Глава 51

Я начала рассказывать всё с самого начала. О том, как хотела отпроситься к матери, а оттуда уже сбежать, после того как поняла истинную суть собственного супруга.

Я рассказала, как пошла в библиотеку и случайно стала свидетельницей разговора, не предназначавшегося для моих ушей.

О сборе мятежников. О том, что мой супруг оказывал им финансовую помощь. О том, что они в ответ обещали ему земли Вересковых долин. О том, что генерала собирались убить. И о том, что отец моего мужа собирался жениться на его вдове.

Эрэйн слушал внимательно. Только желваки ходили по его лицу. Мы ненадолго прервались, когда нам принесли еды. Он дождался, пока я поем, и лишь после этого позволил разговору продолжиться.

Я рассказала о сестре, любовнице моего мужа. Но император об этом знал.

Меня слегка потряхивало, когда я вспоминала всё это.

Эрэйн пересел из кресла ко мне на кровать и крепко сжал мои плечи. Я смотрела вниз, на свои руки, и продолжала говорить.

Сестра выдала нас обеих, когда я подслушивала и её тоже клеймили.

Я рассказала, что у мятежников принято делить женщину между всеми. Что это напугало меня сильнее всего. Что я пыталась сбежать — всеми правдами и неправдами. Но в первый раз меня поймали.

Я рассказала о странном беловолосом пожилом мужчине с зелеными глазами, в плаще с капюшоном и с посохом.

— В его внешности было что-то… неестественное, — сказала я, повернувшись к Эрэйну. — У него была словно не кожа на шее… а древесная кора.

Истинный нахмурился.

— Он был из Лесного клана, — тихо произнесла я. — По крайней мере, магия, которой он меня спеленал, была именно такой. Но я могу ошибаться. Вдруг есть какая-то разновидность…

Эрэйн согласно покачал головой.

— Нынешний Изумрудный клан в Древности включал в себя не только драконов. В него входил клан Змей, пока их не истребили. В Лесном же клане жили еще и друиды. У них был иной уровень связи с природой. Они были сильнее, их магия отличалась. Их кожа действительно могла принимать древесный вид, как броня, как чешуя для дракона. Сами они были одаренными магами, не драконами.

Он замолчал на мгновение, обдумывая.

— Судя по всему, именно друид создал метку. Ту самую, которой клеймят мятежников. Она не просто знак — это магическая печать, не позволяющая выдать тайну. Только их тайные учения способны на подобное.

У меня по спине пробежал холод.

— Мне нужно рассказать об этом Рейгарду и Керрану, — тихо сказал он.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — разрешил император.

Это был Армус. Он поправил указательным пальцем очки на переносице и произнёс:

— Леди Мелисса проснулась. Сейчас она ест.

Я резко встала. Эрэйн придержал меня за руку, коротко кивнул Армусу, а затем проводил меня к комнате матери. Она находилась в конце коридора, в противоположном крыле.

Когда я открыла дверь, первое, что увидела — исхудавшую женщину. Тонкую. Осунувшуюся. Но её глаза… её глаза горели.

Она услышала, как распахнулась дверь, и резко поднялась с кресла. На ней было простое тёмно-синее платье.

Я увидела маму и больше не смогла сдерживаться.

Бросилась к ней.

Мы обнялись.

Мама заплакала. Я тоже.

Она гладила меня по волосам, а я — её по плечам, по спине, словно боялась, что она исчезнет. Мы смотрели друг на друга и плакали, пока позади не послышались шаги.

Я чувствовала Эрэйна, даже не глядя на него. Чувствовала его напряжение. Его тревогу за меня.

Не знаю, откуда взялось это понимание, но наша связь за эти дни словно окрепла. Я будто улавливала его эмоции. А потом вспомнила Каллисту и Кайдена, ведь они как истинные общались друг с другом на каком-то ином уровне, понимали друг друга с одного взгляда. Неужели и у нас точно так же!

— Соль, тебе нельзя так волноваться, — мягко сказал он. — Леди Мелисса, прошу вас, не нужно слёз. С этого дня вам ничего не угрожает. Вашей жизни больше нет опасности. Никто не будет преследовать вас за то, кто вы есть.

Мама поцеловала меня в лоб и посмотрела на него.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Можно просто по имени, — ответил Эрэйн. — Мы ведь теперь родственники.

Я посмотрела на самых дорогих мне людей — на маму, на моего истинного — и в этот момент почувствовала такое острое, хрупкое счастье, что перехватило дыхание.

Я опустила руку на живот.

Мама проследила за этим жестом.

Охнула. Прикрыла рот ладонью.

— Доченька… ты беременна?

Она снова стала осматривать меня, словно не веря своим глазам. Провела рукой по моим волосам, по щекам.

И в её взгляде было столько любви, что не передать.

— Как же ты… как ты себя чувствуешь? Тебе очень плохо? Тебя тошнит?

— Так ты знаешь? — вырвалось у меня.

И тут же мысленно дала себе оплеуху. Конечно знает. Она ведь тоже меня родила. Она тоже проходила через тошноту, слабость, страх выкидыша. Я вцепилась в её плечи.

— Мам, мне очень плохо… Ты что-нибудь знаешь об этом? Что со мной происходит?

Мама посмотрела на императора поверх моего плеча. Тот не собирался уходить. Она тяжело вздохнула. Плечи её осунулись, будто вместе с воздухом из неё вышла часть силы.

— Мне нужно тебе кое в чём признаться, дочь.

Эрэйн тут же распорядился принести ещё одно кресло, потом император приказал, чтобы Армус снова проверил и меня, и маму. Лишь убедившись, что угрозы нет, успокоился. Но при этом оставил Армуса в коридоре на всякий случай.

Эрэйн был слишком заботливым. Я чувствовала, как мой истинный волнуется, хотя по лицу ничего не скажешь. Как слишком внимательно следит за каждым моим вдохом. И это грело душу.

Мама присела на край кровати. Мы с Эрэйном устроились рядом в креслах. Между нами на столике дымился травяной чай.

Мама странно косилась на нас. Недоумение читалось на ее лице. Я решила все же просветить ее сразу:

— Мам, я… в общем я беременная от Эрэйна. И мы истинные.

— Эм… — растерянность на лице мамы была неподдельной. Я покраснела как маков цвет.  — А как же так получилось?

Эрэйн взял на себя роль рассказчика и довольно коротко пересказал все случившиеся.

Маме понадобилась не одна чашка чая, чтобы все это переварить. Эрэйн протянул руку ко мне, и я вложила в его ладонь свою руку.

— А ты мам, о чем хотела рассказать? — напомнила я ей.

Мама нервно теребила подол простого тёмно-синего платья. Смотрела то на меня, то на императора, потом снова опускала взгляд. Мы не торопили её.

Наконец она заговорила:

— Твой отец… вовсе тебе не отец, Соль.

Я замерла.

— Когда я познакомилась с бароном, ты уже родилась. Тебе был годик. Ты просто не помнишь этого. Твой настоящий отец был воином. Он служил на фронте. И погиб. Он даже не знал, что я беременна. Я хотела обрадовать его… но не успела.

Голос её дрогнул.

— Я осталась одна. Но моя мать — твоя бабушка — тоже была огненной драконицей. И её мать тоже. Это передаётся по женской линии. Мы знали: как только женщина беременеет, ей нужно вернуться на огненные земли. Там беременность переносится легче. Или нужно быть рядом со своим истинным. Все зависит от того, насколько силен отец ребенка.

— Мне и вправду легче рядом с Эрэйном, — растерянно прошептала я, почувствовала, как на моем запястье император нежно рисует узоры большим пальцем.

Мама тепло улыбнулась.

— Твоя драконица ищет источник. Ей тяжело без родной магии в этот период. Если отправиться на огненные земли и найти источник силы, то тебе станет еще лучше.

Я повернулась к Эрэйну. В его взгляде было столько понимания, что у меня защемило в груди.

— А как ты справилась? — спросила я, снова отвернувшись.

— Мы с твоим отцом тоже были истинными. Но я его потеряла. Тогда мне пришлось отправиться на огненные земли одной. В каждом клане остался кусочек нашей древней территории. Всего существует четыре источника силы. Они скрыты. Я была там всего один раз. И не встретила ни одного сородича.

Она задумчиво добавила:

— Моя бабушка тоже говорила, что никогда никого не встречала. Похоже, мы — единственные, кто ещё помнит об этих источниках и единственные, кто выжили. На какой мы сейчас территории?

— В Лесном клане, — ответил Эрэйн.

— Тогда спящий Вулкан. Сейчас это гора Фар, покрытая деревьями.

Потом мама рассказала о нападении демонов. О том, как они крушили дома, убивали мужчин, сгоняли женщин. Как она пыталась отбиться в своем доме, как обезвредила одного, но второй ударил её. Она упала, ударилась головой и потеряла сознание.

Она говорила спокойно, но я видела — каждое слово даётся тяжело.

— Охрана в посёлке давно хромала, — тихо добавила она. — Брат моего мужа заботился больше о своём поместье, чем о деревне. Его волновала собственная безопасность, а не люди, которые платили налоги и за чей счет он жил.

Эрэйн холодно произнёс:

— Я уже всё выяснил. Отправил за ним своих людей. Он ответит. Всё, что было вам положено, вернётся. Сам он уже на пути на каторгу.

Я посмотрела на истинного, и во мне снова поднялась та самая волна благодарности. Он не просто слушал. Он действовал.

— А мужчина, который вырастил тебя, Соль, — продолжил Эрэйн мягче, — пусть остаётся твоим отцом. Раз он всё завещал тебе — так тому и быть. Я прослежу, чтобы его воля была исполнена.

Мама мягко улыбнулась:

— Пусть мы и не были истинными, но… я очень уважала своего мужа. И искренне переживала, когда его не стало.

— Я… могу найти ваших родственников по линии вашего истинного, — предложил Эрэйн.

— У Эдельса никого не было. Если бы были я попросила бы у них помощи, когда наше положение стало слишком… сложным. Но нет. Мы с Соль остались правда одни.

Мама печально покачала головой и снова начала нервно теребить подол платья. Эрэйн подлили ей чая. Дождался, когда она сделает пару глотков.

Мама ещё рассказала об особенности огненных дракониц. Если выйти замуж за слабого дракона, не такого сильного по магии, то, возможно, вообще не потребуется приходить к источнику силы.

— Собственно говоря, — добавила она осторожно, — когда мы тебе подбирали супруга, на это и рассчитывали.

От этих слов я покраснела. Особенно когда встретилась взглядом с Эрэйном. Он сразу всё понял.

— Теперь ясно, почему Ассоль было так плохо, — спокойно произнёс он.

— Да, вы слишком сильны.

Я смутилась.

— И все же прогулка к источнику силы точно не будет лишней, — подвёл итог император.

После этого он оставил нас с мамой одних. Лишь распорядился об ужине.

Мы проговорили до самого позднего вечера. Казалось, нам не хватит и нескольких суток, чтобы наверстать всё, что было потеряно за эти дни. Я рассказывала ей о главе Ледяного клана и его супруге, не вдаваясь в то, кто они. О короткой жизни в доме мужа и предательстве сестры…

Мама только крепче обнимала меня. Мы больше не плакали — я действительно не имела права лишний раз волноваться.

Ночью, когда я уже заснула, мама всё ещё сидела рядом и гладила меня по голове, как в детстве.

Сквозь сон я почувствовала, как открылась дверь.

Я не слышала шагов — я почувствовала… его по нашей связи. А потом уловила знакомый запах — грозы.

Эрэйн подошёл. Они с мамой тихо обменялись несколькими словами, которые я не разобрала. Затем он осторожно подхватил меня на руки.

Я чувствовала, как он несёт меня. Было тепло. Надёжно. Спокойно.

Император поцеловал меня в макушку.

Уложил на кровать. Снял с меня обувь.

Я приоткрыла глаза, чтобы помочь раздеться, но не просила его выйти. Да и по выражению его лица было ясно — императора отсюда не выдворить.

Он лёг поверх одеяла, не снимая брюк и просторной рубашки. Обнял меня со спины. Его губы коснулись моей шеи, вызвав волну мурашек.

И я окончательно провалилась в сон.

А утром мы отправились к источнику силы. Но всю дорогу меня не покидало ощущение, что за нами кто-то идёт по пятам.