Глава 24. Юра

Наверное это было точкой невозврата. Добирался до неё в этот вечер семимильными шагами. Результаты анализа, которые и обнадежили и огорчили. Пугающий Юлькин взгляд. Влада — которая так близко, и вместе с тем, так далеко. Наташка, которая не знала, что у меня все решается сегодня и поэтому требовала восхищаться её младенцем. Я восхищался, пусть и через силу — младенец и правда был хорош. Неуклюжий, несуразный, трогательный в своей беззащитности. Это маленькое, интенсивно красное в момент криков существо и правда было достойно восхищения.

Правда думалось и другом, таком же мелком, только ещё даже меньше… о том, что сидит в «домике». И об обеих его матерях. А я… решение принял. Я даже не знал, что принял, не догадывался. И все эти недели, когда ненароком думал — вот бы, закончилась эта беременность, такая желанная и такая ненужная одновременно. И чтобы ничего не пришлось ломать, менять, подстраиваться, отказываться от чего-то, что вдруг оказалось самым важным. Но нет — придётся. Потому что этот ребёнок есть. У него нос как у меня, и ладошки, на одной из них точно пять пальцев. И да, этот ребёнок болен. Но… он же есть, этот ребёнок. И я не могу отказаться от него, словно от сломанной, надоевшей игрушки. И ещё этот ребёнок нужен сёстрам. Он вылечит каждую…

Только Юля оказывается тоже приняла решение. Меня пугала мрачная решимость в её взгляде и я сознательно оставил её на пару часов — пусть поварится в собственном соку. Восхищался младенцем сестры, а Юля решала судьбу своего младенца. Вернулся — она вся в бумагах, просто словно в ворох документов закопалась с головой. Несколько лет назад это умилило бы меня…

— Я все решила, — сказала она и сдула с лица порядку волос, которая каким то образом сбежала из аккуратной причёски. — Взвесила все риски и уже сообщила Владе.

— И как она отреагировала?

Вопрос мой был нейтральным. Я скорее беспокоился о том, как сестры будут общаться между собой, это все ещё больная тема. Я не думал… понятия не имел о том, что в Юлькиной светлой головушке созрел иной выход из ситуации, тот, который я уже не рассматривал.

— Наверное, ей будет непросто. Пока я понять не сумела. Нужно будет найти ей хорошего психолога, все же, вторые роды со смертельным исходом…

Я остановился. Мне показалось, что я ослышался. Точнее, мне бы этого хотелось. Но нет, со слухом и восприятием у меня проблем нет, в данном случае — к сожалению. И ладонь вдруг горит нестерпимым желанием дать пощёчину. Пусть не больно, хотя бы, чтобы отрезвить.

— Ты считаешь, что это нормально?

— Нет, конечно же. Это был мой последний шанс и я вытянула пустышку. Наверное, придётся брать готового ребёнка… Хотя мы можем пройти обследования, я нашла нового отличного генетика… Если проблема будет в одном из нас, то можно будет воспользоваться донорским материалом.

— То есть, — уточнил я, — Ты заставляешь свою сестру второй раз пройти через смерть ребёнка, потому что он получился бракованным?

— Это не её ребёнок, а мой, — поправила Юля. — Точнее, наш. И срок ещё очень мал… Главное, что мы не стали этого афишировать и об этом никто не знал и не узнает. А у Наташи твоей все равно мозги в декрете поплыли…

Я её ударил. Я первый раз ударил женщину. Назвала бы меня Влада сейчас хорошим? Я даже не заметил этого движения, удар родился слишком стремительно, чтобы я смог удержать его, увести в сторону. Единственное, что сдержал в узде — силу. Пощёчина получилась унизительной, болезненной, но все же покалечила больше её эго — глаза свернули оскорбленно.

— Да зачем он тебе, этот ребёнок? — удивилась она, баюкая свою щеку. — Уйдёшь к ней, так она тебе новых нарожает, здоровых, целую пачку… А этот — мой. И… если он родится, ты же точно уйдёшь, мужчины слабые, они не выносят чужой боли… Ты уйдёшь и оставишь меня с ним одну, Юра!

Она не понимала, что уйду я сейчас. И даже не важно, куда уйду, явно не строгать новых детей пачками. Просто, устал я. Правильно, наверное, Юля говорит — слабые мужики. От этой квартиры устал, от гонки за ребёнком, который внезапно стал ненужным, от тишины и напряжения. Я прошёл в кабинет, который уже давно служил мне комнатой и принялся собирать вещи. Так, чтобы хватило на первое время, потом разберусь, что дальше делать.

— Уходишь, да? — Юля ходила за мной след в след и говорила, говорила… Словно выплескивала все, что накопилось за недели молчания. — Только сила на моей стороне. Я мать. Я принимаю решение, поняли? Хотите украсть моего ребёнка? Нет!

— Тебе будет легче, если его просто не станет? — устало спросил я.

— Я просто защищаю его от боли!

— Методом умерщвления…

Закидал то, что нашёл в спортивную сумку, которая ездила со мной на тренировки. Запихал ноутбук в рюкзак. Всё это потом, нужно ехать скорее и успокаивать Владу. Наверное, места себе не находит. Ревёт. Только бы глупостей не наделала, да и волноваться ей нельзя…

- Я завтра же соберу консилиум, — сказала Юля. — И вопрос будет решён в течении недели. У нас… очень лояльное к матерям законодательство. А мать я. Сила на моей стороне.

— А я отец, — спокойно ответил я. — Я подам на тебя в суд. Мои адвокаты так тебя затрахают, что пока ты разберёшься с консилиумом мальчик уже родится. И да, скорее всего к этому времени мы будем разведены.

Я ушёл, но знал, что так просто она не уступит. Она же стойкий оловянный солдатик… Раньше меня это восхищало, теперь — пугает. Сижу в машине, заводить нужно, ехать к Владе, а я курю и думаю, вот кто бы мне сказал, двенадцать лет назад, что все так закончится? Сигаретный дым горький, мысли горчат, а на душе — гадко.

Именно в машине меня настигла смс такого содержания, что я едва не проглотил сигарету. Она… уехала. Уехала, блядь! В какой-то мере я понимал, что она поступила правильно, но… Она же не доверяет мне, получается. Да и не одна уехала, а с Игорем. Наивная — даже фамилии его не знает. Да что там, и я не знаю… Надеяться, что если папаша, то ничего плохого не сделает? Только надеяться не выходило — дохлый номер.

Неизвестно, на что надеясь рванул к дому Влады. Может, успею перехватить… не успел. Стою в тёмной прихожей, тапочек посреди пола брошен одиноко, лифчик, куда без лифчика? Только теперь уже не кружево, а мягкий трикотаж… Мыслей в голове миллион. Метнуться к выежу из города на максимальной скорости… К какому? Куда он её увёз? Ещё одна идея — поднять всех знакомых. Номер машины я помню, у меня отличная память на цифры. В ГИБДД тоже знакомые найдутся, и не из последних. В каком направлении уехали вычислят…

Вода в чайнике ещё тёплая. Я подогрел, налил себе, навалил Владкиного варенья, съел три ложки, запил горячим чаем. И вдруг понял — пока не стоит. Она уехала и сейчас это хорошо. Я непременно найду куда, но где бы она не была, ей там спокойнее, чем здесь. Нужно сконцентрироваться на Юле.

И да, я решил никуда не ехать. Остался здесь… Лёг в постель, она Владой пахнет. Закрыл глаза. Вдруг понял, что мы с Юлей снова не вместе, второй раз за двенадцать лет. И вместе с горьким сожалением, которое все ещё бредит душу ощущаю облегчение. И мне больно от того, что я рад. С этими противоречивые чувствами я и засыпаю. Проснулся утром, на подушке длинный тёмный волос. В ванной куча женских склянок, я от этого отвык — дома у меня своя ванная. Я даже открыл и понюхал несколько баночек, один аромат узнал, им Влада пахла. Интересно, там она купит такое же средство, взамен забытого, или же другое и будет пахнуть иначе? В довесок ко всему на брюки налипла серая, в подпалинах шерсть Куджо. Пристала, сколько не стряхивай, и всем своим видом сигнализировала — я и правда ушёл, окончательно и наверное бесповоротно. Я теперь живу не дома.

Я звонил Владке по несколько раз в день. В первые дни она трубку не брала и довела меня практически до панического ужаса. К тому времени я поднял всех своих знакомых, и по крайней мере точно знал, в каком направлении она уехала. И ещё я узнал, что не имею никакого права вмешиваться в ход беременности. Вообще никакого. До тех пор, пока ребенок не родился он просто плод. Одна лишь мать несёт за него ответственность и лишь она одна имеет право решать его судьбу.

— Представьте, — сказала мне юрист, — что плод это один из органов женщины. Он пока не имеет никаких прав. Все это появится только после его рождения. Если ваша жена имеет разрешение на искусственное прерывание беременности на этом сроке, единственное, что вы можете сделать это поговорить с ней.

Говорить я пытался. Бесполезно. Она вбила себе в голову, что ребёнка мы хотим у неё отнять. Может, со стороны так и выглядело, учитывая, что где Влада — неизвестно. И видимо для Юли лучше вовсе без ребенка, чем отдать.

— Тебе нужно к психиатру, — вздохнул я.

— Угу, признай меня неполноценной и тогда точно все у вас получится… Я догадывалась, что на тебя нельзя полагаться, но знаешь, признавать это все равно горько.

До неё невозможно было достучаться. Естественно, ни о какой неполноценности речи и не шло, просто моя жена была на редкость упрямой, и если вбила себе что-то в голову… Она и правда собрала консилиум врачей и теперь обладала официально заверенным разрешением прервать беременность. Одна только засада — беременной нет. Юлька пошла дальше и написала заявление о пропаже человека, благо Влады не было уже больше трех суток, а она единственная родственница. Этот цирк меня порядком утомлял.

Вечером четвёртого дня я вызвал слесаря. Прав у меня никаких не было, зато были деньги, и я просто взломал при помощи мастера дверь соседской квартиры. Шутки шутками, а Владу найти нужно. В квартире у Игоря пусто и неуютно, сразу становится понятно, оставаться здесь надолго он не планировал. Я методично вскрыл все коробки, в них книги, вещи, техника и ничего, совершенно ничего, что проливало бы свет на то, где они могут находиться. На эту хрень я убил несколько дней жизни, зато теперь знал квартиру Игоря лучше, чем ту, в которой прожил много лет и искренне ненавидел каждый её пыльный сантиметр.

— Господи, — вздохнула Наташка, единственная, с кем я делился своими переживаниями. — Какие же все таки вы, мужчины, неприспособленные.

— А ты бы что сделала?

Наташа укачивала Аллу, свою младшую дочь. Ребёнок хорошо засыпал на руках у матери, но стоило лишь ей попытаться уложить его в кроватку, сразу же открывал глаза, начинал кряхтеть и сучить ручками, крепко сжимая крошечные кулачки. Вот и сейчас заревела, Наташка обречённо закрыла глаза.

— Дай, — велел я. — И делись давай, приспособленная…

Забрал у неё ребёнка. Она устала, хоть и общалась нанять няню, вдруг поймала комплекс, что уделяет слишком мало внимания детям. Малышка была страшно лёгкой и ужасно маленькой, но держать её страшно только вначале. Потом руки привыкают. Она завозилась немного, наверное понимая, то не мама держит, и пахнет иначе, но спать то хочется… глаза закрылись.

— В паспортный стол иди. Если квартира снята в аренду, тогда ищи риэлтора.

Так я и сделал. Оказалось, что квартира снята на год. Владельцы её ничего не знали, оплата за год вперёд затмила им глаза. Только фамилию — Селиванов. Что же, теперь я хотя бы знал его фамилию и знал, в какую сторону он уехал из нашего города… Я поступил мудро. Решил довериться профессионалу и нанял детектива. В конце концов не хотелось бы, чтобы Юля нашла Владу быстрее, чем я.

Ни какие мои слова не могли убедить одну сестру остановиться, а вторую поверить в то, что никто насильно на операционный стол её не потащит. Я словно головой о стену бился, сбивая лоб в кровь, и совершенно бесполезно. Когда я подал на развод, а также заслал юриста к жене, она приехала сама. Я не говорил ей, где обитаю, но видимо, догадаться было не сложно. Позвонила в дверь, я открыл, смешно было бы бояться её стальных полутора метров.

— Ждёшь? — насмешливо спросила она.

Я ерничать не стал, просто кивнул, да — жду. Скрывать этого не собираюсь.

— А ты не думаешь, что она просто нашла мужчину удобнее?

— Юль, — терпеливо сказал я. — Я ушёл от тебя, но это не значит, что я пришёл к ней. Всё слишком неопределённо. Моё беспокойство обосновано тем, что в её животе наш с тобой ребёнок. Я волнуюсь и за него, и за саму Владу.

— Кто-то же ей помогает, если это не ты… Другой мужчина.

— Ты думаешь так много на свете мужчин, которые готовы бросить все ради спасения женщины, в животе которой чужой больной ребёнок?

— Кто тогда?

— Ваш отец, — со вздохом признался я, только бы она перестала муссировать тему других мужчин Влады. Признаться, все же добилась своего, это меня задевало.

Юлька задумалась на мгновение, лицо побелело — наверное, от ярости. Заметалась по комнате, задевая мебель, наверняка набивая синяки — кожа у неё была очень нежной.

— Сосед, — сказала она. — Долбаный сосед! Стоило догадаться, что здесь нечисто! Ты мне одно только скажи, Юр… Вы почему выбираете её? Ты… Эта сволочь припёрлась через двадцать пять лет и туда же…

Ответа на этот вопрос у меня не было. Юлька снова на стул опустилась, реветь и заламывать руки не стала — узнаю свою жену. Бывшую почти… задумчиво уставилась в пространство. Я ждал, я выпустил её, но хотелось мне только одного — чтобы ушла. От детектива, который на деле был лейтенант ом полиции в отставке, пришло письмо. Ярлычок почты подмигивал мне, подстегивая скорее прочесть, а Юлька все не уходило.

— Юр… а если я передумаю? Пусть ребёнок родится… Даже если глубокий инвалид. Наймем квалифицированную няню, денег у нас хватает… Мы сможем вернуться обратно, вернуть наш брак?

— Мне жаль, — покачал я головой. — Слишком много произошло такого, на что закрыть глаза уже не получится. Как раньше уже не выйдет.

— Тогда тем более никакого смысла в этом ребенке больше нет! — зло воскликнула она. — И только я буду решать, только я! А я уже решила…

— Юля, ты всегда была трезвомыслящим человеком. Вернись на землю, пожалуйста. Плод внутри матки Влады. А он именно плод, не ребёнок. У тебя могут быть какие угодно документы и разрешения, но… мой юрист хорошо проработал. Тогда, когда мы заключали договор на заморозку наших эмбрионов, мы подписали соглашение, согласно которому распоряжаться судьбой зародышей можем только вместе. Если плод ещё не ребёнок, то почему бы ему не быть эмбрионом? Значит, решить без моего ведома ты ничего не можешь, какой бы договор не был составлен с Владой. Мы уже подготовили иск против клиники, они будут вынуждены отозвать все свои решения, Юля. Если бы ребёнок был в тебе, мне пришлось бы смириться. Но он во Владе… а где твоя сестра ты не знаешь.

Юлька ушла хлопнув дверью так, что в воздух взметнулась пыль. Я подумал — надо вызвать сотрудников клининговой компании. Я хочу поискать Владе новое жилье, но сначала придётся пожить здесь, а я тут свинарник развёл… Правда сначала перепуганную и упрямую Владу нужно вернуть домой. Я вернулся на кухню и открыл таки это письмо. В нем — адрес. Я подавил немедленно желание запрыгнуть в машину, нет, не сейчас. Сначала доведу до ума ситуацию с Юлей, возвращать Владу сюда нельзя.

Вечером пришло очередное смс о том, что Влада в сети, и я сразу же перезвонил. Я так ждал этого сообщения, что всегда держал телефон при себе. На заднем фоне играет мыльная опера, Куджо ворчит, сама Влада спокойна. Я ни словом не дал понять то, что знаю, где она находится. Ещё не хватало, чтобы сбежала куда дальше, в Америку например, у господина Селиванова и там недвижимость есть…