Глава 37

Иногда я думаю, что самый страшный враг Империи — не демоны за её пределами и не мятежники внутри. Самый страшный враг — это иллюзия выбора.

Когда на чашах весов лежат миллионы жизней и одна-единственная жизнь, которая для тебя значит больше, чем весь этот мир, выбора на самом деле нет. Есть лишь цена, которую ты готов заплатить.

Империя трещит.

С юга давят демоны — не стихийное зло, а разумное, терпеливое, выжидающее и выискивающее слабости.

Изнутри её разъедают мятежники — люди и драконы, которые называют себя борцами за свободу, а на деле мечтают лишь о власти.

Каждое решение, каждый приказ — это кровь.

Каждая ошибка — катастрофа.

Я — Император драконов.

И это не титул. Это приговор. Я не имею права думать только о себе. Не имею права позволить себе слабость. Не имею права любить так, как хочет сердце. Потому что стоит мне сделать шаг в сторону — и Империя рухнет.

А вместе с ней погибнет и она.

Моя женщина.

Моя истинная.

Самое мое уязвимое место — это связь. Нить, которую невозможно спрятать, невозможно уничтожить, невозможно отрицать.

Стоит врагу понять, кто она для меня, — и её убьют.

Не сразу.

Её будут ломать. Использовать. Торговаться ею.

А если не смогут — просто уничтожат.

И тогда я потеряю всё.

Поэтому я делаю то, что должен.

Наступаю себе на горло.

Свадьба — это не союз. Символ того, что мне неподвластны чувства, что я холоден, расчётлив, предсказуем. Что у меня нет слабостей.

Пусть они так думают.

На самом деле я выбрал её жизнь. Каждую ночь я просыпаюсь с ощущением пустоты, где должна быть связь. Она тянется ко мне — я чувствую это. И каждый раз я заглушаю её, заставляю себя не отвечать.

Потому что если я отвечу — это станет началом конца.

Я не знаю, простит ли она меня.

Не знаю, поймёт ли.

Не знаю, сможет ли когда-нибудь посмотреть на меня и не увидеть предателя. Но если у неё будет будущее — значит, я сделал всё правильно.

А потом… чуть позже я позволю себе быть не Императором, а мужчиной.

Иногда, чтобы спасти самое дорогое, нужно стать чудовищем.

И я готов им быть.

Слова старой Хормель так и бьют набатом:

— Ей нужно погибнуть. Такова судьба. Змея рядом с тобой стягивает свои кольца. Клевера на полях слишком много.

Я стоял у алтаря в ожидании невесты и впервые за долгое время поймал себя на странной, почти кощунственной мысли: если бы он рухнул прямо сейчас, если бы эти величественные своды обрушились мне на голову, стало бы… спокойнее.

Своды уходили вверх, теряясь во мраке. Камень был светлым, отполированным временем и магией, колонны — широкими, украшенными древними символами Империи Драконов.

Проходы — такими просторными, что здесь могла бы развернуться целая когорта воинов. Всё было торжественно и безупречно.

Как и положено свадьбе Императора.

Левая сторона храма была занята кланом Изумруда. Они сидели плотно, почти плечом к плечу, в одеждах тёплых оттенков — золото, охра, выжженный янтарь. От них тянуло сухим жаром, специями, чем-то терпким.

Правая сторона принадлежала моим гостям. Где-то позади меня стоял священник. Он накинул капюшон, скрыв лицо полностью, и был почти неподвижен, словно ещё одна статуя этого храма. Не было видно ни его черных волос, ни его льдисто-голубых глаз, даже эманации его Ледяной  магии были скрыты.

Я поднял взгляд.

Ирила шла по проходу.

Высокая. Худая. Черноволосая. Её тёмные волосы были собраны слишком идеально, ни одной выбившейся пряди. Лицо — резкое, вытянутое, с острыми скулами. Зелёные глаза — холодные, хищные, слишком внимательные. В них не было волнения. Не было счастья. Был расчёт.

Иногда мне казалось, что ещё немного — и она высунет язык, тонкий, раздвоенный, и начнёт пробовать воздух, проверяя, пахнет ли воздух победой. Ассоциация была странной… но навязчивой.

Её нос действительно напоминал змеиные щёлки. Платье на ней было белым. Формально — белым. Но ткань отливала зеленью, словно в неё вплели зленую змеиную чешую. Покров был такой же — лёгкий, прозрачный, с едва заметным зелёным налётом. Цветы в её руках — ядовито-зелёные, вытянутые, почти колючие.

Красиво. Опасно. Символично.

Священник сделал шаг вперёд, его голос разнёсся под сводами, усиливаясь магией храма. Он говорил о союзе. О долге. О равновесии. И ни слова о любви.

Каждое слово било точно в цель.

— Император Эрэйн Норвелл, — произнёс он. — Готовы ли вы принять этот союз, взять на себя обязательства, данные перед кланами и Империей?

Я не отвёл взгляда от Ирилы.

— Готов.

Голос прозвучал ровно, холодно, без колебаний.

— Ирила из клана Изумруда, — продолжил священник. — Готовы ли вы принять этот союз и стать супругой Императора драконов?

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Уголком губ.

— Готова.

Священник поднял руки.

— Отныне, вы связаны. Муж и жена.

Эхо прокатилось по храму, растворяясь под сводами.

Я опустил её покров. Тонкая, полупрозрачная ткань скользнула на наши головы, накрыв сразу двоих, отсекая храм, кланы, поздравления и аплодисменты. Для всех вокруг мы сейчас были влюблённой парой.

Я смотрел ей в глаза.

Ирила облизнула тонкие карминовые губы, дыхание её сбилось, стало частым, неровным. В этом было не стеснение — нет. В этом было нетерпение, хищное и требовательное.

Я наклонился. Наши губы почти соприкоснулись, но я не коснулся их.

Она вся вздрогнула о нетерпения.

— Поцелуй же меня скорее, мой император, — выдохнула она, почти простонав, пальцами вцепившись в ткань моего камзола.

Я усмехнулся едва заметно, так, чтобы это увидела только она.

— Жду не дождусь нашей ночи, — произнёс я тихо, ровно, с тем самым холодным обещанием, от которого у неё перехватило дыхание.