Глава 16

Весь следующий день мы проводим в больнице с отцом, как и обещал Богдан. Операция запланирована на завтрашнее утро, а я уже не могу найти себе место. Папа ведет себя весело, будто совершенно ничего не боится, а Богдан шутит вместе с ним. У меня складывается впечатление, что это я болею и нахожусь на волосок от смерти, а мои мужчины пытаются меня развеселить. Нет, так не пойдет! Пора брать себя в руки! Я говорю, что пойду в буфет, а сама выхожу из палаты и иду на улицу. Когда вдыхаю свежий воздух, мои мозги начинают проясняться. Я верю, что все будет хорошо! Викентий Павлович пообещал, Богдан сказал, что врачи справятся, значит, так оно и будет, а если нервничать и доводить себя, то отцу от этого легче не станет. – Вот ты где… – звучит голос Богдана позади меня. Мужчина обнимает меня и шепчет на ухо: – Таня, не переживай! – Я не переживаю, – слабо улыбаюсь ему. – Да я же вижу! Ты сильная, Таня, но нет ничего зазорного в том, чтобы иногда побыть слабой. Довериться кому-то. Я же сказал, что сделаю все, что в моих силах, и я делаю. Почувствуй опору во мне! Все будет хорошо, поверь мне! И я верю. В теплых объятиях Богдана мне так уютно и хорошо, что кажется, весь мир создан только для нас двоих. И ничего не страшно, пока он рядом. – Пошли к отцу? Он волнуется за тебя, а ему это не слишком полезно, – шепчет Богдан, и я киваю. Широко улыбаюсь и целую его в щеку. – Спасибо тебе за все! Возвращаемся мы уже веселые и разговорчивые. Поддержка, которую оказал мне Богдан, оказалась очень кстати. Он прав. Хватит быть сильной, даже сильным людям иногда нужна помощь. К вечеру мы прощаемся с папой и обещаем, что придем завтра. Ему нужно поспать и набраться сил. Мы с Богданом выходим в холл, и я тяну его за рукав. – Я не могу уехать. Прости! Ты езжай, а я останусь тут до утра, – говорю я мужчине, и тот качает головой. – Нет, Таня… – Богдан, пожалуйста, я не могу уехать, понимаешь? Не заставляй меня! – прошу его, а мужчина снова качает головой. – Я не это хотел сказать. Таня, если ты решила остаться, то и я остаюсь, только и всего! Без меня ты накрутишь себя до потери сознания, а я этого не допущу! Легкая улыбка трогает губы Богдана, и я благодарно улыбаюсь в ответ. – Спасибо тебе! – Обнимаю его, а мужчина целует меня в губы. Так сладко и нежно, что начинает кружиться голова. – Оставайся здесь, а я принесу нам что-нибудь поесть и кофе, – говорит Богдан, а я спрашиваю: – А меня отсюда не выгонят? В холле уже мало людей. Только медперсонал, и все. – Нет, не посмеют. Я же с тобой! Я хмыкаю, и Богдан уходит, поцеловав меня в щеку. Возвращается он уже с горячей шаурмой и двумя стаканчиками кофе. – Извини, это все, что я смог раздобыть в это время суток. – О, это же еда богов! – усмехаюсь я, взяв в руки стаканчик и пакет с горячей шаурмой. Мы с Богданом едим, а я смеюсь над тем, как он неуклюже кусает, вымазываясь в соусе. Да, очень заметно, что он не привык к такой еде, но то, что мужчине вкусно, видно невооруженным взглядом. Всю ночь мы разговариваем, делимся переживаниями и просто молчим, сидя в обнимку. Мужчина рассказывает о своем отце. О том времени, когда они узнали о страшном диагнозе, как боролись с мамой. Рассказывает о своем детстве, о Макаре. Я внимательно слушаю его, опустив голову на крепкое плечо, и сама не замечаю, как засыпаю. Как только первые утренние лучи врываются в окна холла, Богдан аккуратно будит меня. – Таня, отца забрали уже. – Как? Уже? А почему ты не разбудил меня? – вскакиваю я, оглядываясь по сторонам. – Не нужно было ему видеть тебя, а тебе его. Все будет хорошо! Поверь мне. Я рядом. Я смотрю в конец коридора, закусывая губу, и понимаю, что Богдан прав. Если бы отец увидел меня здесь, он бы начал волноваться. Не нужно этого. Скоро его привезут обратно, а я буду ждать. – Пошли выпьем кофе! – предлагает Богдан, и я киваю. – А что, если будут важные новости? – Таня, мне сразу позвонят, не переживай. Операция будет идти около шести часов, тебе нужно выпить кофе, чтобы не уснуть прямо тут. Я соглашаюсь с ним, и мы идем в только что открывшийся буфет. Все эти шесть часов, пока длится операция, Богдан не выпускает моей руки. Он даже в туалет не ходит, просто сидит рядом и обнимает меня, гладит по спине. Под обед я начинаю засыпать на плече мужчины, но вдруг дверь холла хлопает и раздается уставший голос Викентия Павловича: – Операция закончилась! Я вскакиваю и с замиранием сердца спрашиваю: – Как? Как все прошло? Отец жив? – Все хорошо! Операция прошла успешно. Даже лучше, чем я себе представлял. Вашему отцу больше ничего не угрожает. У меня брызгают слезы из глаз. Я бросаюсь обнимать доктора и горячо благодарить. Тот хрипло смеется и обращается к Богдану: – Николаю Васильевичу теперь нужен уход. Ему предстоит долгий период реабилитации, но я уверен, вы справитесь. – Конечно! Я обещаю! – кивает серьезно Богдан, а я спрашиваю: – А когда можно будет его увидеть? – Ну, сегодня и завтра он будет в отделении реанимации под наблюдением. Наркоз был долгим, ему нужно прийти в себя. А потом, когда все придет в норму и показатели будут хорошие, я переведу его в отделение кардиологии. Тогда и сможете повидаться. – Ох, так долго… – тяну я, но Богдан берет меня за руку. – Таня, главное – с ним все хорошо! И поверь, я сделаю все, чтобы так оно и было всегда. Улыбаюсь мужчине и понимаю, что никогда не встречала никого хоть капельку похожего на Богдана. Смотрю в его зеленые глаза и понимаю: я люблю его! *** Богдан настаивает на том, чтобы поехать домой до того, как папу переведут из реанимации в палату. Ведь нас все равно до того времени к нему не пустят, а Викентий Павлович позвонит, если будут какие-то новости. Я соглашаюсь, потому что чувствую дикую усталость. После бессонной ночи, наполненной страхом за самого родного человека на земле, мне хотелось лишь упасть на кровать и уснуть. Богдан привозит меня домой и, пока я принимаю душ, быстро готовит ужин. – Надеюсь, ты ешь рыбу? Я тут запек форель с овощами, – спрашивает мужчина с нежной улыбкой, от которой я буквально таю. – Да… – шепчу я, не отводя глаз от прекрасного лица. Мне кажется, предложи он мне сейчас даже сырые макароны – ничего не заметила бы. – Отлично! Тогда бегом за стол! Я сажусь на высокий стул, и передо мной тут же оказывается тарелка с ужином. Богдан достает бутылку вина и наливает мне бокал. – Я не уверена, что хочу… – Таня, ты вся дрожишь даже после горячего душа. Так выходит стресс. Один бокал не помешает, наоборот – расслабит тебя! Я киваю и делаю маленький глоток. Вскоре, когда бокал становится пустым, я действительно чувствую, как тело немного расслабляется, а дрожь успокаивается. – Ну что, пойдем спать? – спрашивает Богдан совершенно беззаботно, но у меня мигом краснеют щеки. – Да, пошли… – опускаю я голову, заслоняя волосами румянец. Богдан делает вид, что ничего не замечает. Он подходит ближе и берет меня за руку. – Таня, ты такая молодец! Я поражен, насколько ты храбро держалась все это время! Ты очень сильная! – Спасибо тебе, Богдан. Я просто не представляю, как тебя благодарить, – шепчу я и поднимаю взгляд на мужчину. Тот задумывается, но потом хрипло шепчет: – Достаточно поцелуя… От этой фразы у меня подгибаются коленки. Я становлюсь на носочки и оставляю на губах мужчины невесомый поцелуй. Но этого мало Богдану. Он притягивает меня к себе и запускает пальцы в растрёпанные влажные волосы. Поцелуй становится все глубже, и я чувствую, как внизу живота появляется странная тягучая слабость. Богдан подхватывает меня на руки и несет наверх, не отрываясь от моих губ. Я же ощущаю, как хочу большего. Хочу принадлежать ему полностью. Стать только его. Навсегда. Я не могла довериться раньше, но теперь понимаю, что Богдан другой. Я знаю, что такому, как он, можно верить! Мужчина приносит меня в спальню и аккуратно опускает на кровать, накрывая своим телом. Богдан спускается поцелуями ниже, задевая пальцами соски, а я не удерживаюсь от стона. Цепляюсь за его волосы и закатываю глаза от удовольствия. Я вся дрожу от предвкушения и вдруг слышу шепот, горячим дыханием опаляющий кожу возле уха: – Таня, ты самое лучшее, что случалось со мной в жизни… Но если ты хочешь уйти, то лучше сейчас. Вот прямо сейчас, потому что через минуту я уже никуда тебя не отпущу. А разве я могу теперь уйти? Когда поняла, что в этом мужчине я нашла все, что так долго искала. Он будто создан специально для меня, и я не хочу упустить этот короткий, но такой нужный мне момент. – Я не уйду… Богдан, ты мне нужен как воздух… На любимом лице расцветает улыбка, и мужчина аккуратно проводит руками по изгибам тела, словно я хрустальная ваза. Он спускает бретели майки, открывая грудь, которая тут же покрывается мурашками, но не от холода. От дикого желания прикосновений мужчины. Богдан нежно проводит влажную дорожку от шеи к груди, и я стону прямо в его раскрытые губы: – Ох… Но мужчина не останавливается. Он снимает с меня майку, бросая ее на пол, туда же летят шорты. Сам же медленно расстегивает пуговицы своей рубашки. Слишком медленно. Улыбается и дразнит меня. Я привстаю и сама справляюсь с рубашкой. – Ты красивый… – слетает с моих губ. Богдан гортанно смеется и шепчет: – Не настолько, как ты… Он наклоняется и снова целует меня. Спортивное белье тоже слетает на пол к остальной одежде, а я дрожу под мужчиной, пытаясь прикрыться. – Не нужно, ты прекрасна, Таня… Невероятная… Я чувствую его желание кожей, и мне становится немного страшно. Внизу живота все сводит сладкой истомой, и я хочу большего. Хочу стать с ним единым целым. Хотя бы на одну ночь. Мужчина проводит рукой по моему бедру и спускается к чувствительному местечку. Скользит пальцами по влаге, и я выгибаюсь от невероятного блаженства. Как же это приятно. Меня еще никто там не касался, а сейчас я просто таю под нежными прикосновениями Богдана. Он вклинивается между моих ног и, не переставая нашептывать о том, что я прекрасна, не переставая шептать мое имя, входит в меня. Легких крик, выпитый его губами, и плавные движения. Мне кажется, я парю в небесах. Боль отступает, и на смену ей приходит удовольствие. Такое, которого я еще не испытывала никогда. – Девочка моя… Сладкая… – шепчет Богдан. Мои пальцы все сильнее впиваются в спину мужчины, и я ощущаю, как подхожу к краю. Еще секунда, и я просто взорвусь. – Я люблю тебя, Таня… – слышу я заветные слова и кричу от удовольствия. Все внутри сокращается, и я чувствую, как пульсирует плоть Богдана во мне, изливаясь. Мужчина ложится рядом и притягивает меня к себе. Сердце колотится как ненормальное, а дыхание сбилось, я не могу произнести ни слова. Но слова сейчас лишние. Я парю от счастья. Все мое тело плавится в нежности и любви, и больше ничего не нужно. – И я тебя люблю… – шепчу я перед тем, как уснуть сладким сном на плече у любимого мужчины.