Эпилог

Спустя пять месяцев

Кто-то считает, что измениться невозможно. Даже бытует такая поговорка: «горбатого только могила исправит», но лично я в это не верю. Я изменился, хоть Соня и говорит, что я всегда был таким и просто «притворялся».

Я научился верить людям. Я верю ей. Даже Борину попытался поверить, но знаю, что всегда буду ждать подвоха с его стороны, потому что так уж сложились наши с ним отношения.

— Лёша, почему ты мне не сказал, что Владимир собирается сделать Ларисе предложение? Она позвонила мне сейчас такая счастливая, — приближается ко мне Соня.

Она стала напоминать большого бегемотика. Живот уже такой огромный, что мне порой кажется, словно там прячется громадный арбуз, а не маленький ребёнок.

УЗИ показало, что мы ждём мальчика. Наследника.

Соня присаживается рядом на диван и заглядывает мне в глаза. Она улыбается и кладёт голову на моё плечо, а я обнимаю её, притрагиваясь к животу.

Маленький непоседа начинает пинаться, здороваясь с папочкой. И я радуюсь этому. Целую жену в висок и прикрываю глаза, наслаждаясь этим моментом.

Когда я согласился с мыслью, что завести наследника не такая уж и плохая идея, я не имел понятия, что стану таким счастливым и обрету самую настоящую семью.

— А если бы я сказал, тебе бы не хотелось поделиться с подругой? Испортила бы весь сюрприз, а тут вот так вот получилось. Кстати, я дал ему два месяца отпуска. Твой отец временно обещал прислать своего водителя.

— Даже вот так?

Соня начала спокойно воспринимать своих родителей, но она призналась, что никогда не сможет полностью довериться им из-за убийства суррогатной матери. Как бы она ни пыталась понять их, она всё равно не в силах переступить ту черту, где человек, совершивший убийство один раз, не повторит этого снова.

Я уверен, что Борины и не рассчитывают на то, что дочь будет любить их беззаветной любовью. Она не росла с ними и тот факт, что, вообще, приняла их как семью, высшая награда для них.

— Ты, кстати, не забыла, что твои родители придут с минуты на минуту?

— Нет… Не забыла, но мне лень что-то делать. Я хочу расплыться по дивану и отдыхать… С удовольствием бы сейчас уснула у тебя в объятиях. Может, ну его? День рождения этот?

— Нет… Сегодня твой праздник, и я хочу, чтобы ты радовалась каждой секундочке…

— Для меня будет радостью растечься по дивану и уснуть…

— А если я скажу, что Лариса тоже согласилась приехать с Дашей?

— Серьёзно?

Соня лениво поднимается на ноги.

Она очень переживала из-за того, что Лариса Петровна никогда не сможет принять её родителей и согласиться с тем фактом, что Соня решила попытаться построить с ними отношения. Но день рождения, почти как Новый год, праздник, который объединяет людей. Однако Владимиру стоило большого труда уговорить Ларису приехать.

Слышу звук дверного звонка и иду открыть, когда замечаю, что Соня прихватила живот и простонала сквозь стиснутые зубы что-то нечленораздельное.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Лёша… Кажется, началось! — говорит она, широко раскрывая глаза, и эту секунду меня охватывает настоящая паника. Наверное, именно такая случается у каждого мужчины, когда жена говорит «началось».

Я цепенею на несколько секунд, а затем пытаюсь взять себя в руки и бегу за сумкой, которую Соня приготовила уже неделю назад. Спешу помочь ей одеться, и пока мы торопимся к машине, оставляя недоумевающих гостей за спиной с подарками, шариками и цветами, пытаюсь дозвониться до Сониного врача в клинике, где она должна будет рожать.

* * *

Крик малыша, срывающийся с уст сразу после появления на свет, разливается в душе целебным бальзамом. Вся боль, которую пришлось пережить за эти мучительные девять с половиной часов, исчезает. От неё не остаётся и следа. Крошку кладут мне на грудь, и по щекам катятся обжигающие слёзы.

Мне ставят успокаивающий укол, чтобы поспала немного, пока на животе будет охлаждающая грелка, и я погружаюсь в царство безмятежных снов.

Когда просыпаюсь, рядом со мной сидит Лёша в белом халате, а в прозрачной люльке лежит наш сын, закутанный в белоснежные пелёнки. Он похож на маленького пупсика. Чуть приподнимаюсь на локте и гляжу на него. Снова катятся слёзы по щекам.

— Спасибо за сына, — говорит Лёша. — Я тут кое-что принёс… Не знаю, насколько это уместно сейчас…

Он открывает пакет и показывает мне.

— Что это?

Вижу кучу белых бумажных шариков типа конфетти.

— Это наш брачный договор и договор о рождении ребёнка… Думаю, они нам не нужны.

Я начинаю сильнее плакать от умиления, и когда Лёша пересаживается на кровать и обнимает меня, кладу голову на его плечо.

— Лучшего подарка я и не могла ждать…

— Мы совсем не подумали, как назовём его, — спохватывается Лёша.

— Мне казалось, что тут и думать не о чём… Будет Федей.

— Я тоже не мог ждать лучшего подарка…

В глазах Лёши застывают слёзы. Моё Чудовище оказалось совсем не Чудовищем, и я даже начинаю чувствовать себя той самой Красавицей из сказки…