Глава 7

Утро пришло незаметно. Оказывается, я только успела вчера прикрыть глаза, как сразу же провалилась в сон. Думаю, здесь сыграл роль и пережитый оргазм, который заботливо мне подарил Маяр. Я была ему безгранично благодарна и теперь, проснувшись, я повернулась в кровати и с нежностью смотрела на рядом спящего мужчину.

Во сне он более умиротворенный, черты лица расслаблены, сглажены морщины и губы совсем чуточку приоткрыты. Не так, как обычно днем, тогда он вечно хмурый, напряженный и губы плотно сжаты. Сейчас же Маяр выглядел даже моложе. Интересно, какой у него взгляд, когда он расслабленный? Мне бы очень хотелось это узнать.

Подняв руку, я хотела коснуться его щетины, но отчего‐то одернула себя и сжала пальцы в кулачок. Ни к чему это, только разбужу его, а еще хуже ― разозлю. Прикусив губу, я тихонько отложила уголок одеяла и присела на краю, свесив ноги. Бросила взгляд на небольшие часы на стене, оформленные в виде черных цифр и полосочек, а также стрелок. Ничего больше, ни корпуса, ни стекла. Очень красиво и стильно.

Шесть часов. Нужно будить сестренку и идти завтракать. Линейка в восемь.

Я только хотела подняться, как мою руку, уперевшуюся в простыни, обхватила мужская рука. Я сглотнула и медленно повернула голову.

– Ты уже встаешь?

– Да. Доброе утро. Нужно Зару разбудить, сегодня же первое сентября.

– Как ты с ней сама справлялась, когда она помладше была?

Такого вопроса от Бондарева я не ожидала. Да еще и с самого утра. Я застыла в ступоре, не понимая, как реагировать, но потом поняла, что, по сути, он не спросил ничего сверхъестественного. Почему не ответить?

– Зара всегда была умной девочкой и много хлопот не доставляла. Она даже смерть мамы достойно приняла. Хотя на ее характере это и отразилось, но, по крайней мере, сестра от меня не закрывалась. И мне не приходилось часами успокаивать ее истерику. Но я была готова, что будет много слез и криков. Нет, Зара сильная девочка и, наоборот, еще старалась меня поддержать. Только, пожалуй, немного стервознее стала.

– Защитная реакция, ― верно подметил мужчина, на что я кивнула.

– Да, так и есть. Маяр, прости, мне нужно вставать, иначе мы опоздаем.

– Беги. Я тоже скоро спущусь.

– Ладно.

Я, практически не смущаясь голодного мужского взгляда, голая прошла к креслу, где лежал мой домашний халат. Надела его и, завязав пояс, обернулась к Маяру.

– Я позову тебя на завтрак.

– Спасибо.

Дальше время просто летело. Мы умывались, завтракали, собирались, а когда были готовы, к нам спустился Маяр, одетый в серый костюм и белую рубашку. Я невольно залюбовалась им, отмечая, как пиджак отлично очерчивает его бицепсы. Господи, дай мне сил.

– Я отвезу вас в школу.

– Ох, Маяр, ты уверен, что это удобно?

– Ой, дядь, спасибо тебе большое! Щас девки как увидят, на какой я тачке приехала, обзавидуются.

– Не сомневаюсь в этом, ― хмыкнула я, отвлекаясь от разглядывания мужчины.

– Поехали. Время уже.

На линейке все прошло спокойно. Единственное, что меня удивляло, ― Бондарев. Он остался с нами и больше часа торчал на солнце, огораживая меня от снующего народа. Сам постоянно смотрел на Зару, которая неотрывно глядела в нашу сторону. Мы выглядели одной семьей, и это не могло не подкупать. Раньше с мамой вместе всегда приходили на первый и последний звонок к Заре. Потом первый год, когда мамы не стало, пришла я одна, и это оказалось для меня огромной пыткой. Больше никто не держал меня за руку и с восторгом не смотрел на нашу маленькую девочку, на мою сестренку. Тогда даже мне сложно было восторгаться тем, как же быстро она растет. В то время самой дышать не хотелось. Все время не хватало объятий мамы, ее голоса, тепла и нежности. Но спустя время боль немного притупилась и остались лишь теплые воспоминания о нашей мамочке. Зато потом я старалась всегда заботиться о Заре, чтобы она не чувствовала себя одинокой, чтобы знала, что я рядом и никому не позволю ее отнять. Специально работала много, чтобы у нас всегда было что поесть, что надеть, и чтобы никто не посмел сказать, что ребенку плохо живется с сестрой. Потому что это было далеко не так.

– Последний раз вот так на линейке меня за руку мама держала, ― сказала, а сама зажмурилась, чтобы не дай Бог не заплакать и не показать свою грусть сестре.

Маяр сжал мою руку, таким образом высказывая мне поддержку.

– Я долго привыкала стоять здесь одна.

– А ко мне никогда не приходили на линейку.

Я нахмурилась и, повернув голову, посмотрела на серьезное лицо Маяра.

– Почему?

Он пожал плечами.

– В детский дом вряд ли кто из родителей приходит.

Я замерла, не ожидая услышать такой ответ.

– Ты… ― я осеклась, не зная, имею ли право спрашивать.

– Да, малышка, я вырос в детдоме и меня это вовсе не тревожит. Давно нет.

– Но Антон, он же твой племянник.

– Названный.

– Я даже подумать не могла.

– Когда мне было двенадцать, мама Аня взяла меня из детдома. У нее уже была на то время дочка семнадцати лет. Но они с мужем хотели второго ребенка, только вот забеременеть ей больше не удалось. Они и решили взять ребенка из детдома. А когда увидели меня, больше другого и не захотели.

– А Антон сын названной сестры?

– Да. Только он об этом не знает. И не должен знать.

– Я поняла.

Больше спрашивать его ни о чем не стала. Мне показалось это некорректным. Маяр рассказал все, что посчитал нужным, а я… я находилась в шоке. Как же так? Почему? Парень, который провел все детство в детдоме, не сломался, встал на ноги и добился грандиозного результата. Насколько я слышала, многие ломаются, спиваются или еще что хуже. Даже проститутками становятся. А Маяр! Я бы в жизни не подумала, что он воспитывался в детдоме. Но, видимо, его мама Аня очень хороший человек, который подарил парню шанс, шанс на новую, лучшую жизнь.

Бондарев открылся для меня с совершенно другой стороны. И эта сторона оказалась очень поражающей. Теперь понятно, почему он такой грубый и порой жесткий. В этом нет ничего удивительного.

А уже после обеда я в красивом белом платье в пол, без всяких пышных юбок и фаты, стояла в холле с непонятно откуда взявшейся довольной улыбкой. Волосы мои были заколоты в прическу и украшены красивой легкой заколкой, которая служила только как украшение.

Услышав позади стук двери, я вздрогнула и пришла немного в себя. То ли атмосфера ЗАГСа на меня так повлияла, то ли я слишком размечталась. Уж слишком счастливой я выглядела и надо срочно это прекращать, а то Маяр еще надумает невесть что.

– Чего замерла? ― услышала над ухом и приподняла подбородок, будто готовилась отвечать на атаку. Глупая же.

– Да. Извини.

– Так, я сказала Виталине Викторовне, чтобы накрывала на стол, ― в комнату вернулась Зара, которая постоянно с любопытством смотрела то на меня, то на Маяра.

– Спасибо, Зара.

– Эй, чего вы как вкопанные встали? Все же хорошо?

– Зара, ― начала я, понимая, что обязана предупредить сестру.

Пульс начал зашкаливать, отдаваясь в висках и болью в щитовидке. Не любила такое состояние, но зачастую оно настигало, когда я очень нервничала. Как сейчас.

– Что случилось? Систер, ты что в ЗАГСе переволновалась?

– Зара, у нас с твоей сестрой есть для тебя новость, которую мы хотим озвучить.

– Надеюсь, вы не попросите меня съехать? ― она напряглась, а я чертыхнулась про себя.

– Нет, милая, естественно, нет. Правда, Маяр?

– Безусловно. Твой дом здесь. Просто мы должны сказать тебе, что хотим родить ребенка.

– Ребенка? ― ошарашено переспросила она и посмотрела мне в глаза. Я прикусила губу и медленно кивнула. ― Но между вами же договор и никакой любви.

– Мы решили этот вопрос, Зара.

– Да, у нас будет подписан договор, что, в случае развода, ребенок остается со мной, и я позволяю отцу всегда с ним видеться.

– Какие вы все договорные.

– Да, Зара, наш ребенок не пострадает. И я тем более не собираюсь его лишать матери.

– Ну здорово. Рожайте, почему нет? Я стану тетей, а Антон дядей. Или нет? Кем он станет?

– Он будет братом.

– Круто! Мне главное, чтобы потом, когда вы будете разводиться, ― на этих словах Маяр крепко сжал губы, вызывая у меня удивление, ― ребенка не делили. Потому что я вас тогда обоих возненавижу.

– Все будет хорошо, не волнуйся.

В ЗАГСе, как раз перед росписью, Маяр снова заговорил про ребенка, и я таки сдалась, приняла решение. К слову, мужчина мне нравится, я считаю его красивым и сильным, а уж то, что я сегодня узнала на линейке… это вызывало лишь восторг. То, что парень не сломался, а наоборот, закалился и стал успешным, ― дорого стоит. Не каждый так сможет, далеко не каждый.

– А вы в свадебное путешествие поедете?

Я замерла от слов сестры и, отложив вилку, отпила немного апельсинового сока.

– Было бы неплохо, но дождемся твоих каникул. Тебя нельзя оставлять одну, ― сообщил Маяр, продолжая обедать.

– Почему? Не доверяете?

–Доверяем, Зар. Просто мы не имеем права оставлять тебя одну надолго. Ты несовершеннолетняя, и не забывай, пожалуйста, что я твой опекун.

– Эх… Но с вами поехать отдохнуть я бы тоже не отказалась, ― хмыкнула она, закидывая в рот маринованный грибочек.

У Маяра зазвонил телефон.

– Слушаю. По какому вопросу? ― он нахмурился, а я напряглась от его вида. Не любила, когда так резко менялась обстановка, сразу воздух сгущался и дышать становилось тяжело. ― Пусть войдут.

Он сбросил вызов и убрал телефон в карман.

– Что‐то случилось?

– Соцопека пожаловала.

Я напряглась еще больше, а Маяр накрыл мою ладонь своей рукой и едва заметно улыбнулся.

– Не волнуйся. Все хорошо.

Я кивнула и перевела взгляд на сестру. Той, кажется, вообще все равно было.

– Ну чего ты напряглась? У нас же все хорошо. Не так ли, дядь?

– Так, именно так, племяшка, ― подковырнул он Зару, вызывая у девочки улыбку.

Мне бы их спокойствие.

По дому раздался звонок, и Маяр, встав из‐за стола, прошел к двери. Я сделала то же самое.

– Здравствуйте.

– Добрый день.

– Мы из соцопеки. Меня зовут Тамара Валентиновна. Вот документы, ― она достала удостоверение, показывая его моему новоиспеченному мужу. ― Вы Миллиана Вольская? ― женщина в очках посмотрела на меня внимательным взглядом.

– Я. А что случилось?

– Нам поступил звонок, и сообщили, что вы не смотрите за девочкой надлежащим образом. Но, судя по всему, это какое‐то вранье.

– Вы правы, Зара находится в хороших условиях и питается достаточно хорошо, ― сообщил Маяр, слегка прикрывая меня своей фигурой от злых теток.

– А вы, простите, кто?

– Я муж Миллианы. Есть еще вопросы?

Женщина косо глянула на меня и тут же улыбнулась.

– Раз уж мы здесь, позвольте нам посмотреть условия, в которых живет девочка, и ваш холодильник.

– А разве так не видно? ― съязвила Зара, а я шикнула на нее, одарив гневным взглядом.

Тетка мило улыбнулась и посмотрела на Маяра, ожидая разрешения. Ну гадина.

– Ну что же, пойдемте, раз того требует устав.

Мы поднялись на второй этаж. Прошли по коридору и показали комнату Зары. Тетка внимательным взглядом прошлась по всем поверхностям, оценила, что у девочки есть даже своя личная ванная комната. И когда поняла, что здесь придраться не к чему, развернулась, вздохнула и пошла обратно вниз. На кухне проверила холодильник, внимательным взглядом обвела наш праздничный стол и совсем погрустнела. Да уж, а она мечтала застать совсем другую картину.

– Видим, что все хорошо.

– Разберитесь, пожалуйста, со своими ложными вызовами, чтобы зря не беспокоить мою семью, ― произнес Маяр, удивляя меня своими словами.

«Мою семью».

– Хорошо. Всего доброго.

– И вам.

Мы наконец‐то остались одни. Зара как ни в чем не бывало продолжила обедать, а я все еще находилась в каком‐то ступоре. Во‐первых, я не понимала, кому понадобилось натравливать на нас проверку, а во‐вторых, слова Бондарева…

– Милли, все хорошо? Ты чего нервничаешь?

– Зачем ты так сказал? ― я заглянула в его глаза, желая, услышать правду.

– Как?

– Про то, что мы семья.

– Потому что это так. Пойдем за стол, ты слишком много волновалась сегодня. Нужно успокоиться.

Я кивнула и, продолжая находиться в шоке, прошла за Маяром, который отодвинул для меня стул.

Семья. Мы одна семья.