Глава 29. Один на один с Чудовищем

— Ну здравствуй, Боров! — отвечаю я и чуть щурюсь.

Не знаю уж как это прозвище к нему привязалось, но оно тянулось за Бориным давно, и я решил, что раз он начал общение так, то следует не уступать. Тем более тут стоят ребятки с битами, и я должен всем видом дать понять, что не боюсь их.

— Испугался меня? — продолжаю глядеть прямо в глаза конкурента, присаживаясь за круглый стол напротив него.

— Ну что ты! Перестраховался просто… Не каждый же день сам Шрам приглашает на встречу… — Он глядит на ребят и кивает. — Всё нормально. Можете идти.

Они оставляют нас наедине. Несколько секунд длится напряженная тишина. Мы с Бориным разглядываем друг друга, оцениваем обстановку. Мне кажется, что конфликтовать он не собирается.

— Не обессудь, я мог бы и без этого представления обойтись, но после того как ты послал облаву на мой дом… — жмёт плечами Борин и кашляет в кулак.

— Облаву? Я? На меня это похоже? Это вы подослали ребят ко мне! — отвечаю я, но теперь уже сомневаюсь в произнесённых только что словах.

— Я что похож на малолетку? — спрашивает он, а взгляд сверкает яростью. — В любом случае со мной больше подобный фокус не пройдёт. Ты забрал моё место под строительство. Я забрал твоё. На этом считаю нашу битву оконченной. Ещё раз приблизишься к моей территории, я тебя уничтожу.

Я ни черта не понимаю, честно говоря… Раньше мне всё казалось более менее ясным, а теперь будто бы затолкнули в туман. После появления Марии сомнений даже не осталось в том, что Борин хочет меня задавить, а теперь я запутался. Гляжу на него, и ведь не врёт. Злится, словно и вправду это я на его дом напал.

— Мы должны кое-что прояснить… После того как вы подослали ко мне Марию… — начинаю я.

Что-то наш разговор не смахивает на беседу двух чудовищ. Даже странно как-то. Я думал, что мы на кулаки перейдём как минимум.

— Подослал… Она выполнила свою задачу с блеском, выяснила, что ты планируешь строить ещё один развлекательный центр… И где…

— А завести наследника это не вы пытались уговорить меня?! — хмурюсь я.

— Наследника? Ты в своём уме? На кой-чёрт мне сдался твой наследник? — Борин ставит локоть на столешницу и опирается на руку подбородком. — Что мне неизвестно ещё? — цедит он сквозь зубы, а я хмыкаю в ответ.

— Тогда начнём с самого начала… Я очень постараюсь не упустить какую-нибудь важную деталь.

Борин кивает.

И я рассказываю ему всё с самого начала, с того самого момента, как Мария начала уговаривать меня завести наследника. Его реакция на мои слова одна — удивление. И я уверен, что оно не наигранное. А ещё мне начинает казаться, что Артём прав — не такой уж и плохой человек этот Борин на деле, а слухи… Про кого их только не распускают журналисты.

— Ну знаешь, поверить я тебе не могу вот так, по щелчку пальцев… Я проверю всю информацию. Вот только одного не пойму, если ты и правда говоришь, что думал, будто я напал на твой дом, почему назначил встречу, а не попытался отомстить? Лично я думал, как бы тебя задеть побольнее за разгром в моей гостиной…

— Спасибо за прямоту.

Я ухмыляюсь и несколько секунд размышляю, стоит ли говорить правду. На самом деле мне даже как-то не верится, что Борин оказывается как бы и ни при чём, но хорошенько обдумав всё я понимаю, что для него и правда мелочно отправлять в мой дом людей, чтобы устроили там беспорядок. И я решаю, что могу быть откровенным, тем более София сама этого попросила.

— Потому что моя невеста ждёт ребёнка, и я больше не желаю ходить по острию ножа…

— Ну у меня тоже молодая невеста, так что я и сам подумывал завязать… До того момента, пока у меня погром не устроили… Кто это сделал я, конечно, выясню.

— Не сомневаюсь.

Мне даже смешно, что он говорит об Анне, как о своей невесте. Неужели не понимает, кто она такая на самом деле? Впрочем, время открыть ему глаза на правду будет… А пока я собирался сказать о Соне…

— Мы с вами скоро породнимся. И я сразу предупреждаю, если только посмеете навредить моей невесте или нашему ребёнку, я вас в порошок сотру.

Борин бледнеет. Желваки на его лице передёргиваются. Кожа на костяшках пальцев натягивается. Он злится на меня.

— Я бы не стал на твоём месте так откровенно угрожать! — рычит Борин.

— А я предупредил. Это не угроза. Это то, что я сделаю, если вы навредите ей, как однажды хотели сделать это, когда она ещё находилась в утробе суррогатной матери.

Глаза конкурента широко раскрываются, и, кажется, я даже слышу скрежет его зубов. Он глядит на меня напряжённо, сжимает руки в кулаки и щурится, чуть наклоняя голову набок.

— Повтори, что ты сказал! — цедит сквозь зубы.

— Моя невеста — ваша дочь, Игорь Николаевич.

Тут я ставлю ему шах и мат, потому как во взгляде Борина появляется такая тоска, что мне его даже жаль становится.

* * *

Просмотр фильма оказывается слишком неэффективным занятием. Он совершенно не помогает отвлечься от мыслей, назойливыми мухами лезущих в голову. Я быстро выключаю компьютер и принимаюсь ходить из стороны в сторону. Гляжу на экран телефона, словно что-то может измениться, и он засветится через двадцать минут после того, как Алексей уехал. Начинаю заниматься домашними делами и, кажется, время идёт чуточку быстрее, потому что мне приходит сообщение, и я бегу к телефону, оставленному на кухонном столе.

Алексей: «Кактус, у меня всё хорошо. Как ты?».

Я с облегчением выдыхаю… Мне очень нравится его «Кактус». Что может быть милее? И я набираю ответ.

Я: «Теперь всё нормально. Волновалась».

Ждать долго не приходится. Алексей присылает ещё одно сообщение.

Алексей: «Твой отец хочет встретиться».

Алексей: «Сейчас».

Сердце начинает биться с бешеной силой в груди. Они смогли договориться о чём-то? Мой отец не такой плохой, как думает Лариса Петровна? В ином случае Алексей вряд ли стал бы открывать ему правду обо мне.

Я: «Ладно».

Алексей: «Мы приедем через пятнадцать — двадцать минут».

Я сажусь на стул, опираюсь рукой о стол и погружаюсь в себя. Когда жила в детском доме, я мечтала встретиться с семьёй, но потом многое изменилось. Узнав, что меня родила суррогатная мать, которую убил биологический отец… Я просто потерялась. И теперь не знаю, смогу ли принять всё это. Даже если его мотивы были не такими пагубными в отношении меня.

Наверное, все пятнадцать минут я просидела, копаясь в собственных мыслях, потому что едва слышу шаги в прихожей, внутренне сжимаюсь в комочек. Руки предательски дрожат, отдаваясь вибрациями по всему телу. Мне страшно взглянуть в глаза отца. Его фото я уже посмотрела в интернете, но одно делать разглядывать безжизненный снимок, и другое — встретиться с ним вживую.

— Здравствуй! — говорит он, замирая на пороге.

И мы несколько секунд разглядываем друг друга, пока я не нахожу в себе силы, чтобы выдавить ответное приветствие.

Алексей приближается ко мне, пододвигает стул и садится рядом. Он берёт меня за руку, и я чувствую его поддержку рядом. Мне становится проще дышать вот так. Вместе с ним.

— Я думал, что ты погибла… И не надеялся когда-то отыскать, если бы я только знал… — говорит Игорь Николаевич.

— Вы присаживайтесь за стол… Может, чай? Кофе?

Я мелю какую-то ерунду, строю из себя приветливую домохозяйку, хоть и понимаю, что это сейчас неуместно.

— Спасибо. Я постою. Ты… Когда-то сможешь простить меня?

— За то, что хотели убить меня?

— Я даже не думал! — глаза Борина в мгновение темнеют. Алексей крепче сжимает мою руку. — Виктория всё не так поняла. Она услышала часть разговора… Когда Вадим, твой старший брат, заболел… — он прислоняется к дверному косяку. — Нам сказали, что можно родить здорового ребёнка и выделить стволовые клетки из его пуповинной крови. Мы с Таней, твоей мамой, ухватились за эту идею. Во-первых, мы хотели ещё одного ребёнка, а во-вторых, это был шанс спасти Вадима. Ему семь лет уже исполнилось тогда. Он всё понимал, боялся смерти. Виктория подслушала мой разговор с врачом, когда я говорил о том, что следует начать подготавливать Вадима… Чтобы пересадить свежие стволовые клетки… Но она сбежала. Мне не удалось выследить её. Сначала хотел начать угрожать, похитив её дочь, но трогать детей мерзко… В итоге она вернулась с какой-то справкой о том, что ребёнок родился мёртвым… Я пытался тебя найти. Делал всё возможное. Вадим гас на глазах. Мы хотели взять ещё одну суррогатную мать, но врач сказал, что уже поздно делать какую-то операцию… Через два года Вадим умер. Таня подала на развод и уехала в посёлок к своим родителям. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. И у меня даже не дрогнул голос, когда я позвонил ребятам и заказал женщину, что выносила тебя. Я хотел, чтобы они просто поймали её и выбили правду о том, что случилось с тобой, куда делся на самом деле ребёнок… Но она упиралась до последнего. И я дал зелёный свет на её убийство.

Мне тяжело. Я предполагала, что правда может оказаться такой суровой, но одно дело строить догадки, а совсем другое биться головой о глыбу правды, что сваливается вот так, внезапно.

И я, наверное, ужасный человек, потому что понимаю его. Я и сама, возможно, поступила бы точно так же в подобной ситуации, ведь когда твоя жизнь разрушена, теряешься… Не можешь контролировать себя и свои поступки. Я тяжело вздыхаю и гляжу на Алексея.

— Иногда всё совсем не так, как нам кажется, — качает он головой, не выпуская моей руки из своей.

— Если бы у вас появился шанс изменить всё, вы бы не стали убивать её? — задаю вопрос и гляжу прямо в глаза человеку, который точно является моим отцом, потому что мы с ним похожи внешне.

— Не буду лукавить… Я изменил бы только одно… Я потребовал бы ужесточить пытки и вытянуть из неё правду о том, что случилось с тобой на самом деле. Но я тогда действительно поверил, что ты умерла… Да я, вообще, мало что соображал в тот момент, поэтому не хватило сил узнать правду.

Я киваю. Он был искренен, не стал врать и говорить, что изменил бы этот момент. И я даже готова попробовать построить семейные отношения, но это окажется предательством по отношению к Ларисе Петровне. И я не знаю, что сказать.

— Ты сможешь когда-нибудь дать мне шанс? Захочешь ли встретиться со своей матерью? Ведь она ни в чём не виновата.

— Мне нужно время… Немного… Я обещаю, что подумаю.

— Большего я и не просил. Если что-то будет нужно, только дай знать. Я всё сделаю.

Я киваю. Не время сейчас строить из себя девочку, которая не примет помощи. Никому не нужны лишние разговоры.

Борин разворачивается на месте и уходит.

— Ты в порядке? — спрашивает Алексей, едва за Бориным закрывается дверь.

— Да. Всё хорошо. Спасибо, — улыбаюсь я, хоть на сердце тяжело.