Глава 17. Влада

Идея спрятаться на даче мне показалась диковатой. Но я так устала решать все сама… хотелось просто довериться и плыть по течению. Хоть раз. В итоге мы собрали мои вещи буквально за час. По дороге заехали в аптеку, на всякий случай, в продуктовый, купили мне подушку для беременных, хотя у меня живота и в помине не было, кучу всего купили. Ещё везли трехкилограммовый контейнер с тем самым, чудным, очень вкусным, и главное, не вызывающим рвоты мороженым.

Дачу нельзя было назвать дачей в прямом смысле слова. При слове дача мне представлялся крошечный домик на таком же крошечном участке. А здесь земли не то, чтобы много, но поболе трех соток явно. И дом добротный, кирпичный, в два этажа и с балконом. В моем понимании, чуть не особняк.

— Раньше здесь родители рулили, — сказал Юра, втаскивая в дом моё барахло. — А потом ушла бабушка, оставила им ещё один дом. Этот они передали Наташке, мне не до дач. Как видишь, грядками тут никто не занимается, это место для отдыха.

И правда, во дворе газон. Уже немного заросший, но все равно красивый, ровно зелёный. По периметру кусты и плодовые деревья, качели есть, даже небольшой бассейн, в который Юра обещал набрать воды. И в самом доме все удобства, одних спален целых три, душевая, ванная… Если бы у меня был такой дом, я бы плюнула на квартиру и здесь жила, благо город совсем рядом.

— Уютно, — сказала я.

Здесь и правда так хорошо было. Ремонт не евро, самый простой, видно, что сами делали, но этим дом даже милее. В нем хочется жить и детей рожать, желательно — много. Чтобы бегали по коридорам и газонам двора, разбрасывали игрушки… Шумели, может даже дрались — я слышала, что братья, сестры могут драться, хотя нас с Юлей это никоим образом не коснулось, она едва меня замечала, а потом уехала. И псу здесь понравилось, ещё бы, это же не маленькая однушка. Он покрутился в доме и унёсся изучать участок.

— Не бойся, не убежит далеко, — успокоил Юра. — Забор хороший. У нас тут жил раньше пёс, даже контура осталась, жалко было выбрасывать, вроде, как память.

Юрка разгрузил покупки и включил пылесос. Пыли здесь и правда набралось порядком, хотя я и сама могла бы справиться, конечно. Но так — веселее. Можно воображать, что мы семья, это и правда наш дом, вот сейчас заняты совместной уборкой, а в моем животе растёт наш, и абсолютно полноценный к тому же малыш. Идиллия, жаль только, воображаемая.

— Вари кофе, — попросил Юра. — Я пойду бассейн наполню. Только не лезь в него пожалуйста, пока вода не согреется. Утонуть там невозможно, но вообще, аккуратнее.

Мог бы ещё добавить — ты же беременна. Не добавил, спасибо. Этим меня Юля измучила, мне хватит. Я и правда пошла изучать кухню, варить кофе. Прикатился колобок пёс, потыкался во все углы, оббежал три раза стол и унёсся. И кофе уже пахнет. Отлично. Сидим на террасе, пьём кофе, мой водой щедро разбавлен. Тихо гудит насос, журчит, заливаясь в бассейн вода, пёс дремлет на коврике у двери.

— Закат красивый, — заметила я, вынырнув наконец из своих бессмысленных мечтаний. — Так стемнело быстро.

И мне жаль, что этот день заканчивается, день, который так мучительно тянул я сначала, а потом просто пролетел стремительно. И я рада, что я сюда приехала, и что Юра со мной… пока.

— Жаль, до реки далеко, — говорит Юра. — Но в выходные я тебя свезу, пешком по лесу красиво, но ты устанешь. И ещё, не думай больше о Юле. Я долго прикидывал, весь этот день, не знаю ещё, как, но я все решу. Я ограничу ваше общение чего бы мне это не стоило.

— Спасибо.

Мне жаль Юлю. И себя тоже. И я так мечтала о сестре, скорее, хоть о ком нибудь близком, и получила в итоге — ближе некуда. Мне хотелось, чтобы она видела, как её ребёнок растёт в моем животе, но я не выдержу, просто не выдержу… тем более в эти две недели.

— Я искренне, всем сердцем надеюсь, что с ребёнком все будет хорошо, — продолжает Юра. — Но… если это будет не так, всю сумму я выплачу полностью, вне зависимости от того, что сказано в договоре.

— Хорошо.

Мне не нужны эти деньги, я даже не могу придумать, куда их тратить, но сегодня я исчерпалась, мне проще согласиться. И на закат смотреть, да.

— Я буду приезжать каждый день. Если что, сразу звони. И соседи тут замечательные, они круглый год здесь живут, завтра я вас познакомлю.

Словно в подтверждение с соседнего участка, что прятался за высоким забором раздался заливистый детский смех. Пёс поднял голову, прислушиваясь, затем успокоившись уснул обратно. А Юра уехал, обратно в свою жизнь, возможно к Юле. Почему возможно? Она его жена и останется ею…

Я долго не могла уснуть, потому что мне мешала тишина. Абсурдно, но так. Пёс, привыкший жить в квартире, от контуры отказался наотрез, и теперь сопел где-то на полу. Он пытался забраться на постель, но не сумел — ещё слишком мал. И судя по всему, большим не вырастет, к счастью. Куда мне большую собаку, одинокой женщине…

Лежу, тишину слушаю. Совсем тихо, совсем темно, только отсветы далекого фонаря, луна спряталась за тучами. Вот и спокойно мне, вроде, но уснуть никак не выходит. А потом застрекотал сверчок. Непривычно, да, но вот с ним гораздо лучше, так я и уснула. Проснувшись, поняла, что не так — Юля не звонила ни разу. Вообще. Оказалось, телефон просто выключен был. Я сварила кофе и вышла на балкон. Там — кресло качалка, тоже идеально. Сижу, пью кофе, покачиваюсь чутка, думаю о том, что телефон надо включить. Юра млжет позвонить, да и просто — нужно.

Решилась, включила. И сразу же гора смс, я даже растерялась. Юля звонила мне тридцать один раз. Написала двенадцать смс. И сейчас вот… звонит. Звонок я сбросила. А потом отправила номер в чёрный список. Надеюсь, Юра с ней поговорит. А я… я отдыхать буду. Малину собирать, или клубнику, или ещё что-нибудь, что здесь растёт, я никогда не жила за городом. Может даже варенье сварю. И настроюсь уже на позитив, как Юля и советовала. И так легко сразу стало!

Вниз спустилась, открыла холодильник, в желудке урчит недовольно, одного не крепкого совсем кофе мне и малышу явно мало. Достала яблоко, сполоснула, укусила. Потом ещё раз. И… меня не тошнило! Ну вот от слова совсем! А я как-то и не заметила даже сразу, по идее, меня должно было и с кофе вырвать… проходили. На радостях решила поэкспериментировать, понадкусала почти все, что нашла в холодильнике. И ничего, все нормально!

— Живём, — сказала я собаке, и бросила ему кусок отварной куриной грудки.

Тот поймал кусок на лету, схомячил во мгновение ока и звонко тявкнул, подветрждая мои слова.

Посёлок не был дачным в прямом смысле этого слова. С балкончика, на котором я пила кофе по утрам были видны городские высотки, казалось, что они торчат прямо из леса. Отсюда же море зелени, и в ней разноцветные краши домиков, каждая на свой лад. Соседкая, та самая дача где смеялся ребёнок, щеголяла красной черепицей. Красиво.

Тем первым утром я и правда пошла по ягоды, их здесь на участке было порядком, и малина, которая только розоветь начала, клубника, которая уже отходила, тёмные спелые ягоды следовало собирать сейчас же. Ещё какие то ягоды, названия которых я, дитя города, даже не знала. Не знаю, зачем это было мне нужно, но я собирала ягоды и находила это занятие упоительным.

Солнце светит, я сижу в огромной соломенной шляпе, которую нашла тут в кладовке, срываю ягоды одну за другой, складываю в корзинку. Корзинка, красивая, плетёная стояла на кухне… три ягоды в лукошко, одну в рот. Вкусно! И никак не верится, что не тошнит больше. Вот вчера тошнило, а сегодня нет, как так? Пёс, который носился по участку без устали порой подбегал ко мне, тыкался мокрым носом в руку подталкивая — ну, чего сидишь, столько ведь интересного! Дала попробовать ему крупную ягоду клубники, он её раскусил, а потом пытался выплюнуть, смешной…

Перенесла все свои ягоды на кухню, и к вечеру вдруг выяснилось, что их очень много. Несколько видов ягод, и каждой — по два-три литра. Вопрос на хрена мне столько стал ребром. После недолгого сомнения я позвонила Юре.

— Юр, ты же приедешь сегодня?

Понимаю, обещал каждый день, но как говорится — обещать, не значит жениться.

— Да, — сразу без сомнений и раздумываний ответил он. — часам к семи. Тебе привезти что-нибудь?

— Ага. Сахар очень нужен. Не знаю даже, сколько, может килограмм десять, а то и пятнадцать…

Юрка удивлённо замолк, а потом обещал привезти. Я принялась гуглить, как варить варенье. И сразу соблазн заодно глянуть, что за синдром такой… Ну, хоть одним глазком. Терплю, я только успокоилась немного, а после статей о заболевании мне явно легче не станет. Лучше ягоды переберу и взвешу…

Варенье я с увлечением варила дня три. По итогу на кухне выстроились целая армия маленьких баночек, их тоже в кладовке было навалом. Юрка засучив рукава помогал их стерелизовать, я вообще не понимала, как это делается, а он знал, детство на даче сказывалось.

— Готово, — сказал он, закрутив последнюю баночку. — Что теперь?

— Теперь нужно раздать все это, — с сомнением протянула я. — Только кому? Ходила бы на работу… Ты не возьмёшь одну?

— Не сейчас, — ответил он. — Юля не поймёт.

Я запнулась. Порой я просто забывала про Юлю. А иногда панически боялась, что она меня найдёт, наверняка это совсем не сложно. Но её не было, я успокаивалась все больше и больше.

— А она… она как ко всему этому относится?

— Неважно, — отрезал Юра. — Сейчас я ваш буфер. А что будет дальше узнаем через десять дней. Слушай, я обещал тебя познакомить с соседями, бери две баночки, пойдём дарить. Помню, Вика была знатной сладкоежкой.

Я робела. Меня одновременно тянуло к людям, но и впускать в свою жизнь кого либо было боязно, опыт у меня по этой части скорее негативный. Но тут… тут же все волшебно, все иначе. Я пошла.

— Вика! — крикнул Юра стуча в калитку. — Принимай гостей!

Вика оказалась молодой женщиной едва за тридцать, причём беременной, мне уже страшно становится, это что, эпидемия? Так же у Вики имелась дочка шести лет, по имени Рита. Маленькая и смешная, бегаюшая по участку в одних трусиках. Впрочем, увидев нас унесла ь в дом, вернулась уже в платье.

— Варенье это хорошо, — авторитетно сказала она. — А то мама ленится. И собака тоже хорошо, с ней же бегать можно. Тем более она тоже ребёнок, как я. Как думаете, сколько ему лет по-человечески?

Сказано — сделано. Сначала засыпала нас вопросами, потом потребовала открыть варенье, засунула в него палец и облизнула, потом у неслась бегать с собакой. А пёс мой рад — я то с ним не бегаю вовсе… и оказывается, даже палку приносить умеет, носится, язык вывалился, глаза от восторга горят…

А мы сидим на веранде и чай пьём. И хорошо так… идея поездки на дачу мне не очень нравилась изначально, и зря. Хорошо тут. И кличку судя по всему собаке подберут.

— Не бывает собак без кличек, — посетовала маленькая Рита. — Ты завтра приходи, а я буду всю ночь думать, и придумаю, как быть.

А саму на следующий день в город увезли, я даже расстроилась — малышка была забавной. И Юрка удивил. С синяком приехал. Мне со стороны муж сестры казался со всех сторон идеальным, даже не верилось, что драться может. Судя по всему — может.

— Это ещё что? — удивилась я, и даже руку протянула касаясь 'украшения' кончиками пальцев.

И отдернула руку сразу — ему больно, наверное.

— Подскользнулся, упал…

— Очнулся, гипс, — продолжила я. — Не хочешь, не говори.

Юрка улыбнулся виновато, но все же ничего не сказал. Позвал мясо жарить на мангале. Вкусно, и так восхитительно пахнет дымом, можно было бы, я бы этот дым ложкой ела. Видимо, причудв беременности, хотя доселе у меня их не водилось. Я даже ближе в мангал подошла, чуть наклонилась, вдыхая. Юрка не с углями огонь разводил, а с самыми настоящими поленьями, видимо, от того и особенно вкусно.

Я не подумала о элементарной безопасности, буду грешить на то, что с гормонами мозг потёк. Юрка стоял сзади, надевал мясо на шампуры. Потом повернулся, что-то сказать мне, и задел меня, я чуть в огонь и не полетела, прямо лицом, учитывая, что стояла наклонившись. Я только охнуть успела, и руки вперёд вытянуть, чтобы спасти от огня свою не разумную голову, а Юрка подхватил меня под живот, плоский ещё совсем и удержал. И… картина маслом. Я стою наклонившись, то есть оттопырив задницу, и этой самой задницей прижимаюсь к паху Юры. И обжигает, зудит буквально огнём в тот самом месте, которым я его касаюсь, и плевать, что джинсы плотные. И рука на моем животе, так и хочется, чтобы расстегнула мои брюки, или хотя бы легла на промежность прямо через грубую плотную ткань… Я понимаю, что этого не будет, но меньше хотеть не перестаю. Наверное, просто гормоны…

Глупые желания, лишние, запретные… мало тебе ребёнка, который все ещё растёт под твоим сердцем? Не будь такой жадной, Влада… В этой нелепой и крайне откровенной позе мы стояли несколько мучительно долгих мгновений. Затем Юра отдвинулся, что неудивительно. Улыбнулся, извинился, я тоже извинилась — это же мне вздумалось дым нюхать. Вроде все улажено, но вечер совершенно испорчен, и в глаза друг другу смотреть неловко, и паузы между проищнесеннфми фразами все длиньше… И я откровенно проклинаю себя за эту оплошность, так ведь все было замечательно, а у меня все, не как у людей. Обидно.

Зато на следующий день ко мне пришла Ритка. Привела её мать, которой срочно в поликлинику нужно, а непоседу оставить не с кем. Я только рада — устала немного от изоляции, хотя в первые дни упивалась ею.

— О чем будем разговаривать? — первым делом спросила Рита. — Я могу поговорить о коллекции кукол, у меня их было сто, правда половина потерялась, а одну съел твой пёс.

Посмотрела на щенка обвиняюще. Тот на неё, чуть прищурившись. Ритка не выдержала и рассмеялась, щенок понял, что девочка в настроении и с лаем принялся носиться вокруг неё. Следующие два часа были утомительными и увлекательными одновременно.

— Я с папой смотрела фильм, — вспомнила Рита. — Страшный. Мама не разрешает, мы от неё скрывались. Там про собаку, которая всех убивает.

— И? — заинтересовалась я.

— Давай назовём щенка Куджо.

— Куджо был огромный!

Я посмотрела на щенка — мелкий. Косолапый, коротконогий, морда вытянутая, бока лохматые, уши торчат и хвост кренделем. Одним словом — красавец. И явно не дорастет даже до моего колена. Ну, какой из него пёс убийца?

— Ну и что. Зато бояться все будут. Куджо, за мной!

И побежала. Пёс, естественно, за ней. Он всегда за ней бегал, учитывая, что больше ему не с кем, но Ритка уверилась, что ему понравилось имя. Расстраивать девчонку не хотелось, и мой лилипутский пёсик стал Куджо. Ритку забрали, Куджо остался. Он с удовольствием играл с другими людьми, тем более, детьми, но хозяйкой безоговорочно считал меня. И теперь по ночам возле моей постели сопел не абы кто, а целый Куджо. Юра будет в шоке. По крайней мере это точно солиднее Чопика.

На следующее утро был дождь. Я лежала в постели и не хотела подниматься — лень. В конце концов Куджо, который так и не научился залазить на постель, подцепил одеяло зубами и стянул его на пол, вынуждая меня встать и выпустить его наконец на улицу. Я покорилась собачьей воле, стояла поеживаясь на веранде и смотрела, как пёс носится по мокрой траве, пыталась выглядеть солнце в тучах. Солнца не было.

А потом… я даже не поняла сначала, что это. Потом поняла, но не поверила. Рано же! Только вот пятнадцатая неделя пошла, до обследований остались считанные дни, скоро сдавать все анализы. А тут… малыш шевелился. Я положила руку на живот, который чуть округлился в последние дни, не сильно, просто, словно я переела. Ладонью ничего не одущалось. Но, он шевелился! Я знаю, каково это, я уже была беременна… Эти лёгкие, щекочущие первые движения, будто бабочка порхает в животе, женщина, которая уже раз выносила дитя, ни с чем не перепутает. Я замерла, выжидая. Малыш пошевелился снова.

Затем словно уснул на весь день — тишина. Я то и дело к себе прислушиваюсь, даже пёс, то есть Куджо проникся, смотрит на меня так серьёзно, тоже ждёт. И вечером началось снова. Несколько минут активности, тишина, а затем снова… Чудесно. Чудесно, если не думать о том, что нас ждёт впереди.

— Я стараюсь, — сказала я животу задрав майку. — Ты там тоже не оплошай, ладно? Я так тебя родить хочу…

И да — я уподобилась Юле. Когда Юрка приехал вечером, привёз мороженое мне, игрушки и корм для собаки, я промолчала. Мне кажется, ему легче будет принять результаты обследования, какими бы они не были, если ребёнок не будет для него таким живым и реальным, как для меня сейчас. А я сильная, я смогу…