Глава 52

Рано утром, на самом рассвете, меня разбудила мама. Небо только начинало светлеть, розоватый свет просачивался сквозь окно.

Мама уже была полностью собрана. Конечно, она выглядела измождённой, слишком худой, осунувшейся после всего пережитого. Но решительности в её взгляде было столько, что это затмевало любую слабость тела.

В её глазах «горел» огонь предвкушения.

Я поднялась. Мама подала мне удобный походный костюм из плотной ткани. Я молча облачилась в него. Мы привели себя в порядок, умылись, почистили зубы. Я быстро убрала волосы в косу. Пальцы слегка дрожали, но не от страха, а тоже от предвкушения.

Сейчас мы с мамой были так похожи.

Я тоже была измождённая, худая, с тёмными синяками под глазами. Но это не мешало нашим глазам гореть одинаковым пламенем.

Внутри меня сотни мелких пузырьков словно лопались от волнения. Совсем скоро я окажусь у собственного источника силы. Совсем скоро почувствую землю, которая когда-то принадлежала нашему роду.

Моя драконица тоже что-то ощущала. Она подавала несмелые сигналы — лёгкие вспышки тепла где-то глубоко внутри, слабое покалывание вдоль позвоночника.

Мама сжала мои плечи.

Мы посмотрели в зеркало и улыбнулись одинаковыми улыбками. Затем развернулись и вышли.

Внизу, в зале, уже ждал горячий завтрак. И там же стоял Эрэйн у окна, с чашкой крепкого кофе в руках. Запах был просто восхитительным.

Но стоило ему увидеть, как я спускаюсь по лестнице, он сразу подошёл ко мне и передал чашку с травяным чаем.

Оставил поцелуй на лбу.

Мы быстро позавтракали.

Во дворе уже седлали коней. Нас по-прежнему сопровождали воины генерала Вересковых долин. Их было шестеро. Все в одинаковой амуниции, в тёмных кожаных костюмах с капюшонами. На спинах — перекрещенные клинки, в голенищах сапог — скрытое оружие. Они двигались слаженно и молча.

Эрэйн представил нас друг другу.  После знакомства мы отправились в путь. Но Эрэйн не позволил мне ехать на отдельной лошади — посадил перед собой.

Мама отказалась от помощи. Сказала, что и сама справится. Что она не настолько слаба. Что ночь в безопасности, хороший сон и талантливый целитель — помогли ей восстановить часть сил.

А потом тихо прошептала нам с Эрэйном, когда наши лошади поравнялись на широком тракте:

— Чем ближе будет источник, тем сильнее мы будем становиться. Магия земли будет помогать. Если бы были живы другие носители нашей крови — было бы еще проще.

Она улыбнулась и тоже набросила капюшон на голову. Я ответила тёплой улыбкой.

Мы тронулись.

Где-то после обеда меня снова накрыло чувство тревоги. Не резкое. Не паническое. Но настойчивое.

— Соль, облокотись на меня, — тихо сказал Эрэйн. — Так тебе будет проще. И перестань волноваться. Все под контролем.

Я придвинулась ближе. Он положил руку на мой живот, изредка поглаживал большим пальцем. От этого по коже разбегались мурашки. Иногда он опускал голову к моей макушке и вдыхал мой запах.

Мне не терпелось познакомить наших зверей.

Теперь я была уверена — источник поможет и смогу выносить малыша. А еще моя драконица наберётся сил, и я смогу её выпустить.

А ещё мне хотелось увидеть вторую ипостась Эрэйна. Он не был драконом. Как он сам признавался, его звериная форма — дикий виверн. Сам по себе он больше зверь, чем человек.

Он рассказывал, что когда был на грани гибели, именно Аннабель помогла ему сохранить человеческую сущность во время первого тяжёлого оборота. Она стала для него якорем.

Он обещал познакомить меня со своей названой сестрой. Сейчас она была на важном задании. Именно она помогла понять, что в Лесном клане всё не так просто. Что те смуглокожие мужчины — не те, за кого себя выдают.

Муж Аннабель как раз сопровождал нас. Он и есть генерал Рейгард Торнхольд. А еще истинный упомянул, что у этих двоих, к сожалению, все сложно между собой. 

Эрэйн также рассказывал, что при поимке демонов им помог феникс — отец Каллисты. Лично я с ним знакома не была. Нас так и не представили.

Эрэйн упоминал и о его сложном семейном положении. Феникс не собирался закреплять связь со своей истинной после перерождения. Как Высший, он мог жить и без закрепления.

Позже у нас был короткий привал.

Чем дальше мы продвигались, тем гуще становился лес. Приходилось сбавлять темп. Мы двигались по узкой, едва заметной тропе.

Самое удивительное — вскоре карту убрали. Мама сама повела нас.

— Я чувствую источник силы, — сказала она. — Ты бы тоже почувствовала, Соль. Просто сейчас все твои резервы уходят на малыша.

Она указала в сторону горы, и мы продолжили следовать за ней.

— Соль, почему ты так волнуешься? — вдруг спросил Эрэйн.

— Мне кажется, за нами кто-то идёт, — призналась я. — Я не знаю откуда это ощущение… но оно не покидает меня.

Он сильнее прижал меня к себе.

— Ты не должна ни о чём волноваться. Главное — выносить нашего ребёнка. Со всем остальным я справлюсь.

Но ощущение чужого взгляда всё равно не исчезало.

— Ты так спокоен… — выдохнула я и повернулась к нему вполоборота. — Ты говоришь так, словно уже знаешь, что всё будет именно так.

На губы Эрэйнa медленно наползла коварная улыбка.

— Потому что это действительно так.

Я нахмурилась.

— Они идут за нами ещё от самой гостиницы, — спокойно добавил он. — Не переживай. Всё под полным контролем. Думаю, нападут, когда мы разобьём лагерь на ночь. Мы будем готовы.

Он поцеловал меня в макушку, и я невольно расслабилась. Его уверенность передавалась мне через нашу связь.

Всё началось, как только мы встали на ночёвку.

Я почувствовала это заранее — по напряжению в воздухе, по тому азарту, который начал бурлить в венах Эрэйна. Наша связь крепла час от часа. Это было невероятно — я буквально ощущала оттенки его эмоций: ожидание, расчёт, лёгкое предвкушение боя.

Он посадил меня и маму в центр небольшой поляны, найденной среди густых деревьев. Вокруг стояли высокие стволы, словно стены живой крепости.

Лошадей отвели в сторону и привязали. Мужчины делали вид, что готовятся к ночлегу — разворачивают поклажу, проверяют оружие, но на самом деле ждали.

Ждали нападения.

Эрэйн развёл костёр и усадил нас ближе к теплу. Воины рассредоточились по периметру.

А потом — всё изменилось.

Я почувствовала это по вспышке азарта в крови Эрэйнa. По резкому скачку его внутреннего напряжения.

Они были готовы ещё до того, как лес буквально взбесился.

Растения внезапно рванулись вверх. Деревья начали крениться, словно желая раздавить нас. Корни растений вспороли мягкую лесную почву и потянулись к поляне, стремясь оплести, сковать, задушить.

Но воины оказались готовы.

И тогда я увидела… Андрида.

Я узнала его сразу — пусть лицо и скрывал капюшон. Тот самый плащ. И посох, словно сотканный из сотни переплетённых корней, светящийся ядовито-зелёным светом. Он был выше самого друида и будто жил собственной жизнью.

Андрид водил посохом, призывая растения.

Но рядом с ним почти никого не было.

Это удивило меня больше всего.

А потом я увидела своего законного супруга Генри. Неужели он все-таки выжил!

Реакция генерала была мгновенной.

Рейгард скользнул вперёд и напал на него. Видимо, Эрэйн рассказал ему о заговоре. О том, что этот человек собирался его убить. Что отец Генри планировал жениться на вдове генерала, Аннабель.

Рейгард был беспощаден.

А мой муж… он не был воином.

Это стало видно сразу. По тому, как он выдыхался. Как пятился. Падал. Поднимался. Снова падал.

Генерал словно играл с ним.

Эрэйн же не стал играть в кошки-мышки.

Он призвал магию.

Шар грозовой молнии сорвался с его ладони и ударил в посох друида. Тот попытался раскрутить его, создавая щит. Но Эрэйн лишь усмехнулся.

По нашей связи я почувствовала — он проверяет его. Измеряет силу.

Ещё четверо мятежников были быстро сметены воинами Рейгарда. Керран, который, казалось, исчез, вытащил из-за стволов ещё двоих — те были спеленаты его магией Тьмы. Они кричали, вырывались, но безуспешно, а потом затихли и упали на землю, словно подкошенные.

Мы с мамой дёрнулись.

Армус, стоявший позади, положил руки нам на плечи. Я почувствовала лёгкую волну целительской магии — успокаивающей, приглушающей резкие всплески тревоги.

Третий удар Эрэйнa был мощнее.

Щит друида треснул.

Старика впечатало в ствол дерева. Ещё один разряд — и посох вспыхнул и загорелся, а потом осыпался искрами.

Андрид сполз по дереву вниз. Капюшон упал с его седой головы. Кровь стекала из уголка его рта.

Эрэйн подошёл и присел перед ним.

— Зачем пришли?

Старик молчал. Император призвал магию на ладони.

— Я слушаю.

Тишина. И тогда я поняла.

Через нашу связь ко мне пришло осознание императора: Андрид не скажет. Он тоже носитель метки и защищён от допроса.

Рейгард тем временем держал моего мужа за шкирку. Тот что-то кричал. Я прислушалась. Генри умолял, просил отпустить.

Он выглядел жалким. Совсем не тем сильным и властным драконом, который когда-то издевался над слабой женщиной и который запер меня в подвале. Сейчас он был сломлен.

И я вдруг заметила — его волосы были коротко острижены. Видимо, пострадали в пожаре. И никакого величия в нём больше не было.

Основной упор в дознании сделали именно на Генри. Рейгард усадил моего законного супруга у дерева, грубо прижал к стволу, связал верёвкой так, что та впилась в запястья. Затем отошёл на шаг, сложил руки на груди и возвысился над ним, словно каменная статуя правосудия.

Керран, стоявший чуть в стороне, почти зеркально повторил его позу — та же холодная неподвижность. А Андрид уже валялся бесформенной кучей у другого дерева, будто из него разом вынули скелет и жизнь.

Мой муж замолчал, хотя до этого его рот, казалось, не закрывался ни на миг так он просил о помиловании. Рейгард резко врезал ему и это помогло развязать ему язык. Оказалось, на нём не было метки, но он был в курсе некоторых дел мятежников. Слова полезли из него, как из рога изобилия.

Оказалось, когда меня переправили в Ледяной клан, тот самый мятежник из охраны доложил обо мне своему главному, а тот, в свою очередь, связался с Андридом. Я сама проговорилась, что Андрид стоит надо мной, и по моему описанию стало ясно, кто я такая.

Мой супруг выжил. Но скрывался. Потому что запахло жареным. Потому что люди Эрэйна начали разбираться с пожаром и с тем, что со мной произошло. Он, как крыса, затаился в тени, сопровождал Андрида и ждал удобного момента.

Тот же самый мятежник из дома Кайдена доложил, что мне слишком часто становится плохо и меня тошнит. Они сопоставили факты и поняли, что я беременна. А поскольку сам Генри не мог быть отцом моего ребёнка — он ведь не спал со мной, — значит, я отец ребёнка — император.

И тогда они решили любой ценой заполучить меня. Заполучить ребёнка. Это был последний шанс для оставшихся в живых мятежников.

От меня планировали избавиться позже. Им нужен был только мой малыш. Потому что если бы всё выгорело, тогда можно было бы избавиться и от самого императора — если бы не получилось управлять им с помощью шантажа.

— Какие же мерзкие твари… — прорычала я, закрывая живот рукой.

Мне было больно. Больно за ещё не рождённого ребёнка. Сколько бы ему пришлось вытерпеть, если бы их план удался. Мама сжала мой локоть и встала рядом. Мы переглянулись. Как же мы были слепы. Не понимали, какая гниль скрывается внутри Генри.

Когда всё вытрясли до конца, стало ясно: он не знал, где остальные мятежники. Не знал многих деталей. Всё потому, что на нём не было метки — его не посвящали в самое сокровенное.

С Андридом, тем временем, больше никто не связывался, хотя мой супруг слышал, как тот говорил с кем-то. После недавнего подавления восстания мятежники решили залечь на дно. Они боялись того, что император сделал в столице. Поэтому все связи сейчас были разорваны. Мятежники решили, что пока все сами за себя до наилучшего периода.

Ещё один удар рукояткой клинка по голове — и мой супруг отключился.

Эрэйн подошёл ко мне и обнял. Его ладонь легла мне на спину, тяжёлая и тёплая.

А потом, словно ничего не произошло, мужчины продолжили ставить лагерь для ночёвки. Нам постелили, развели большой костёр, накормили. Всё было так обыденно, будто только что не решалась судьба людей.

Я сама не заметила, как провалилась в сон. Даже не успела возмутиться — почувствовала лёгкое магическое прикосновение, поняла, что это дело рук Армуса.

Когда мы с мамой проснулись рано утром, на поляне не было ни тел, ни Генри, ни Андрида. Никаких следов. Словно ночь стёрла всё.

Я подскочила.

— Что произошло?

Эрэйн спокойно протянул мне чашку травяного чая и непринуждённо пожал плечами.

— Ты теперь свободна.

Вот так закончилась моя короткая роль замужней женщины.

Через полдня мы уже прибыли к той самой горе. Сколько бы я ни спрашивала Эрэйна, что они сделали с теми людьми, он не отвечал.

И я отпустила ситуацию.

Теперь нам никто не угрожал. Мятежники снова спрятались в свои норы. У нас было время просто побыть счастливыми родителями, хотя бы немного.

Как мама и говорила, с каждым шагом к спящему Вулкану мне становилось легче. Когда мы прибыли к его подножью, я отчётливо почувствовала: моя драконица совсем близко. Эйфория накрывала волной. Хотелось смеяться, петь, танцевать, кружиться на месте.

Эрэйн спустил меня с лошади, придержал. Мама спрыгнула сама, подошла ко мне, взяла за руку.

— Идём.

— Куда вы? — слишком резко заволновался император.

— Здесь наше место силы. Нам нужно на самый верх.

Он мрачно окинул взглядом тёмный пологий склон.

— И как же вы туда доберётесь? Соль слаба, да и вы тоже.

Мама окинула взглядом воинов, Керрана, Армуса, моего истинного.

— В своём истинном обличии, — звонко рассмеялась она. Та самая эйфория накрыла и её.

— Разве сейчас не опасно оборачиваться для Соль? — Эрэйн подошёл ближе, сжал мою руку, словно не хотел отпускать. Потом посмотрел на Армуса.

Тот замялся, поправил очки, нахмурился, явно просчитывая риски.

— Для огненных дракониц это не опасно. Нам можно оборачиваться, — спокойно, но твёрдо сказала мама. — Наоборот, так будет легче. Проще восстановить связь с источником, напитаться магией, позволить ей свободно течь по венам.

Она впервые назвала императора по имени, как он и просил:

— Поверь мне, Эрэйн.

И тут же потупилась, слегка покраснела, словно всё ещё чувствовала неловкость перед ним. Затем снова посмотрела на гору, потом на меня, потом опять на него.

— Я через это уже проходила. И, как видишь, Соль выросла здоровой девочкой. Но нам нужно подняться туда прямо сейчас. На самый верх. И сделать это одним. Это наш путь.

Я видела, как внутри Эрэйнa идёт сражение. Он не хотел нас отпускать. Его тревога буквально искрила по нашей связи. Он был готов броситься следом, закрыть, удержать, не позволить даже шагнуть.

Но мама мягко убрала его руку с моего запястья.

И потянула меня вперёд.

Воины Рейгарда уже разложили костры вдоль нижнего склона, так что часть пути освещалась желтыми отблесками пламени. Пологий склон был покрыт редкими деревьями и низким кустарником. Их тени дрожали на земле, словно живые.

Мы поднимались всё выше.

А потом свет костров остался позади.

И мы скрылись в темноте.

Эйфория во мне усиливалась с каждым шагом. Магия поднималась волной, согревала изнутри.

— Соль, — тихо сказала мама. — Оборачивайся. Но не взлетай. Мы достигнем вершины пешком.

И начался мой оборот.

Если раньше он был болезненным, выворачивал кости, ломал мышцы, заставлял меня стискивать зубы в ожидании боли — то сейчас я не почувствовала её совсем.

Оборот произошёл легко.

Ещё мгновение назад я стояла на двух ногах. И вот уже — на четырёх лапах.

Мир изменился.

Темнота больше не казалась непроницаемой. Я видела ясно и чётко.

Запахи обрушились лавиной.

Горячий камень. Сухая пыль. Древесная кора. И — самое главное — магия.

Она пахла раскалённым песком. Лавой. Пеплом. Мамин запах вплетался в неё, родной и тёплый. По моей матово-черной шкуре забежали огненные ручейки.

Меня тянуло вверх.

Я сделала шаг.

И вдруг прислушалась к себе.

Наша связь с Эрэйнoм была как тёплая огненно-красная нить, соединяющая два сердца. Пульсирующая. Живая.

Я повернула морду в его сторону.

Он стоял на границе света и тьмы, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Он смотрел исподлобья, мрачно, напряжённо, не отрывая от меня взгляда.

Мама тихо рыкнула и пошла первой, скрываясь среди кустарников.

Я заурчала, ещё раз посмотрела на своего истинного, а затем развернулась и пошла за ней.

Но Эрэйн не был бы императором, если бы не сделал всё по-своему.

Уже на полпути, когда я двигалась по огненной жиле магии, проложенной в недрах земли, я почувствовала его присутствие.

Резко обернулась.

Никого.

Я подняла морду вверх и увидела огромного, мощного, беспощадного дикого виверна.

Он был похож на дракона, но отличался. Его кожистые крылья были шире и жёстче. Передних лап не было, а крылья венчали длинные, изогнутые когти. Гибкий хвост рассекал воздух. Его силуэт заслонял звёзды.

Он летал прямо над нами, сопровождая нас. Закладывал широкие круги. Поднимался выше. Снова снижался.

Я чувствовала — он зорко следит за нами. Он не нарушил наш путь. Но и не отпускал нас из поля зрения.