Глава 15

– Девушка! Девушка, девушка, пожалуйста, объясните, почему в реанимации моего мужа собрались врачи? Что случилось? Ему хуже? ― взволнованно затараторила я, смотря на медсестру обезумевшим взглядом, боясь, что что‐то могло пойти не так. ― Не молчите, прошу вас!

– Успокойтесь, сейчас врач выйдет и все расскажет.

– Скажите, что он жив. Скажите мне это. Он же жив, правда? Жив?

– Иначе бы врачи уже давно вышли оттуда, ― ответила она, и, обхватив руками меня за предплечья, тихо добавила: ― Нне нервничайте. Вы ему нужна.

– Да, ― кивнула я, и, отойдя к стене, прислонилась к ней спиной и, прикрыв глаза, заплакала.

Господи, не дай ему умереть, не дай.

Мы ведь только нашли друг друга, только позволили себе быть счастливыми. И хоть наши отношения начались не так, как должны были бы, но мы смогли пройти тот путь к чувствам. Я же знаю, как сильно Маяр любит меня, как он заботится и оберегает. И хочу тоже его оберегать. Но как, как мне вытащить его из лап смерти? Как помочь любимому человеку?

– Милли, не рвите себе душу. Вы забываете, что сейчас в ответе за малыша, которого носите под сердцем.

Оксана, она обняла меня и прижала к своей груди. Как мама.

– Я не переживу, если он… ― новый всхлип, и я, не выдержав, сама обняла женщину, ― не переживу.

– Тихо‐тихо, не надо так думать. Он обязательно выкарабкается, вы же знаете. Он любит вас, точно любит. Антон рассказал, как Маяр на вас смотрел всегда. А если еще он знает о том, что вы ждете ребенка, то тем более вернется к нам. Он же не может оставить столько любящих его людей? Не может, милая. Потому, пожалуйста, думайте только о хорошем!

– Вы правы. Я не должна сдаваться, я должна верить только в лучшее, и оно обязательно настанет. Маяр нас не бросит, не может бросить.

– Нам всем сейчас тяжело. Мы тоже его очень любим, и он для нас родной, плевать, что не по крови. Но это ведь неважно.

– Да, да, вы правы. Вы его настоящая семья, вы ему дали заботу и любовь, и к вам он тоже хочет вернуться.

– Нас много, и все мы верим, а значит, все будет хорошо.

– Простите, наверное, еще и гормоны шалят. Я и так на пределе.

– Не нервничайте. Думайте о крошке, что внутри вас. Уж ей-то точно вы оба нужны.

Я устало прикрыла глаза и мысленно попыталась успокоить себя. Оксана права, я не должна сдаваться, не должна опускать руки. Мне нужно бороться, тем более теперь, в самый сложный момент жизни. У меня нет права оступиться, или дать слабину. Я нужна ему, нужна ребенку, Маяру, Заре. Я нужна своим родным людям, и я обязательно выдержу это испытание. К тому же сейчас я не одна, как тогда, когда некому было заступиться за мою сестру и меня.

Дверь в реанимациюи открылась, я распахнула глаза и посмотрела на врача, глаза которого говорили об усталости. Еще пара врачей и медсестра вышли из реанимации и ушли в операционный блок. Я оттолкнулась от стены и вместе с Оксаной, Анной Михайловной и Антоном подошли к врачу.

– У Маяра была остановка сердца.

Тетя Аня чуть не упала от такой новости, но ее вовремя подхватил Антон. Я же в ужасе прикрыла рот ладонью.

– У него кома легкой степени, и только от его организма зависит, проснется он сам, или погрузится в глубокую кому, куда хуже – в термальную.

– То есть?

– Пока что он дышит сам, и если в течении суток его состояние не ухудшится, то ваш муж родился в рубашке.

– Вы хотите сказать, что в течении суток мы поймем, будет ли жить мой брат? ― уточнила Оксана, на что врач молча кивнул.

– Это какой‐то страшный сон, ― прохрипела, я, рукой схватилась за горло. ― Пустите меня к нему? Пожалуйста. Я прошу вас.

– Ладно, но только пара минут.

Он открыл двери, и пропустил меня в палату. Я бросила взгляд на тетю Аню, она кивнула мне, прижимая кулак к губам.

– Иди, девочка.

Я вошла в реанимационную палату неотрывно глядя на Маяра. Мое сердце предательски грозилось вырваться из грудной клетки. Дыхание сбилось из‐за переживаний за любимого. Как же было больно видеть его вот таким слабым, без сознания, без движений. Передо мной находился совсем другой Маяр, не тот, которого я знала. Не тот, которого я так люблю. Нет, безусловно, я люблю его любого, просто я привыкла, что Маяр борец, он сильный и властный. А сейчас… ему нужна помощь.

Медленно подойдя к нему, я застыла взглядом на его лице. Рукой коснулась руки и крепко сжала губы, ощущая, как слезы снова потекли по моим щекам.

– Любимый мой. Пожалуйста, не умирай. Ты мне очень нужен, ты мне очень… очень нужен, Маяр. Мы с малышом тебя ждем. А еще, еще у тебя есть брат, родной брат. Он помог нам. Дал свою кровь тебе. Представляешь? Маяр? Вы с ним, как две капли воды. Ты не поверишь, ― я хмыкнула сквозь слезы , и, пытаясь их прогнать, продолжила свой монолог: ― Ттогда, когда я приревновала тебя, заметив с девушкой, это был Ивар с женой. А я думала, ты меня обманываешь. Но сейчас я знаю, что ты меня не обманывал. Знаю, как ты любишь меня. И я люблю тебя, очень‐очень. И твоя мама с Оксаной тоже переживают. Прошу тебя, любимый, возвращайся скорее к нам. Тебя так сильно не хватает. Нам всем тебя не хватает.

Я склонилась, и оставила легкий поцелуй на его щеке. Капелька слезы упала на его губу, заставляя меня улыбнуться. Я потом тебе об этом расскажу, милый. И ты будешь меня ругать за то, что я плакала. Но лучше ругай, чем вот так молча лежи и ни на что не реагируй. Отругаешь меня за слезы, за нервы, только, пожалуйста, возвращайся скорее.

Врач постучал в двери, намекая на то, что мне пора выходить.

– Люблю тебя, Маяр, ― прошептала я, еще раз посмотрев на мужа, и нехотя покинула реанимационную палату.

Мне нужна помощь Ивара.

Через пару часов.

– Ему стало хуже? ― серьезно уточнил Ивар, смотря на меня строгим взглядом.

Я пожала плечами.

– У него была остановка сердца. Маяр в коме.

– Черт!

– Врачи говорят, что сейчас только от него зависит, будет он жить, или…

Я всхлипнула и тут же прикусила губу.

– Вам нужно поесть. И давай на «ты», мы же теперь родственники.

– Да, давай.

– Ассоль сказала, что ты беременна.

Я только положила в рот кусочек картошки, и, нахмурившись, посмотрела на Якубина.

– Ассоль, моя жена.

– Ой, я даже не знала, как ее зовут. Да, я как раз в день аварии сообщила Маяру об этом.

– Вы планировали ребенка?

– Да, мы хотели этого малыша. И я очень надеюсь, что Маяр выздоровеет хотя бы ради ребенка.

– По-другому быть не может. Ешь, или я потом пожалуюсь твоему мужу, что ты совсем не думаешь о себе.

– Главное, чтобы он к нам вернулся.

– Вернется. Что еще ты хотела мне сказать?

– Ивар, у тебя наверняка есть связи, я же от этого далека. У мужа да, он подкован во всем, а я…

– Конкретнее.

– Я бы хотела перевести его в частную клинику. Деньги есть. Маяр давал мне карту, а я ею не пользовалась.

– Деньги не проблема. Я постараюсь решить вопрос с переводом. Найдем лучших врачей.

– Спасибо тебе. Я… я бы сама не справилась.

– Все хорошо. Знаешь, я даже рад, что ты пришла ко мне. Поначалу мне показалось это каким‐то безумием. Незнакомка с разговором о каком‐то родстве, авария, жизнь. Но потом я подумал, а что, если правда, и этот человек окажется моим братом, а я даже не попробовал ему помочь. И твои слова про жену, и… я скорее понял их, как я бы ради жены пошел на все.

– Наверное, в вас с Маяром это родственное. Он для меня многое сделал.

– Разве не так должно быть? Муж за жену горой? Да, мне кажется, любой мужик за свою женщину всех порвет.

– Не любой, поверь мне.

– Обожглась? ― он внимательно посмотрел мне в глаза, а я пожала плечами. ― Ну, это не мужик, а чмо пидорастическое. Извини, конечно.

– Я согласна с тобой.

– Не знала бы тебя моя жена, она бы мне шею свернула, за то, что я ужинаю в ресторане с девушкой.

– Надеюсь, она не будет сердиться.

– Нет, конечно. Послушай, Миллиана, тебе сейчас надо поесть и поехать домой отдохнуть. Ты должна понимать, что сама ничем не поможешь Маяру, и тем более, думаю, он был бы не в восторге, узнай, как ты себя не бережешь.

– Ты прав. Я сейчас обязательно поеду домой. Отосплюсь, а утром вернусь в больницу.

– Это будет лучше всего. А я постараюсь сделать так, чтобы уже завтра твоего мужа перевезли в частную клинику.

– Спасибо.

Вернувшись домой, я с грустью посмотрела на щенков. Мамочка собрала вокруг себя всех малышей, и те довольные сосали сисю. Хотя бы у них все хорошо.

– Миллиана, дочка, как там Маяр? ― услышала позади голос Виталины Викторовны, и медленно развернулась.

– Без улучшений. Но мы не сдаемся.

– Послушай, Зара сказала, что ты нашла брата Маяра. Как такое возможно?

– Я видела его пару раз в городе. А когда понадобилась кровь, я решила искать Ивара.

– Вот же судьба. Ладно, я молюсь за нашего мальчика, и верю, что все будет хорошо.

– Спасибо, теть Вит.

– Милли, может, поужинаешь?

– Спасибо, но я поужинала в ресторане с Иваром.

Тетя Вита нахмурилась и напряглась.

– Эм… уверена, что ему можно доверять? Он не попросить ничего непристойного?

– Хэх, нет, теть Вит, он горячо любит свою жену. Она у него молоденькая. Младше меня.

– А сам этот Ивар?

– А он старше Маяра. Мы разговаривали на счет частной клиники. И Ивар пообещал завтра перевести брата. Все мы знаем, как большие деньги влияют на работу. Хотелось бы, конечно, чтобы они и на здоровье повлияли. Я бы и сама рада помочь мужу, да только таких связей не имею.

– Дай Бог, чтобы наш парень скорее вернулся домой. Так одиноко здесь стало.

– Вернется, теть Вит, обязательно вернется.

Я поднялась в нашу с Маяром комнату. Осмотрелась и грустно вздохнула. Все не то, все не родное, когда знаешь, что Бондарев вечером не вернется домой после работы. Не обнимет, не поцелует. Не посмотрит на меня своим диким взглядом, чтобы через секунду схватить и трахнуть, как он всегда это делает.

Так больно от мысли, что я больше ничем не могу ему помочь. Остается только верить и ждать.

Сбросив с себя одежду, я босыми ногами прошлепала по теплому паркету. Подошла к большому зеркалу и осмотрела себя. Пока что никаких изменений, кроме синяков под глазами. Но уже совсем скоро начнет расти животик, и мое тело приобретет совершенно другие формы. Господи, пусть к тому моменту м ы с Маяром будем снова счастливы. Я умоляю тебя!

Прикрыв глаза, постаралась успокоиться, и медленно подошла к душевой кабинке. Приму душ и спать. Нужно немного отдохнуть, чтобы завтра снова быть рядом с любимым.

Искупавшись, я сразу же легла в постель, и, не сдержавшись, горько разрыдалась, уткнувшись в подушку Маяра. Его запах, он был везде, просачивался в легкие и кричал о том, как сильно мне его не хватает. Эту боль невозможно унять, успокоить до тех пор, пока его нет рядом.

Спалось мне тревожно и холодно, несмотря на то, что в доме было очень тепло. Без Маяра и постель холодная, и мысли тревожные, и в душе пустота. В общем, проснулась я не такая уж и отдохнувшая.

Привела себя в порядок, позавтракала и сразу же набрала нашего водителя.

– Руслан, привет. Готовь машину, через двадцать минут выезжаем.

– В больницу, Миллиан?

– Нет. Сначала в церковь, а потом в больницу.

Не знаю, что меня сподвигло поехать в церковь, но отчего‐то мне показалось, что именно сейчас это будет верным решением. Я хоть и ходила в церковь по большим праздникам вроде Пасхи, но чтобы вот так обращаться к Богу с просьбой о здоровье человека, наверное, такое только случалось, когда мама заболела. А сейчас, сейчас ведь тоже болел мой самый близкий человек, и я должна сделать все, что в моих силах, только бы ему стало легче.

– Милли? ― услышала за спиной, и обернулась к сестре.

– Да, Зара?

– Я с тобой.

– А школа? ― я нахмурилась, надеясь, что она не решила прогуливать уроки.

– Сестра, ты чего? Сегодня же суббота.

– Точно, суббота, ― выдохнула я, и кивнула. ― Я счет в днях потеряла. Конечно, милая, поехали со мной. Я сначала в церковь хочу заехать, а потом сразу к Маяру.

– Тогда погнали?

– Да.

В церкви мы пробыли недолго. Я поставила свечку за здравие Маяра, помолилась как могла, и попросила батюшку молиться за него. Я верила, что благодаря молитвам мой муж может начать выздоравливать. И так же верила, что это случится совсем скоро.

– Не грусти, сестренка, мы справимся, ― произнесла Зара, когда мы вышли из церкви.

Я остановилась и, повернувшись к ней, тихо произнесла:

– Я люблю его, Зар. Очень люблю.

– У него есть ты, есть ваш малыш, и все мы. Думаю, тебе это уже неоднократно говорили.

– Да. Ты права. Извини, ― в кармане зазвонил телефон, и я сразу же ответила на звонок: ― Сслушаю.

– Миллина, здравствуй. Это Ивар. Я звоню сообщить, что Маяра сейчас везут в частную клинику, адрес я тебе скину.

– У тебя получилось? Спасибо большое, Ивар!

– Мой врач сказал, что у него есть все шансы. Да, он сейчас в тяжелом состоянии, но ему нужно время. Так что, не отчаивайся. Ты скоро будешь?

– Да, мы с сестрой уже едем.

– Ладно. До встречи.

– Спасибо!

Я сбросила вызов и посмотрела на Зару сквозь слезы. Она все поняла и порывисто меня обняла.

– Все будет хорошо, любимая моя. Поехали?

– Да.

И как раз на телефон пришло сообщение с адресом клиники. Печерский район. Не хило!

– Видимо, братик его тоже не последний дядя в городе.

– Есть такое, ― хмыкнула я, забираясь в салон авто.

Печерский район считается одним из элитных, и цены там, мягко сказать, не маленькие. Потому я и удивилась, когда увидела адрес клиники. Но чего стоило ожидать от такого человека, как Якубин? Разве что заграничного адреса?

Зара взяла меня за руку и, крепко сжав, улыбнулась в знак поддержки. Я склонилась к ней и поцеловала в висок. Мой маленький талисманчик, моя родная и любимая сестренка. Знаю ― она никогда не предаст меня, то же самое, как и я ее. Мы единственные родные друг у друга, и так должно быть всегда. Родные, я имею в виду, по крови.

– Когда родится наш малыш, я буду всегда гулять с ним на улице, ― прошептала сестра, вызывая на моем лице улыбку.

– Уверена, что тебе это не надоест?

Она пожала плечами и хихикнула.

– Потом узнаем. Но я всегда мечтала катать малыша в коляске. Мне кажется это прикольным.

– Посмотрим, насколько это правда.

Приехав к клинике, я ошарашенно осмотрела огромное здание, выполненное из дорогущего материала. Его виды просто поражали, и я боялась представить, что же находилось внутри. В принципе, удивляться нечего, это частная клиника, и в таких обычно все на высшем уровне, даже врачей берут лучших из лучших. И потому, когда мы поднялись на четвертый этаж, я не удивилась, заметив там даже собственный кафетерий. Мда уж, таким, как я, подобного точно не видать. Но я рада, что мой муж будет находиться в хороших условиях.

– Здравствуйте. К вам должны были привезти моего мужа, Маяр Бондарев.

Стоило мне оказаться на этаже, как я сразу же рванула к стойке регистратуры, где стояли несколько дежурных медсестер.

– Добрый день, да, есть такой. Он в семьдесят седьмой палате‐реанимации.

– Да, в реанимации.

– У него сейчас медсестры.

– Я могу пройти к нему?

– А вот, Дмитрий Александрович, у него поинтересуйтесь.

– Спасибо, ― кивнула медсестре, и прошла к седовласому мужчине лет шестидесяти пяти.

– Вы, по-видимому, жена нашего нового пациента?

– Да, я жена Бондарева, Миллиана. Здравствуйте.

– Здравствуйте, Миллиана. Очень приятно, а я Дмитрий Александрович, его лечащий врач.

– Скажите, как мой муж? Ему не навредила перевозка?

– Нет, не навредила перевозка. Сейчас ему делают перевязки. Ваш муж сильный человек. Я могу сказать так, что максимум завтра утром он придет в себя.

Я застыла от его слов, и тут же покачала головой.

– Простите, вы Бог?

– Нет, но меня называют светилом медицины. Я обследовал вашего мужа и смею ставить такие предположения. По крайней мере с уверенностью могу вам сказать: бояться нечего. Ваш муж будет жить. Извините, теперь меня ждут и другие пациенты.

Я прикрыла рот рукой, понимая, что могу не сдержаться и всхлипнуть от счастья. В эту секунду с моей души словно камень упал. Знать, а не предполагать, что мой муж будет жить, это как выпить глоток воды в пустыне, где в принципе не реально найти ни единого ручья. Это как в холодную пору очутиться на теплом побережье Карибского моря.

– Извините, доктор, а можно к нему? Хотя бы моей сестре? ― услышала сквозь шум в ушах голос Зары.

– Можно. Но ненадолго.

Мой муж будет жить. Будет жить! Господи, спасибо тебе за то, что дал нам этот шанс. Спасибо!

– Я же говорила, систер, все будет хорошо.

Зара обняла меня, а я носом уткнулась в ее макушку.

– Потому что мы все верили. А порой вера ― это наше все.