Глава 30. Скачок

Спустя три месяца

Соне удаётся убедить меня, что не все люди такие фальшивые и ненастоящие, как я думал раньше. Она делает для этого всё и даже упоминает моих родителей, которые были примером истинной любви и настоящей семьи. И я сдаюсь. Между нами до сих пор договорные отношения, но чувствую острую необходимость переступить эту черту. Вот только пока не могу подобрать правильных слов, ведь признаваться в любви всё ещё боюсь. И не потому, что я не верю своим чувствам… Я просто опасаюсь, что едва мы скажем друг другу эти слова, и всё пойдёт наперекосяк. Мы чувствуем друг друга и это главное.

Два месяца назад Лариса Петровна уехала к своей дочери, восстановив все документы, и София оплатила им ещё лечение в санатории, чтобы обе как следует отдохнули и восстановились.

С Бориным у нас наступило временное перемирие. Он ждёт, когда дочь сможет принять и простить, а я… Я пытаюсь разгадать, почему Мария вела двойную игру. Я мог бы прижать её к стене и пытать, но не хочу возвращаться к тому, отчего фактически ушёл.

Благодаря Соне.

Мне ничего не удаётся нарыть на Марию, чтобы уличить её в работе на кого-то ещё. Тот факт, что она хотела столкнуть нас с Бориным лбами признали мы оба. Только дурак не заметил бы это. Но зачем ей было делать это, я до сих пор не понимаю.

Сегодня Лариса Петровна и Даша возвращаются, и Соне захотелось поехать в аэропорт, чтобы встретить их. Отпустить её с Владимиром, хоть он в любом случае туда поедет, я не могу, поэтому стою и жду её в гостиной, поглядывая на часы. Она стала слишком медленная. Хоть живот пока не видно, но беременность сказалась на ней. И мне остаётся надеяться, что прежняя Соня непременно вернётся после родов. Хотя… Я буду любить её любой.

— Прости, что так долго… Я не могла решить, какую мне надеть кофту… — хмурится она и приближается ко мне.

Ловлю её за запястье, притягиваю и целую в губы. Поцелуй получается недолгий, но пропитанный эмоциями. Меня даже потрясывать начинает, как от выкуренной рано утром сигареты. Хотя… Курить я давно бросил. Просто не мог травить собственного ребёнка. Да и о себе следовало задуматься, ведь моим любимым нужен здоровый муж и отец.

Соня надевает пуховик, а я помогаю ей застегнуть замки на сапогах. Пусть громадного живота ещё нет, но я всё равно оберегаю нашего маленького наследника… или наследницу. И их маму.

Одеваюсь сам, и мы выходим на улицу.

Снег падает крупными хлопьями, выстилая бархатистые волны на не так давно почищенной дорожке. Соня восторженно улыбается и подставляет им лицо, жмурясь от лучей полуденного солнца. Скоро Новый год, и когда я замечаю, что у соседей во дворе стоит наряженная ёлка, и забор украшен гирляндами, думаю — а не заказать ли и нам украшение двора и дома. Соне бы явно понравилось.

— Мне хочется, чтобы на нашу свадьбу падал вот такой же снег! Даже не верится, что она будет уже через три дня, — произносит Соня, когда садится в машину. — Знаешь, в детском доме я всегда любила зиму… Потому что верила в чудо… В то, что однажды оно случится и в моей жизни, — произносит она, а у меня в душе так тепло становится, словно сейчас палящий зной за окном.

— Я тоже… Мы с родителями часто ходили на каток и катались на лыжах. Когда наш ребёнок подрастёт…

— Это будет здорово, — не даёт мне договорить она и чуть наклоняет голову набок.

Мне безумно нравятся её пухлые щёчки, которые сейчас раскраснелись от мороза. За последний месяц Соня слегка поправилась и переживает из-за этого, но я не перестаю говорить ей, что она прекрасна.

* * *

— Соня-а-а-а! — слышу крик, и внутри всё трепещется от радости.

Дашка бежит мне навстречу и утопает в объятиях, когда мы сталкиваемся. Владимир стоит чуть в стороне и держит в руках плюшевого медведя и букет хризантем. Мы с Лёшей тоже купили цветы и игрушку, но не стали доставать их, чтобы не вмешиваться в становление отношений Владимира, Ларисы и Даши.

— Я соскучилась! Соня, ты волшебница! Ты мамочку мою вернула! — целует она меня в щёку, а у меня слёзы текут из глаз.

На самом деле я совсем ни при чём, но следует ли сейчас говорить что-то лишнее? Вряд ли Даша, вообще, услышит меня в эту секунду.

Краем глаза замечаю, что Лариса Петровна приближается к Владимиру, принимает букет из его рук, и целует его в щёку. Ей придётся объяснить Даше, что это за дядя, но я уверена, что они быстро найдут общий язык и полюбят друг друга. У Даши будет полноценная семья, и папа, который непременно защитит их от всех невзгод. Как и мой Лёша.

— А у тебя будет ребёночек? Мама сказала, что у тебя будет ребёночек! — восхищённо говорит Даша.

— Будет… Через пять с половиной месяцев… Как раз в середине лета, — улыбаюсь ей в ответ и отпускаю, потому что Владимир приближается и протягивает ей медведя.

— Давай знакомиться, Даша? Дядя Вова купил меня для тебя, чтобы я веселил тебя и заставлял чаще улыбаться.

Даша щурится и смотрит на Владимира несколько секунд, а затем выдаёт:

— Если дядя Вова обидит маму, то я его выгоню, а тебя выкину! — в этими словами она берёт игрушку, и вокруг смеются все, кроме недоумевающего Владимира, который успевает подхватить общее настроение и поддержать смех через несколько секунд.

Мы идём из аэропорта, и я стараюсь поравняться с Ларисой Петровной. Я долго думала, как преподнести ей рассказ отца и своё решение дать им шанс… И решила, что следует поговорить с ней поскорее, чтобы никто другой не постарался.

— Лариса Петровна, я встречалась со своим отцом, — начинаю я, и чувствую напряжение, исходящее от неё.

— И? Что он сказал тебе? — спрашивает она, выпрямляя плечи.

Ей неприятна тема, но я не могу постоянно подстраиваться под кого-то. Не смогу избегать своих родителей или отказаться от общения с человеком, который стал мне очень дорог — с любимой воспитательницей и почти сестрой.

— Он рассказал мне всё… И то, что ваша мама попросту не поняла его…

— Ты хочешь общаться с ним? — напрямую спрашивает она, останавливаясь и заглядывая мне прямо в глаза.

— Не знаю… Мне кажется, что я готова дать им шанс…

— Тогда я не могу тебе помешать… Если ты считаешь, что он заслуживает твоего прощения, то должна простить его. Я никогда не смогу забыть смерть мамы, что случилась по его вине, но это ничуть не скажется на наших с тобой отношениях.

— Спасибо! — улыбаюсь я.

Мы с Ларисой Петровной обнимаемся. Я могу понять её. Не знаю, как поступила бы сама на её месте. Возможно, пыталась бы добиться справедливости, но в той ситуации были виноваты все.

— Только пообещай мне, что ты не будешь слишком доверчивой. Ладно?

Я снова начинаю кивать.

На стоянке мы вынуждены разделиться. Владимир отвозит Ларису Петровну и Дашу в их квартиру, где их ждёт небольшой сюрприз. Я решила немного повольничать, и так как у меня на руках были ключи, а я знала вкусы и предпочтения воспитательницы, потому что мы пару раз разговаривали об интерьере, я оплатила им ремонт в стиле ретро. Точнее, не я… Алексей. Вот только я рассчитывала, что непременно внесу лепту в семейный бюджет, как только рожу ребёнка и смогу устроиться на работу. Пусть Лёша и бурчит, что, согласно брачному договору, он полностью обеспечит меня и ребёнка.

* * *

Мне тревожно… Мария не показывается и не даёт о себе знать. Она словно испарилась, исчезла. Даже в магазинах у себя не появляется, потому что мои парни внимательно следят за её сетью. И мне страшно, что она может как-то попытаться испортить нашу с Соней свадьбу. Я думал, что иду на шаг впереди неё, но на самом деле всё совсем не так. Совершенно. Я просчитался, потому что ей воспринял пешкой Борина, а эта изворотливая змея работала на кого-то ещё.

Когда мы с Соней возвращаемся из аэропорта, я закрываюсь в кабинете и снова начинаю рыться в компьютере. Я уже и Олега задёргал. Даже ему не удалось найти на Марию ничего компрометирующего. Она бизнес леди. Чиста, как белый лист. Она и взятки никому не даёт. Единственные связи с богатыми людьми, которые удалось отметить, — общение с Бориным и со мной.

Я злюсь.

Готов рвать и метать.

Готов разнести тут всё.

Чертовщина какая-то.

И ведь Борин тоже роет на неё информацию. И ничего. Она чиста как стёклышко, тогда для чего пыталась столкнуть нас? Почему уговаривала меня завести наследника?

Мне даже на секунду становится страшно, что она могла попытаться впихнуть свою клетку для оплодотворения Сони, чтобы потом шантажировать меня, но я вовремя вспоминаю, что у нас было не ЭКО, а инсеминация, а это разные вещи.

— Лёш, можно к тебе? — слышу голос Сони за дверью и остываю.

Закрываю всё на компьютере и выключаю его. Все мысли пытаюсь собрать в кучку и сосредоточиться на женщине, в которой я нуждаюсь, и которая нуждается во мне.

Открываю кабинет и выхожу. Соня надела пижаму, которую мы выбрали вместе. Голубая майка в белый горошек и шортики с кружевами. Она выглядит очень соблазнительно, но все эти мысли отвлекают. Мысли о Марии и ком-то ещё… о том, кто её нанял, ведь она не сама решила провернуть аферу и прихлопнуть нас с Бориным одним ударом…

— Я не могу уснуть одна… А завтра у меня маникюр… — зевает она. — Ещё нужно будет поехать и проверить, всё ли нормально с платьем.

— С ним всё хорошо. В салоне ведь оставила. Хотя я говорил, что не стану заходить в твою комнату.

— Не ворчи.

Она обнимает меня, льнёт всем телом и кладёт голову на моё плечо. Рядом с ней мне гораздо спокойнее. Ради неё я готов мир перевернуть, горы снести если потребуется.

— Сонь, я хотел поговорить о брачном договоре…

— А что с ним не так? — спрашивает она, не поднимая голову.

— Да нет… Всё так, наверное… Но нужен ли он нам? Я понял, что я готов довериться… Уже доверился тебе, потому что если ты вдруг предашь, то не нужен мне этот договор… Да и жизнь не нужна.

— Я тоже тебя люблю!

Соня встаёт на цыпочки и касается своими губами моих. А у меня земля из-под ног уплывает.

«Я тоже тебя люблю», — снова и снова повторяется её голос в голове.

Раньше я думал, что такое только у женщин случается, когда бабочки в животе порхают и голова кругом идёт, но у самого громадные мотыльки вдруг раскрывают крылья и начинают пытаться пробиться сквозь кубики пресса, а голова кругом идёт, словно выпил бокал креплёного вина.

— И я тебя люблю! — шепчу ей в губы, продолжая целовать, наслаждаясь этим мгновением.

Все дурные мысли покидают голову. Мир останавливается к чертям. Руки Сони скользят по моим плечами, и я дурею. Подхватываю её за бёдра, стараясь всё-таки сохранять контроль и вести себя не как первобытный человек, чтобы не навредить ребёнку. Доношу её до дивана в гостиной и сажу себе на колени. Её пальцы путаются в моих волосах, а мои руки проникают под тонкую ткань майки, касаясь обнажённой кожи спины и бесстыдно скользя по телу…