Глава 32. Пора платить по счетам

Мы целую неделю проводим с Лёшей дома, наслаждаясь обществом друг друга и лишь изредка выбираясь в кино или театр. Я не захотела ехать куда-то в путешествие, потому что доктор посоветовал воздержаться от перелётов, а поезда Лёша по каким-то причинам не переносит. Вечером мы были на УЗИ, и доктор сказал, что плод чувствует себя прекрасно, вот только показываться маме и папе не планирует совершенно, не хочет раньше времени сдавать, кто это там прячется в животике. Да и разглядеть его практически невозможно, ведь он ещё такой маленький.

Если раньше мысли о материнстве не посещали мою голову, то сейчас я возвращаюсь к ним снова и снова. Я переживаю о малыше, хочу оберегать его и защищать… Я уже люблю его. И если бы сейчас Алексей сказал, что я должна будут отдать ребёнка ему, согласно договору, то я сделала бы всё, чтобы остаться рядом.

— Тебе обязательно уезжать на работу сегодня? — спрашиваю я, обвивая шею Лёши руками и утыкаясь носом в его плечо.

— К сожалению, я должен показываться хотя бы на собрании… Сегодня будет встреча с арендаторами, а мой заместитель и так бухтит, что я всё свесил на его плечи. Но я обещаю тебе, что как только освобожусь, примчусь домой. И мы сможем куда-нибудь пойти… Можно позвать Ларису Петровну с Дашей в кафе… Покушаем мороженое…

— Зимой? Мороженое? — наиграно хмурюсь я, а Лёша улыбается.

Он стал чаще улыбаться. Гораздо чаще, чем это было раньше. И я схожу с ума от его улыбки, от этого искрящегося взгляда.

— Ну вот… Владимир уже подъехал.

Я касаюсь уголка его губ своими, и когда Лёша пытается поймать меня, чтобы поцеловать, ускользаю от него.

— Остальное получишь потом, — хитро подмигиваю ему и прикусываю губу.

Лёша уходит, а я решаю пойти в библиотеку, чтобы почитать что-нибудь. Сегодня мне не хочется заниматься домашними делами. Кладу руку на живот, который заметен, кажется, только мне самой.

— Ну что, Крошка, почитаем сегодня «Приключения капитана Врунгеля»? Или, быть может, «Сказку о царе Салтане»?

Я решаю читать ребёнку вслух, заранее прививая, хороший вкус, ведь говорят, что уже с утробы он всё начинает слышать и запоминать.

* * *

Когда я выхожу за ворота, сталкиваюсь с колючим взглядом Анны. Она приближается ко мне и замахивается, чтобы дать пощёчину, но я перехватываю её руку и щурюсь, разглядывая желчь, что сочится из неё наружу. Эта озлобленность всегда была в ней, вот только я не замечал раньше. Был влюблённым идиотом.

— Ты тварь! Что ты наговорил Борину? Почему он выбрал свою кошёлку старую вместо меня? Это ты во всём виноват! Ты, Шрам! — шипит она.

У меня звонит мобильник, и я мельком гляжу на экран. Мария. Даже ухмыляюсь тому, что вторая змея выползла так вовремя.

Владимир подъезжает и останавливает машину у забора, мигая мне фарами. Коротким кивком даю ему знак, что сейчас буду.

— Ты мне должен! Я с тобой лучшие годы потратила! Я тебя всему научила! Кем бы ты был без меня? Ты мне должен, Лёша! И я не оставлю тебя в покое, пока не вернёшь должок… Ты со мной лишился девственности, а это дорогого стоит… — кричит Анна.

Я ухмыляюсь и думаю, что она ещё насобирает.

— А знаешь что?! Я не дам покоя ни тебе, ни твоей супруге! Я вам прохода давать не буду!

— Что ты хочешь? — цежу сквозь зубы, чуть приподнимая подбородок.

Она косится на мою машину и несколько секунд думает. И я уже заранее понимаю, какую цену она запросит. Даже смешно становится, что человек так дешево себя оценивает.

— Так как моя малинка в ремонте, отдай свою машину. Я её продам, когда малинка в строй вернётся, и вырученные деньги окупят время, которое я убила на тебя.

Только сейчас замечаю, что она приехала сюда на такси, которое стоит на обочине дороги. И мне становится чертовски смешно, но я достаю ключи из кармана пальто и кидаю в её раскрытые ладони. От этой машины я хотел избавиться уже давно и купить новую, мне даже не жаль отдать её бывшей… Это будет подачка…

— Вот твоя цена! — говорю с омерзением.

Мне хочется, чтобы она жила с этим и постоянно вспоминала, что у неё есть ценник. Хочу, чтобы в её голове отложилось, кем её считают. Продажной дрянью.

Глаза Анны сверкают. Видимо, ничего подобного она вовсе не ожидала. Она прикусывает губу и довольно улыбается, и на секунду во мне просыпается зверь. Эти угрозы, что она будет ходить по пятам и портить наши с Соней жизни, а еще смерть родителей, всё переплетается в один клубок, и я хватаю её двумя пальцами за подбородок, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Ещё раз увижу тебя… и уничтожу!

Я отмечаю страх в её взгляде. Анна не думала, что я могу быть таким. Я и сам считал, что зверь остался в прошлом, но если что-то угрожает жизни или покою Сони и нашего с ней ребёнка, я всегда буду вгрызаться в глотки.

Сажусь в машину Владимира и замечаю, что Анна с жадностью ходит вокруг ласточки, которая служила мне верой и правдой шесть лет. Пусть обвыкается и валит. Навсегда из моей жизни.

Владимир, как и полагается, молчит. Мы уже на половине пути к офису, когда телефон снова начинает вибрировать в кармане.

Мария.

Я отвечаю, пока эта гадина не решила снова сбежать куда-нибудь и скрыться.

— Ну здравствуй, Лёша! Скучал? — спрашивает она.

— Истосковался весь… А ты, видимо, скучала, — задаю ей встречный вопрос.

— Как без этого, милый! Я по тебе одиннадцать лет тосковала и скучала… И вот теперь наступил сладостный момент долгожданной встречи…

Я ни черта не понимаю из её слов, если честно. Что за чушь она, вообще, городит?

— Ты пьяна? Тебе стоит только ответить, на кого ты работаешь, Мария! — говорю я, даже не надеясь услышать правду.

Ну, а вдруг?

— На справедливость! — цедит она сквозь зубы. — Что было одиннадцать лет назад, Лёша? Вспомнишь?

Авария. Я никогда не смогу её забыть. Авария, в которой я потерял свою семью и веру в чудо. Этот день не исчезнет из моей памяти. Ни-ког-да.

— Тебе известно, что помню… Как это касается тебя?

Я пытаюсь найти ответ на этот вопрос у себя в голове, но ничего на ум не идёт. Каким образом Мария связана с той аварией?

— Вот именно, мой милый! Была авария! В которой погиб мой мужчина. Отец моего сына. Я была беременна, на четвёртом месяце, когда мне позвонили и сказали, что он умер! Из-за богатенького падонка, которому своя жизнь важна не была!

В висках начинает стучать.

— Вова, разворачивай к дому! — командую я, прикрывая динамик рукой.

Мне страшно, что эта дрянь могла приехать к Софии и навредить ей. Возможно, ей удалось каким-то образом обмануть охрану и проникнуть в дом.

— Знаешь, как это сказалось на моём ребёнке, Лёша? Он родился с отклонениями, которые не поддаются лечению, потому что я ревела сутками напролёт! Я жить не хотела… Ты думаешь, что я стала бы унижаться и спать с тобой просто так? Я просто хотела отмщения.

— Где ты находишься? Нам следует поговорить!

Я не знаю, можно ли наладить контакт с психами, помешанными на одной идее, понятия не имею, но мне следует как-то разобраться с ней потому что, если не разберусь я, она может навредить Соне, у неё ведь сейчас примерно такой же срок…

— Именно потому ты пыталась убедить меня завести наследника? Хотела, чтобы и он родился с отклонениями? — спрашиваю у неё, и на минутку в трубке виснет тишина.

— Я не такая жестокая, как ты думаешь. Я специально выбрала Соню… Она умная девочка. И в тебя бы она никогда не влюбилась… Она не будет страдать, когда ты сдохнешь, Лёша!

«Ошиблась, милая, она влюбилась в меня!», — так и рвётся с языка, но я никогда не произнесу это вслух, потому что не хочу подставлять Соню под удар.

— Сдохну? Ты серьёзно думаешь, что я собрался на тот свет? — ухмыляюсь я.

— В твоей машине перерезаны тормоза, поэтому отправишься, даже если не хочешь этого… Передавай привет моему Виталику и скажи, что я, наконец, отомстила за него и за ребёнка.

— Видишь ли, кое-какая часть правды тебе всё-таки не была известна… И пока я не сдох, я тебе скажу — твой Виталик был наркоманом. Он умер от передозировки за рулём, потому и не справился с управлением. Так уж вышло, что я сам долгое время винил себя… Я перерыл всё, думал, что это отец виноват в аварии, что это он отвлёкся на меня и вылетел на встречку, но мне удалось поднять все архивные записи! В аварии был виноват твой жених, который скончался за рулём от передозировки! И в том, что ребёнок родился нездоровым виновен не стресс, а наркотики, которые принимал его отец!

Мария замолкает.

Шах и мат.

Вот только… У меня обрывается всё в душе, когда я понимаю, что в эту секунду в моей машине едет Анна, и получается, что я неосознанно подписал ей смертный приговор. И если она погибнет, я даже представить боюсь, что будет… Смогу ли я простить себе это?

* * *

У меня внутри появляется дурное предчувствие. Я откладываю книгу в сторону и иду на кухню, чтобы попить воды. Когда слышу свист тормозов и сильный удар, где-то со стороны дороги, приближаюсь к окну и отмечаю, как переполошились охранники. Они все собрались у забора и выглядывают за него.

Что-то случилось совсем рядом… У меня внутри начинает пульсировать страх. И хоть я умом понимаю, что Лёша уехал уже давно, очень сильно боюсь, что с ним могло что-то приключиться.

«А ты сдохнешь, как псина, Шрам», — звучат в голове слова цыганки, и я начинаю быстро одевать тёплую одежду.

Выходить в халатике на мороз очень глупо. Я надеваю утеплённые джины, кофту, шапку, обуваю сапоги и на ходу застёгиваю пуховик.

Скольжу по дорожке, приближаясь к заборчику. Охранники активно обсуждают, стоит ли выйти и помочь.

— Что там случилось? — спрашиваю я, приближаясь к калитке.

— Машина босса, — говорит один из охранников, а потом переводит внимание на меня.

Я стою только потому, что опёрлась рукой о калитку, потому что иначе я бы просто упала. Тревога в груди нарастающим снежным комом сдавливает всё, потому что я вижу машину Лёши на выезде, въехавшую в грузовик. И как он оказался в этом районе? Почему, вообще, грузовик проезжал мимо? В ушах свистит. У меня в голове сейчас такой туман, что я ничего не соображаю толком.

Я расталкиваю охранников, что пытаются задержать меня, и бегу туда. Голос хрипнет от крика. Я зову его, надеюсь, что Лёша жив, что с ним всё в порядке. Вокруг машины уже столпилась куча людей.

— Лёша! — кричу я, пытаясь растолкать их и пробраться ближе.

— Соня?! Соня?! Всё хорошо! Слышишь? Я тут! Я жив! Всё нормально! — слышу его голос и утопаю в объятиях.

Я замечаю Владимира, он выходит из своей машины, но толком ничего в эту секунду не понимаю. Я обнимаю Лёшу и рыдаю, уткнувшись ему в грудь лицом и вцепившись в края его пальто руками. Рыдаю от счастья, что он жив, что всё с ним нормально…

— Я люблю тебя! Люблю! Слышишь? Успокойся! — шепчет он мне в макушку. — Тебе нельзя нервничать! Соня! Я с тобой! Я люблю тебя!

— И я тебя люблю, — отвечаю тихонько, и, кажется, у меня подкашиваются ноги в эту секунду, потому что я осознаю, что всё хорошо и расслабляюсь, а адреналин гоняет по венам кровь.