Глава 33. Бумерангом

— Ты, главное, не волнуйся. Ладно? Всё хорошо, — не перестаю шептать Соне, хотя самого подкидывает аж.

Страшно как агнцу, которого ведут на заклание Меня ведь теперь привлечь могут. Хорошо хоть, что разговоры записываются в телефоне. Я должен предоставить записи в полицию. Вот только сейчас мне боязно за ребёнка и плевать на всё остальное. Главное, успокоить Соню.

— Вова, узнаешь, в какую больницу повезут Анну, и к воротам подъезжай.

Он кивает, а я веду Соню домой. Она едва передвигает ноги. Бедная. Испугалась сильнее меня. Нужно дать ей успокаивающий травяной настой, который прописал доктор на подобные случаи. Мы молча заходим в дом. Соня снимает верхнюю одежду и проходит в кухню. Я спешу за ней. Замешиваю этот настой и ловлю на себе её пристальный взгляд. Она будто бы не верит, что я жив, что всё обошлось.

— Как так оказалось, что за рулём твоей машины сидела твоя… Твоя бывшая?! — спрашивает Соня то ли с обидой, то ли с облегчением в голосе.

— Она подловила меня у ворот и начала кричать, что я ей должен. Я хотел заплатить ей цену, которую она назвала за наше прошлое… Я не знал, что у машины перерезаны тормоза.

— Перерезаны… что? Тормоза? — она скрещивает руки на груди и смотрит на меня перепуганным взглядом.

— Мария… Она думала, что я буду ехать в машине. Только не спрашивай как… Я понятия не имею. Я сменю охранное агентство. Уже сейчас написал своему товарищу, он боксёр, Олег, я знакомил вас на свадьбе, у него есть знакомые… Мне кажется, что нападение на дом и перерезанные тормозные шланги, всё это из-за связи Марии с ребятами из охраны. Ну не могли они не заметить, как кто-то копается у забора.

Соня шумно выдыхает.

— Ты мог быть там. Зачем она хотела, чтобы ты оказался в машине? Почему пыталась убить тебя?

— Авария, в которой погибли мои родители…

Я рассказываю Соне всё с самого начала. Держу её за руки и гляжу в глаза, надеясь, что смогу успокоить, хоть у самого всё кипит внутри. Я и правда мог оказаться в машине… Вместо Анны. Вот только так получилось, что судьба бумерангом ответила моей бывшей…

— Я должен буду поехать в больницу, чтобы выяснить, насколько серьёзны повреждения у Анны… И дать показания полиции. Ты не против, если я попрошу твоих родителей приехать?

Соня задумывается, а потом отрицательно мотает головой.

Я пока не могу доверять охране и хочу прогнать их с территории участка прямо сейчас. Потому что буквально на их глазах кто-то навредил моей машине, а они просто бездействовали. Или, наоборот, помогали?!

Звоню Борину и прошу срочно приехать к Соне. Он соглашается и обещает, что в течение двадцати минут будут на месте с женой.

Я крепко сжимаю руки Сони и благодарю бога за то, что она не находилась в машине в этот момент. Мы ведь могли поехать куда-то вместе… И если раньше в высшие силы я не верил, то теперь напротив. Всё происходит с веления того, кто находится где-то там, выше.

* * *

Лёша уезжает только после того, как к нам в дом влетают мои перепуганные родители. Мне непривычно, что за меня переживает столько людей. Пока отец разговаривает с Лёшей на веранде, мама наливает нам чай и садится напротив меня.

— Всё будет хорошо. Они со всем разберутся и накажут виноватых. Вам бы с Лёшей поехать отдохнуть куда-нибудь…

Честно, я уже думала об этом. Хочется сбежать куда-нибудь от всего этого кошмара, но пока я наблюдаюсь в больнице, это не лучшая идея, да и потом с новорожденным ребёнком будет непросто взять и отправиться на отдых.

— Мне перелёты пока запрещены, — говорю, опуская взгляд в кружку с чаем.

Я не могу поверить в то, что час назад чуть не потеряла Лёшу. Я ведь не знала, что это не он в машине… Перед глазами все моменты нашего знакомства и зарождения отношений с ним пробежали. И какая-то часть меня умирала в ту секунду. Только ребёнок держал меня, не давал окончательно свихнуться и сойти с ума.

— Соня, я понимаю, что мы очень виноваты перед тобой. Я хочу стать ближе, хочу узнать тебя и помочь… Если ты позволишь, — произносит мама, и я гляжу на неё. Вижу слёзы, застывшие в глазах.

Внутри меня всё трепещется. Все фибры души переворачиваются и начинают трепетать. Я до сих пор не решила, готова ли довериться им, и в эту секунду, когда гляжу на маму, я понимаю, что веду себя как Алексей, огораживаясь от всего мира.

— Ты должна кое-что знать, милая. Я не смогу жить с этим, если ты не узнаешь правду… Это я доплатила людям твоего отца, чтобы убили суррогатную мать. Я знаю, что понесу наказание за это, я молю бога, чтобы простил, потому что очень сожалею об этом… Но в ту секунду я готова была сделать всё собственными руками, потому что я лишилась обоих детей. Я знала, что больше никогда не смогу довериться суррогатным матерям, и здоровье не позволит выносить ребёнка. Я оплакивала тебя и брата… Твой отец решил всё взять на себя, чтобы ты, если и возненавидишь, то только его, но это сделала я. Это я доплатила за то, чтобы её убили.

Я вспоминаю секунды безумия, которые охватили меня, когда думала, что Дашка была в самолёте, потерпевшем крушение. Я вспоминаю, как меня колотило, когда думала, что Лёша попал в аварию. В такие моменты хочется найти виноватого и разорвать на маленькие кусочки. Поэтому я понимаю женщину, отчаявшуюся познать счастье материнства… Женщину, которая не видела дочь и похоронила сына. Это ужасно. Возможно, я бы сошла с ума на её месте. Я не оправдываю её, нет. Но я считаю, что она уже понесла своё наказание. Девятнадцать лет она оплакивала смерть сына, и двадцать один год мучилась, не зная, жива ли дочь. И я решаю, что готова дать шанс, поэтому улыбаюсь уголками губ и беру её за руку. Сжимаю крепко-крепко и киваю.

— Всё будет хорошо. Теперь мы все вместе. Мы преодолеем любую трудность.

Она принимается плакать, глядя на мою руку, и я тоже не сдерживаюсь, смаргиваю слёзы, что застлали глаза.

* * *

Я еду в больницу и думаю о том, что теперь родители Анны непременно обвинят меня во всём. Легко не будет, но у меня есть запись разговора с Марией. Запись, благодаря которой я смогу оправдаться.

Дальше ворот нас не пропускают, ссылаясь на то, что проезд разрешён только для машин скорой помощи. Ох уж эти бесплатные больницы и поликлиники…

Я выхожу из машины и иду в отделение приёмного покоя. Пытаюсь объяснить про женщину, которая попала в аварию, но меня слушать даже не хотят. И когда появляется отец Анны, я иду к нему.

— Что с ней? — спрашиваю, скорее, чтобы убедиться, что жива.

Смерть нести на своих плечах сложнее. Даже если она случилось совершенно не по твоей вине. Я отлично знаю это на собственном опыте. Помню, как винил себя в гибели родителей и водителя грузовика, до того момента, пока не выяснил, что тот наркоман ещё до момента аварии умер от передозировки. Просто нам вот так не повезло оказаться на трассе в это время.

Мужчина замахивается, чтобы ударить меня, но я перехватываю его руку и гляжу прямо в глаза.

— Я бы не советовал этого делать, — цежу сквозь зубы.

Не позволю делать из меня грушу для битья. Анна сама назвала цену. Жизнь вернула ей бумерангом то, через что пришлось пройти мне, её бывшему мужу и другим мужчинам, которых она пыталась развести на деньги.

— Ты её чуть не угробил! — рычит её отец.

Мы выходим на улицу, и он закуривает. Делает большие затяжки, нервно потрясывая рукой, чтобы избавиться от пепла, и выдыхает клубы дыма.

— Я не знал, что машина сломана. Анна назвала цену за прошлое, которое связывало нас, я заплатил. Глупо? Может, да… Надо было просто послать её к чёрту и выставить с позором, чтобы больше не приближалась ко мне или моей жене.

Её отец косится, но я сказал ему правду. И он понимает. Знает, какая дочь у него выросла.

— Так что с ней? — повторяю свой вопрос, на который так и не получил ответ.

— Сломана ключица, на ноге трещина кости и шрам. Во всё лицо. Такой же уродский, как у тебя! Она с этим не сможет жить!

А я ведь и не подозревал, насколько точным окажется бумеранг. И если честно, мне её даже не жаль. Анна получила то, чего заслуживает.

— Найдёт себе спонсора, который сделает ей пластическую операцию… Ей не привыкать, — пожимаю я плечами.304721

Из больницы выходят полицейские и внимательно глядят на меня.

— Можно задать вам несколько вопросов? — спрашивает один из них.

— Я отвечу на все, а ещё предъявлю доказательства своей невиновности. И чем быстрее вы отыщите человека, который ответственен за эту аварию, тем спокойнее будет всем.

Я направляюсь к полицейской машине, потому что промозглый ветер проникает под одежду и заставляет передёрнуться. Говорить на улице всё равно не комфортно, а в больницу возвращаться я не хочу, поэтому я соглашаюсь поехать в участок, чтобы дать там показания и перебросить запись звонка разговора с Марией. Владимир следует за нами.

Пока еду в участок, пишу Соне сообщение. Мне важно убедиться, что она в порядке, что у неё и ребёнка всё хорошо.

Кактус: «Я выбираю с мамой кроватку для малыша. Ты не против нейтрального цвета?».

В одно мгновение в голове что-то переключается. Я не могу сдерживать улыбку. Страхи вдруг отступают на задний план. Собираюсь написать ей ответное сообщение, но телефон звонит.

Мария.

— Это та самая женщина, что причастна к аварии, — говорю я, заметив, что полицейский косится на экран.

— Выясните, чего она хочет, — одобрительно кивает он.

— Мария… Неужели ты одумалась? — спрашиваю я и включаю телефон на громкую.

— Ты жив? Но как? Ты же…

— И такое случается… А ты хотела поговорить с трупом? — спрашиваю у неё.

— Я решила сдаться с чистосердечным признанием. Я сейчас в седьмом участке. Адвокат говорит, что так есть шансы получить условное наказание. А мне хочется начать всё с чистого листа… Я так устала мстить. Я просто позвонила, чтобы попросить прощения.

— Горе не оставляет нам выбора. Вот только я бы на твоём месте сначала докопался до сути, прежде чем начинать мстить.

Полицейские разворачиваются, судя по всему, чтобы отвезти меня в седьмой участок, так как Мария сейчас там.

Мы встречаемся с ней в отделении. Она выглядит разбитой. Судя по всему, она готовилась к этому дню очень тщательно, возможно, даже не спала несколько ночей толком, а когда получила всю правду-матку, то попросту сломалась.

— Я хочу уехать к маме и сыну… Надеюсь, у меня ещё есть шанс стать для него опорой.

— Шанс есть всегда, — киваю я и подписываю бумаги, что предоставил капитан. — Зачем ты пыталась столкнуть меня с Бориным? Это ведь ты организовала погромы в наших с ним домах?

— Я до последнего не хотела убивать тебя своими руками, думала, что всё сделает за меня твой конкурент… — ответила она.

— А зачем натравливала меня на него?

Она пожимает плечами.

— Чтобы отвести от себя подозрения?!

Полицейские уводят Марию в камеру. Капитан просит меня в случае необходимости явиться на суд. Я соглашаюсь и выхожу из участка, втягивая полной грудью свежий воздух.

Неужели, наконец-то, нас с Соней ждёт по-настоящему спокойная жизнь?!