Глава 18. Юра

Я с трудом понимал, что я делаю. Понимал только одно — если уж я вляпался каким-то образом в это странное семейство, мне нужно сделать все возможное, чтобы её члены друг друга не убили, и по возможности не свели с ума.

Я крайне редко пил. Напивался и того реже, если не вспоминать тот период, когда мы С Юлей были врозь, и я пытался залить и тоску по ней, и свою вину. Запить не вышло, но не в этом сейчас дело. Я отвёз Владку на дачу, а потом тупо напился. Сильно. Так, что впору задуматься, как бы не спиться к концу этой беременности, когда бы он не наступил. Сидел, пил, курил, хотя вроде как курить нельзя. Но ночь глубокая, я в баре один из немногих клиентов, все делают вид, что не замечают, что меня полностью устраивает. Подумалось вдруг, Юля опять волноваться будет. Будет ли? Не все равно ли мне? Ответов на вопросы не было.

Домой тащился медленно и зачем-то пешком, по лестнице. И не сообразить, что я — время тяну или просто спьяну забыл, что лифт в доме имеется. Вошёл в квартиру, шумно выронила связку ключей, потом уселся на пол и принялся снимать ботинки. Прелестно же. Грохот произвёл препорядочно, Юля не вышла. Спит?

— Я не сплю, — сказала она, словно в ответ на мой вопрос, стоило мне пройти мимо комнаты. — Где ты был?

Я вошёл, включил свет, хотя наверняка ей по глазам резануло.

— Зачем ты лжешь? — устало спросил я.

Юля села в постели, одеяло сползло, обнажив хрупкие плечи, грудь, нетронутую младннческим ртом, идеальную. И ничего нигде не отозвалось… куда делось, было же?

— Я не лгу. Я просто стараюсь лучше, так, чтобы для всех.

— Давай ты просто будешь говорить правду, а я сам решу, что для меня лучше?

Глаза у Юльки полыхнули, но она взяла себя в руки. Чтобы не случилось, внутри неё все ещё оставалась та Юля, которую ещё не изуродовала гонка за ребёнком, та, что не ломалась, та, что щедро делилась своей уверенностью. Моя Юля. Только сука, так глубоко внутри, что не разглядеть, только мгновениями если… Юля промолчала. А во мне столько гнева было, столько злости, а сейчас пшик — перегорело. Бесконечная усталость только плещется, которой я до краёв полон, и приправлена она разочарованием. У разочарования вкус горечи, я чувствую его на губах, на языке…

— Я не буду вонять тебе табаком и алкоголем, — сказал я. — Ты спи, я пойду.

Взял свою подушку и пошёл в кабинет. Тут диван, не очень удобный, но мне сейчас насрать. Я просто хочу принять горизонтальное положение, у меня нет сил даже на то, чтобы снять брюки. Деградация, как она есть. Я свалился на диван, понял, что по пути потерял подушку, но плюнул и на это.

— Юра, — позвала Юлька из темноты, откуда-то из коридора. — Куда ты увёз её? Я звонила, она не отвечает мне. Ездила… сосед этот непонятный сказал, что ты увёз её с собой.

Она все говорила что-то, сначала я различал слова, потом они превратились просто в монотонный гул. Отвечать я не стал. Утром… В конце концов мой мозг сдался и вырубился, слава богу. Похмелье наутро было ужасным, что не удивительно. Притопал на кухню, там кофе, таблетка и стакан воды. Юля всегда знала, когда я проснусь, неудивительно. Все же, столько лет вместе…

— Спасибо, — поблагодарил и выпил все по очереди, и таблетку с водой, и начинающий уже остывать кофе.

Юлька молчала, тарабанила пальцами по столу. Это жутко раздражало. Я пошёл в душ, в глубине души надеясь, что вернусь, а Юля уже на работу уехала. Но нет, она ждала.

— Что тебе Влада рассказала? — требовательно спросила она.

— Что с ребёнком возможно не все в порядке. И не смотри на меня так, словно дырку прожечь хочешь. Всё, больше она ничего не сказала, остальные твои страшные тайны целы.

Юля отвела взгляд, я даже испугался — что она ещё в себе прячет? Что скрывают её глубины? Жена пришла за мной в комнату, когда я пытался завязать галстук. Пальцы слушали б с трудом, похмелье сказывалось.

— Вызови такси, — попросила Юля. — Не садись за руль в таком состоянии.

И ловко завязала мне галстук, нечаянно коснувшись кожи над воротником рубашки. Пальцы холодные, я даже вздрогнул, что от Юли не укрылось.

— Я сам, — сказал я. — Сам решу.

Буквально мантра. Всё же, лучше поздно, чем никогда. Юлька скривилась недовольно, но возражать не стала, и на том спасибо.

— Скажи мне, — буквально взмолилась. — Скажи мне, где она. Я так не могу, я места себе не нахожу, волнуюсь, мне нужно знать, просто знать, я к ней не поеду, честно…

Глаза блестят лихорадочно. В этот момент я понял, что устал так, что короткий нетрезвый сон не поможет. Не поможет смешная, не настоящая дистанция между спальней и кабинетом. И жгучее желание сбежать, которое появилось внезапно меня тоже испугало. На дачу. Там тихо, хорошо, там пёсик безымянный, Влада, которая смотрит и кажется — все понимает. Что тоже обман, Влада полна тайн. И бежать мне поздно — ну, куда с подводной лодки? Да и чувство вины никуда не делось. Я обещал своей жене ребёнка, правда не ожидая, что этот ребёнок разобьёт вдребезги жизнь всех троих причастных к нему людей. И да, он есть, сейчас малыш есть, чтобы там дальше не случилось. Пока он есть, я должен быть его отцом, а следовательно… наверное, я должен быть тут. Черт, какого хрена все так запуталось?

— Юля, — мягко сказал я, максимально мягко. — Ты понимаешь, что мы сделаем ребёнка инвалидом, даже если сейчас он совершенно здоров? Так нельзя, Юля. Я не удивлюсь, если у Влады от всех этих нервов случится выкидыш. Или нарушения развития эмбриона, которых ты так боишься. Просто дай ей покоя. До обследования она будет вне зоны твоего доступа. На самом скрининге я буду присутствовать, я не позволю двигать себя в сторону. А потом… потом увидим. Но так, как было в последние месяцы больше не будет и тебе придётся с этим смириться. Влада суррогатная мать, а не твоя рабыня, не твоя собственность, она имеет право на жизнь и личное пространство. Всё.

Юля на первый успокоилась. На первый. Но в наших разговорах, которых было все меньше и меньше часто возникали паузы, которые были так ощутимы, и с которыми ничего невозможно было сделать. Я упрямо спал в кабинете, не знаю, кому что пытался доказать, только спина разболелась, словно у старого деда, коим я себя и чувствовал. Юлька спала в детской, видимо тоже из принципа. Наша кровать, сделанная на заказ пустовала. И смех и грех.

— Ты все время проводишь с ней или на работе, — обвинила меня Юля через несколько дней. — Ты меня не хочешь. Ты с ней трахаешься, да? Все потому, что она может родить тебе ребёнка, а я нет?

Убеждать Юлю в том, что я был согласен на жизнь без ребёнка с ней — пустая трата слов. Что идея фикс родить ребёнка это тоже её, бесполезно. Она вбила себе в голову, что я предпочёл ей Владу за её детородные возможности. А самое страшное — я понимал, что если ребёнок родится, легче не станет. И расти ему придётся в этой обстановке, в которой даже кактусы вянут. Тот, что стоял возле моего компьютера и даже цвел когда-то, завял точно, пожелтел и сдох.

Причём я упорно и успешно гнал от себя мысли о Владе. Я умел делать то, что считал правильным. Я считал, что иду правильным курсом, пусть следовать ему становилось сложнее с каждым днем. У меня будет жена и возможно ребёнок. А Влада — горькие, но одновременно сладкие мечты…

Через несколько дней я понял, что Юля пытается за мной следить. Сама, хорошо, что детектива не наняла, хотя я и этого уже начал опасаться. Машинку её я легко заметил, оторвался и попетлял по городу, прежде чем ехать к Владе, к её страшной и страшно-доброй собаке, чуть округлившемуся животу, в котором рос мой ребёнок. А он мой, каким бы мы, и этот мир его не сделали.

Влада оставила мне ключи от своей квартиры, на всякий случай. К середине месяца я заехал к ней забрать квитанции, оплатить — её этот вопрос очень волновал, будто нет ничего страшнее просроченного платежа. Вошёл в квартиру, пусто, пыль уже легла, комнаты уже не дарят покой, он ушёл вместе с Владкой на дачу, хотя вроде и не изменилось ничего, даже лифчик лежит на кресле. Квитанции я оплатил через приложение сразу же, но когда все так просто было? Вышел из квартиры, сосед стоит. Игорь. Прислонился к стене, курит, меня ждёт.

— Где Влада? — требовательно спросил он.

— Да вы что, сговорились? — усмехнулся я. — Нет Влады. Для тебя точно нет.

Интерес Юли я мог понять, пусть и не давал ей желаемого. Я её понимал, да. А что этому холеному типу от Влады нужно?

— Где? — упрямо повторил он.

— Иди на хуй, — с видимым удовольствием сказал я.

Давно мечталось, да Владку жалко было. А теперь она спрятана от всех, кроме меня — могу позволить. Игорь отбросил сигарету, я невольно проследил за ней взглядом, отвлекшись, этим он и воспользовался, бросившись на меня с утробным рыком. Удар я не пропустил, все же, но мы оба повалились в лестничный пролет, на мыльные ступени… В общем, Владе я не соврал — упал. Дрались мы яростно, но бестолково, и по силе друг другу не уступали. Я был моложе, но Игорь дрался буквально с отчаянием.

— Хватит, — наконец сказал он, пытаясь отдышаться. — Сука, все время забываю, что мне уже не восемнадцать.

— И мне, — вполне миролюбиво ответил я, злость испарилась. — К сожалению.

— У тебя сигареты есть? Та была моей последней, не докурил, блядь.

Я протянул, закурил и сам. Место удара ноет, но и соседу тоже досталось. Плюс болит ребро, это уже в результате падения. Стоим на лестнице, на которой дрались недавно, курим, молчим. Молчание первым нарушил Игорь.

— Хотел, как лучше. Всегда хотел. И казалось тогда — Америка, страна возможностей. А нам обоим по двадцать, ни кола ни двора, Юлька уже была… Я долго уговаривал жену. Она от матери сбежала, но до странного была к ней привязана, к стране этой ебаной. А я видел, как все рушилось. И союз, и жизни человеческие… Я все же уехал.

— И что дальше?

Я даже не удивился, хотя признаться, удивился тому факту, что не удивился. Странно все…

— Я уехал. Там у меня и правда все получилось. Всё мечтал вернуться, забрать троих своих девочек. Мечтал, да времени не было, да и денег, сначала. Думал куда их, все что есть в бизнес вложено, не в свой же сраный клоповник… А потом приехал, а моей жены нет больше. Умерла. Даже не писала мне, что больна, это таким ударом было. Бабка меня к тому времени через суд лишила родительских прав, девочек я увидел лишь мельком, и то — издалека. На порог даже не пустила. Я уехал. Заливал горе сначала водкой, потом в работу ударился…

— А сейчас зачем приехал? За стаканом воды в старости? Это ты по адресу, Влада настолько жертвенна, что стаканами точно обеспечит.

Игорь затянулся, даже глаза от удовольствия закрыл.

— Не знаю. Влада… она так на свою мать похожа. Даже жутко становится. Я и не знал, что забыл её лицо, понял только когда Владу увидел.

Я докурил, бросил сигарету, помолчал, подбирая слова. Снова на хуй сдать? Парадоксально, но мне его жалко, правда факта того, что он меня бесит, это не отменяет. Как-то все совмещается все самым удивительным образом.

— Ты пиздец, как не вовремя, — заметил я. — Вот лет двадцать назад было самое то, пока бабка из них все нормальное не высосала. А сейчас все, поздно…

— Поздно, это когда сдохнешь, — оптимистично отозвался Игорь. — Мне бы только разобраться, что за хрень у вас происходит…

Я даже засмеялся. Нам бы самим понять, что это за хрень такая, а самое главное — как с ней быть.

— Ты как только поймёшь, — попросил я. — Сразу мне расскажи. И вообще, у тебя ещё старшая дочь есть, давай там квартиру снимай, что за дискриминация.

— Она же замужем…

Я фыркнул и пошёл вниз по лестнице, если уж мы драться больше не будем. И дальше жизнь покатилась по наезженной уже колее. Работа, хоть там слава богу все хорошо, работать я любил и умел. Дача, где все прекрасно, только, как карточный домик — дунь, развалится. Зыбко, недолговечно. И дом, в котором правит молчание. Взгляды. Подозрения. Недосказанность, чтоб её.

Я связался с нашим врачом. Обсудил с ним ситуацию. Да, Юля полностью перетянула одеяло на себя, но я имел равные с ней права. Я биологический отец ребёнка, каким бы он не был. Я объяснил ему ситуацию от а, до я. И неожиданно он меня понял.

— Я знаком с Юлей много лет, — сказал он. — Я мог бы предполагать такое развитие событий… Но и полностью отстранить её мы не можем. Она мать, да и в договоре это прописано…

— И в мыслях не было, — заверил я. — Она имеет право знать, право принимать решения. Но вот пункция…

И мы решили — о дате самой биопсии Юле не сообщим. Потом уже, через три дня, когда результаты будут готовы, мы выслушаем их вместе, и вместе будем решать, как быть дальше. Владке я сообщил, чтобы она готовилась назавтра — все будет именно завтра. Я чувствовал, что понимаю нечестно, но и просто бездействовать я больше не мог. В конце концов, хуже уже точно не будет, мне кажется, это в принципе невозможно.

Я конечно же ошибался, но сейчас не об этом. Утром в назначенный день я проснулся, как обычно. Юля тоже проснулась, но не поднималась с постели, что на неё очень не похоже. Она словно потеряла интерес к жизни. Я сказал себе — надо бы доехать до папаши. Пожалуй, его появление должно неплохо Юльку встряхнуть и отвлечь. Надо будить в соседке отцовские чувства относительно старшей дочери. В конце концов, из всего надо извлекать выгоду по максимуму…

Как ни в чем не бывало вышел на улицу. Я просто еду на работу, да. Лгать жене, тем более в таких важных вопросах было непривычно, мало того — неприятно. Но тогда я ещё надеялся, что этот тупиковый период нашей жизни останется позади, что все наладится… На деле я поехал на дачу, забирать Владку на биопсию. Ожидал, что она будет меня ждать, но несколько ошибся.

Начнём с того, что у ворот стояла машина родителей. Я напрягся. Нет, маму с отцом я люблю и уважаю, и никогда не стыдился показывать своих чувств, не такое воспитание. Просто очень неожиданно, непонятно, что они надумают и к каким выводам придут. Бросил свое авто, кое как приткнув у обочины, бросился в дом, забыв запереть за собой калитку. Разыолновался не на шутку. А они… они чай пили.

— Вы что делаете? — растерялся я.

— Чай пьём, — указала на очевидное мама. — С вареньем трех видов.

— Эммм… понятно.

Я пытался по Владе понять, что вообще происходит, что тут мои родители делают, что им известно… конечно, они имели право здесь быть, но с хлопотами нового дома, внучкой, пользовались им не часто.

— Они просто за банками приехали, Юр, — спокойно объяснила Влада. — А банок здесь море, правда часть я от скуки использовала. Зато теперь мне есть кого угостить своим вареньем.

И улыбнулась так, что от сердца отлегло. Мои родители — одни из лучших людей в этом мире, но у меня какая-то паранойя появилась, что Владку обидят. Всё будет хорошо. Сейчас вот чаю попью, с тремя видами варенья, слово не случилось ничего, а потом поеду реально на встречу с судьбой.