чувствую, узнаю очень скоро.

— Через два года после твоего рождения. Списали всё на разбойное нападение, но я знала, что это не случайность. Я росла с бабушкой, которой с большим трудом удалось оформить на меня опекунство.

— Не случайность? Почему мои биологические родители не забрали меня? Кто убил вашу маму?

У меня столько вопросов в голове, что если я каждый озвучу, то не получу ответы, потому что они попросту забудутся.

Краем глаза замечаю Алексея, что прислонился к стене и смотрит на нас. Ему тоже интересно узнать, кто мои биологические родители. Или он уже знает?

— Твой биологический отец убил её… Не сам, конечно, заказал кому-то. Я в этом более чем уверена, — отвечает Лариса Петровна, и на мгновение в её взгляде просыпается такая ярость, что мне даже страшно становится. — Мама хотела лучшей жизни. Когда отец ушёл из семьи, она решила заработать денег суррогатным материнством, чтобы всем обеспечить меня… И она обратилась в агентство. Там её выбрала семья, которая нуждалась в ребёнке. Жена не могла выносить здорового малыша, в её утробе что-то случалось с плодом… Поэтому они решили воспользоваться услугами суррогатной матери… — Лариса Петровна шмыгает носом. — Мама была рада, что сможет сделать добро людям и тем самым заработать для нас. Беременность протекала хорошо. Мы уже придумали, куда поедем после родов. Чем больше становился живот, тем чаще я спрашивала, смогу ли увидеть сестру, но мама твердила, что там не сестра, а чужой ребёнок, просто она для него пока как няня или кормилица. За неделю до родов мама подслушала разговор твоего отца с врачом из клиники… Они готовились сразу после рождения к операции по пересадке костного мозга. Как оказалось, у них в клинике лежал больной ребёнок, и они решили родить здорового с помощью суррогатной матери, использовав новорожденного как расходный материал. Мама не могла этого допустить. Она сбежала в другой город, оставив меня у бабушки. Там родила. Несколько городов она объехала, чтобы замести следы, а потом вернулась сюда, чтобы спрятать тебя там, где отец не будет искать — у него под носом. Она боялась, что ты не выживешь после этой пересадки, не могла этого допустить. Отдав тебя в детский дом под чужим именем, она успокоилась. А твоим родителям дала фальшивую справку о том, что ребёнок умер при родах. Через два года её нашли убитой около подъезда. Мама даже деньги не забрала те, ради которых на всё это пошло, а они всё равно убили её…

Лариса Петровна вытерла слезу тыльной стороной ладони и выдавила улыбку. У меня в голове не укладывалось, что люди могут так поступать. Почему? Зачем? Как! Я ведь тоже стала бы их ребёнком. Я посмотрела на Алексея. Желваки на его лице дёргались, а руки были сжаты в кулаки. Мне кажется, стоит назвать имя моего отца, и Алексей разорвёт его на части. И я понимаю, что сам он станет хорошим папой для нашего ребёнка.

— Вы знаете имя моего отца?

— Ну конечно! Как не знать… Его знают все… Борин Игорь Николаевич.

Я смотрю на Алексея, глаза которого широко раскрываются. Неужели это тот Борин, о котором он частенько спрашивал меня? И что этот ужасный человек может сделать, если узнает, что я жива?

— Жена ушла от Борина как раз тогда, когда погибла мама Ларисы, — говорит Алексей. — Об этом писали во всех газетах. Видимо, с того момента его жизнь и пошла наперекосяк.

Я думаю о том, что моя мама может оказаться не такой уж плохой, но потом останавливаюсь. Наверняка она тоже знала об этой операции… И, честно говоря, у меня нет никакого желания знакомиться с биологическими родителями и налаживать с ними общение. После того, что я узнала, они умерли для меня навсегда.

— Я ничего не знала, — говорю Алексею. — Когда ты спрашивал меня, знакома ли мне фамилия Борин… Я не знала… Правда.

— Я тебе верю. Я и сам бы ни за что не догадался… — пожимает он плечами.

В двери звонят, и я вздрагиваю. Алексей открывает и впускает Владимира. Квартира потихоньку оживляется. Лариса Петровна тут же приглашает водителя выпить чай, и я замечаю, что он ей понравился. Кажется, Владимир моложе её лет на пять, но разве такая разница что-то значит?

Алексей предлагает поехать домой, и я с радостью хватаюсь за это предложение. Хочется отдохнуть от всего. Так странно, но по закону подлости, если негативная информация начинает рушиться тебе на голову, то происходит это как-то скопом, сразу всё и много.

* * *

Пока София прощается с Ларисой Петровной, и та извиняется, что ничего не сказала раньше, я пытаюсь переварить полученную информацию. Соня — дочь Борина. Моего конкурента. Пусть она и не знала, но она чертовски сильно связана с ним — кровными узами. Мне становится страшно интересно, как он отреагирует на то, что дочь жива и выходит замуж за его конкурента. Вот только одновременно я не хочу подставлять Софию под удар, хоть и сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить её и ребёнка. Я даже готов бросить всё и перебраться в другой город. Один хороший знакомый, как раз из Казани, Руслан Громов, он прекрасный инженер, и мы могли бы придумать что-то на территории его города…

Меня пугают эти мысли, ведь ради Софии я готов бросить всё и уехать. Всё, чем жил раньше. А чем я жил раньше? Если задуматься, то желанием отмщения и борьбой с конкурентом. Мы вечно тягались с Бориным, кто из нас круче… И ему непременно захочется надавить на больное, когда узнает, что я выхожу из этой безумной гонки. В висках начало стучать, когда до меня дошла истинная цель… Борин подговорил Марию склонить меня к рождению наследника, потому что он хочет навредить моему ребёнку, чтобы убитый горем отец оказался в щепки подавлен горем. Черта с два. Я и раньше догадывался о подобных целях, но сейчас чётко осознал их.

Когда садимся с Соней в машину, я гляжу на неё, такую потерянную и утопающую в собственных мыслях.

— Ты бы хотела познакомиться с родителями? — спрашиваю у неё, сам не зная, какой ответ жду в этот момент.

— Нет. Мне не нужны родители, которые собирались использовать меня как расходный материал, — пожимает она плечами. — А ты хочешь снова связать меня с твоим конкурентом и сказать, что был прав, и я слежу за тобой, чтобы передать информацию ему? — задаёт она встречный вопрос.

— Нет. Не хочу. Я хочу уберечь тебя от всего этого…

— Вот как? — переспрашивает София и улыбается как-то недоверчиво. — Ты вдруг решил поверить мне?

— Я слишком долго сомневался в людях, несмотря на то, что у меня есть хорошие знакомые, которые всегда помогали… Взять того же Олега… В общем, ты права: я решил довериться тебе. Но мы заключим брачный договор, чтобы капли сомнения не мешали нашим отношениям. Ладно? f6a461

София ухмыляется.

— Только если это поможет тебе.

Она кладёт мне руку на щёку, и все плохие мысли тут же развеваются. Я наклоняюсь и касаюсь её губ своими, нежно, стараясь насладиться этим мгновением, потому что впереди у нас будет целая ночь, когда мы сможем пылать от страсти друг к другу.

Но мысли о ночи удовольствия улетучиваются, едва мы приезжаем домой, и я вижу раскрытые ворота. Охранник лежит в своей будке без сознания. А в доме всё перевернуто вверх дном.

— Ты уезжаешь, София, — говорю я резко, без капли сомнения в голосе.

— Ты не можешь прогнать меня…

— Это всё не имеет значения. Ты уедешь для своей безопасности и безопасности ребёнка. Я увезу тебя на перекладных, и никто не будет знать, где ты находишься. Пока я не разберусь с твоим отцом и не поставлю Борина на колени.

Внутри всё кипит от ярости и горечи, что смешались воедино и заставляют меня вновь пережить боль потери. Я не хочу отпускать от себя Софию, но должен сделать это. Чтобы она и ребёнок не пострадали.