Глава 11

АлёнаДумала, в этом доме моё положение хуже некуда, но как же я ошибалась. А винить в этом можно только саму себя, потому что я, к моему огромному сожалению, ревную Кирилла к новой домработнице. Ведь он не стал отпускать её после выздоровления Натальи, и уже месяц женщины вдвоём толкаются на кухне.Наталья женщина в возрасте и была только рада, что теперь обязанности по дому можно разделить. Дом большой, и чтобы содержать его в чистоте, нужно много времени и сил, а ей ещё готовить на кучу людей, охрану же тоже Наталья кормит. Так что с этой Таней она очень хорошо ладит и, не переставая, её хвалит. Мне уже осточертело слушать, какая она молодец, какая работящая и милая. И сыну моему она понравилась, то и дело с ним играет – то в прятки, то пазлы собирает, то ещё что. Бесит!Она здесь уже месяц, и мне приходится признать, что человек Таня, и правда, хороший. Но мне она не нравится! И да, это не обоснованно, она ничего плохого не сделала за это время, наоборот, всё успевает, всем улыбается, особенно Кириллу. Что это, если не ревность?Я старательно отрицала этот факт весь месяц, но в конечном итоге, призналась самой себе – я неровно дышу к этому тирану.Пришлось признаться и в том, что мои чувства к Кириллу никуда не делись за три года, я всего лишь пыталась заменить любовь к нему ненавистью. А сейчас, когда провела с ним столько времени вместе, чувства вырвались наружу, и им плевать, что он ведёт себя, как скотина, и что мне эти чувства не нужны. Нельзя же взять и избавиться от них. Сердцу всё равно, что тебе это не нужно, оно выбрало Кирилла Авдеева, и хоть убейся ты, ничего не изменится.Хочется, как сумасшедшей, бить себя по голове со словами: плохая Алёна, плохая.А что ещё хуже – это то, что Кирилл уловил мою ревность и будто специально уделяет внимание этой блондинке. А та только и рада: хихикает, смущается, краснея как спелый помидор. А если эта девица играет с Артёмом, то Авдеев обязательно подойдёт к ним и вклинится в игру.В общем, я чувствую себя лишней, моё мнение на счет Тани никто не разделяет. Я, как белая ворона, – единственная, кто испытывает неприязнь к новой домработнице. Она даже охрану очаровала: носит им на пост то кофе, то булочки, которые она сама же печёт. Святая невинность, крыльев за спиной и нимба над головой не хватает.– Дядя! – кричит мой сын, вырывая меня из мыслей.Повернув голову, я в который раз вижу недовольную мину Авдеева. И меня безумно радуют такие моменты. Вот такая маленькая месть – сын называет отца дядей. Нет, не я учила его этому, никогда бы не стала так делать. Тёмка сам стал так звать Кирилла, ему ведь никто не объяснил за время нашего прибытия в этом доме, что этот мужчина папа, а не чужой человек.Моя вина? Может быть, доля вины на мне и есть, ведь я не стала поправлять ребёнка. Однако, и Кирилл не рвался обсудить эту тему. Не знаю, что у него в голове творится, и как он представлял себе всё это, но привезти в свой дом ребёнка и завалить его игрушками – недостаточно.– Это надо прекращать, – цедит сквозь зубы Кирилл, будто прочитав мои мысли, и подхватывает подбежавшего к нему сына на руки.Одно за этот месяц изменилось – Кирилл отлично ладит с Тёмкой. Есть мысли, что он посещает специалиста, который учит его обращению с детьми. Потому что он изменился по отношению к ребёнку. Авдеев присутствует каждый раз, когда я кормлю сына, будто изучает эту процедуру. А иногда даже сам выходит с ним во двор, где качает сына на качелях. Однажды он зашёл в нашу комнату, когда я собиралась купать Тёмку, и мне показалось, что Кирилл хотел принять участие, но не решился и вышел, так ничего и не сказав.– О чём ты? – включаю дурочку, невинно хлопая ресницами.– Дуру включила, – нервно усмехается.Кажется, ему удалось изучить меня лучше, чем я думала. Он садится рядом на диван с Тёмкой на руках, устраивая его на своих коленях.– Смотри, – сын протягивает отцу маленький игрушечный трактор – подарок Тани, чтоб её.Кирилл забирает игрушку и крутит её в руке, но при этом смотрит на меня.– Надоело слушать, как собственный сын зовёт меня дядей, – высказывает своё недовольство.– Ну так скажи ему, что ты не дядя, – пожимаю плечами, продолжая водить пальцем по тачпаду ноутбука.Работы у меня нет, но это не мешает мне создавать новые проекты, которые, я надеюсь, когда-то смогу предложить своим клиентам. Ведь часто ко мне обращались люди, которые так и не решили, чего они хотят, и я показывала те проекты, что уже были сделаны.Крышка ноутбука захлопывается, чуть не придавив мне пальцы. Вздрогнув, поворачиваю голову к Кириллу.– Ты нормальный? – цежу сквозь зубы, при этом улыбаясь.– Абсолютно, чего не скажешь о тебе, – с такой же притворной улыбкой отвечает он. – Ты мать или кто? Явно, лучше и понятнее объяснишь ребёнку, кто я есть, – проговаривает, сверля меня злобным взглядом.Несколько долгих секунд я смотрю на мужчину, взвешивая его слова и думая – съязвить или всё же поговорить с сыном. Кирилл прав, Тёмка меня поймёт, а вот зная Авдеева, тот сейчас так ляпнет, даже я не смогу выпутаться.– Ладно, – вздыхаю и убираю ноутбук на кофейный столик. – Артём, – обращаю внимание сына на себя, сжав его ручку. – У каждого мальчика или девочки есть мама и папа, знаешь? – спрашиваю двухлетнего ребёнка и чувствую себя глупо, но сын кивает, немного удивив меня. – Так вот, я – твоя мама, – говорю, положив руку себе на грудь. – А дядя Кирилл – твой папа, – неосознанно кладу руку на грудь Авдеева и тут же её отдёргиваю, будто от удара током.На пару секунд я забываю обо всём на свете, утонув во взгляде серо-зелёных глаз. Что-то произошло сейчас, необъяснимое и непонятное. Словно в фантастическом кино, где двое впервые прикасаются друг к другу, и от их прикосновения искрит светом.Так, кажется, ты начинаешь сходить с ума взаперти – раздаётся в голове.– Папа? – слышу голос сына, и мы с Авдеевым разрываем визуальный контакт.– Да, сынок, это папа, – улыбаюсь через силу и, убедившись, что сын спокойно принял эту информацию, встаю с дивана и трусливо ретируюсь.Дальше пусть Кирилл разбирается, а мне нужно ополоснуть лицо холодной водой. Не нравится мне всё это. Ой, как не нравится.***Может, если бы Артём был старше, он бы принял в штыки такую новость. Возможно, злился бы на весь мир, в частности на меня, что скрывала от него информацию об отце. Да и на Кирилла, скорее всего, злость была бы не меньше за то, что тот его бросил. Но моему сыну два года, ему сказали, что это папа, а он только рад. Ещё больше рад Кирилл, и он не может скрыть эти эмоции, когда Тёмка на весь дом кричит «папа».Артёмка не понимает, что его родители не в лучших отношениях, ему и не нужно этого понимать. А вот то, что едва проснувшись, он несётся в комнату напротив, вызывает у меня ревность. Этот ребёнок был моим от кончиков волос до пальчиков ног, а теперь Тёмка будит меня поцелуями, но после этого бежит к отцу и по утрам прыгает уже на другой кровати.Вот и сейчас, лёжа на своей постели, я наблюдаю в открытую дверь за энергичным сыном и довольным Кириллом, который дёргается при каждом прыжке сына. Боится, что тот упадёт.Я не имею права на эту ревность и должна радоваться, что ребёнок растёт в полноценной семье. Вот только никакая мы не семья, Кирилл по-прежнему меня ненавидит, а я… Вот как? Как можно испытывать тёплые чувства к такому человеку? Он ведь силой забрал меня из квартиры, грозился забрать сына и до сих пор угрожает. Лишил меня всего – работы, семьи, друзей. Держит взаперти, под надзором охраны. Почему это чёртово сердце выбрало его? Разве оно не понимает, что это не тот человек, которого можно любить?– Боже, – обречённо стону и накрываю лицо руками.Так, нечего с утра пораньше ныть! Сейчас настроение испортится, и буду весь день, как маринованная, сдерживать слёзы и жалеть себя. Ну уж нет! Главное, что я рядом с сыном, а остальное… Ой, да кому я вру? Я больше не могу, не выдерживаю такой жизни.Уже собираюсь встать с кровати, заняться утренними процедурами, пока Тёмка у Кирилла, как из-за комнаты напротив раздаётся противный голос. Для меня он противный.– Доброе утро, зайчик, – обращается к моему сыну Таня.Поднявшись на локтях, я поворачиваю голову в сторону спальни Кирилла и встречаюсь глазами с его насмешливым взглядом. Скотина! Сидит и ждёт моей реакции, будто специально.А может и так? Может, специально вызвал Таню, чтобы меня позлить?Да что ты несёшь? Какое ему дело до тебя? Зачем вообще ему тебя злить? Выброси эти глупости из головы и не выдавай желаемое за действительное.Стараясь делать вид, что меня не волнует то, что происходит в комнате Кирилла, я встаю с кровати, заправляю её и всё же собираюсь в ванную комнату.– Пойдём чистить зубки? – спрашивает эта блондинка моего сына.Ну нет, это уже перебор! Это мой сын, и чистить зубы Артём будет только со мной! Нервным шагом направляюсь в спальню Авдеева и почти что вырываю ребёнка из рук Тани.– Мы сами справимся, – выплёвываю со злостью этой девице в лицо и, развернувшись, возвращаюсь в свою комнату, громко хлопнув дверью.– Не хочу, – упирается сын, когда мы заходим в ванную комнату.Начинается. Если он сейчас скажет, что хочет к Тане, у меня будет нервный срыв, ей богу. Но к моему счастью, ребёнок говорит о старой зубной щётке, отталкивает мою руку и протягивает свою к новой щётке в виде крокодила.– Слава богу, – выдыхаю с облегчением.Осталось ещё сына потерять и можно смело идти на все четыре стороны.День ничем не отличается от остальных, всё по графику, начиная с завтрака и заканчивая купанием перед сном. День сурка, разве что одно «но» – Кирилл начал куда-то пропадать.Нет, умом я понимаю, что на хорошую жизнь он зарабатывает, однако, он почти всегда дома. Работает в своём кабинете весь день, иногда спускаясь и уделяя внимание Тёмке и… Тане, чёрт бы её побрал! А вечером сидит в гостиной на диване с ноутбуком на коленях. И в такие моменты я воображаю себе, что мы нормальная семья. Сын играет на пушистом ковре, отец работает, а я смотрю новости – всё как должно быть. Только это иллюзия.И вот последнее время Кирилл уезжает куда-то утром и возвращается уже под вечер. Возникает вопрос: что я вообще о нём знаю? Правильно – ничего.Кроме того, что он богат и живёт в Германии. Точнее, жил, потому что больше месяца он здесь. Так чем же он занимается?Тогда, три года назад, всплыла правда о цели его визита в Россию. Настоящей цели. Оказалось, никакой он не бедный турист, который не знает город и нуждается в крыше над головой. Наше знакомство началось со вранья, которое продолжается до сих пор. Но в чём причина его ненависти ко мне? Если он такой властный, всё выясняет за короткое время, так почему не стал искать правду три года назад? Почему поверил в увиденное и трусливо сбежал, даже не попытавшись узнать, как всё было на самом деле?И почему вернулся именно сейчас? Что он забыл в Москве, почему не уезжает обратно?Так, Алёна, о чём это ты? – тут же раздаётся в голове. – Если он уедет обратно в Германию, то заберёт сына с собой. Вспомни, что тебе сказали – будешь рядом с сыном, пока он нуждается в тебе. И смотри, сын уже прикипел к отцу. Как думаешь, долго ещё ждать дня, когда тебя вышвырнут отсюда, а Тёмку будет воспитывать Таня?За считанные секунды во мне поселяется такой страх, что начинается тахикардия. Что если всё так и будет? Что я буду делать? Господи!Встаю с дивана и иду в сторону кухни, надо выпить что-то для успокоения. Хорошо, что Тёмка уже спит, что все уже разбежались по комнатам. Лучше бы и я пошла спать, может, и не лезли бы в голову такие мысли. Но всё сходится.Кирилл постарался наладить отношения с сыном, и теперь Тёмка знает, что у него есть папа, привык к нему и не испугается, если Авдеев куда-то его повезёт. Таня… возможно, тоже входила в планы, может, он давно с ней знаком. Или это удачное стечение обстоятельств, просто она оказалась хорошей, сразу же нашла общий язык с ребёнком, и именно поэтому Кирилл оставил её.Отличный расклад – няню нашёл, ребёнка к себе привязал, и я теперь не нужна.Стоя на кухне со стаканом воды, в который я накапала успокоительных, смотрю в темноту за окном и тихо лью слёзы. Вот и кончилась моя жизнь. Если Кирилл захочет, если это и есть его план, то меня выкинут на улицу, словно ненужную вещь. Но самое страшное – у меня заберут ребёнка.– Что ты здесь стоишь? – раздаётся за моей спиной, и я вздрагиваю.В окно вижу отражение Кирилла. Как всегда – ноги на ширине плеч, руки в карманах спортивных штанов, на лице ноль эмоций.– Тебе какое дело? – фыркаю в ответ и выпиваю остатки воды с лекарством.– Что ты там пьёшь? – спрашивает. В два шага оказавшись рядом, вырывает стакан из моих рук и принюхивается. – Валерьянка?Я не отвечаю и, развернувшись, собираюсь уйти.– Завтра начни собирать вещи, – бросает мне в спину, заставляя замереть на месте.Я ослышалась? Невозможно, чтобы то, о чём я только что думала, так быстро случилось. Внутри всё трясётся от страха и безысходности, ведь я не смогу ничего сделать! Мне не хватит сил тягаться с Авдеевым, никаких сил.– З-зачем? – стоя спиной к нему, я задаю вопрос, повернув лишь голову.– Мне не нравится, когда задают вопросы, – делает шаг с каждым произнесённым словом и останавливается за моей спиной в считанных миллиметрах.– Я имею право знать, – дрожащим голосом говорю, чувствуя жуткий холод, исходящий от него.– Ты не имеешь никаких прав, запомни уже это, – тихо проговаривает, наклонившись к моему уху, вызывая табун мурашек по коже.В его тоне столько превосходства, власти и… забавы. Он забавляется! Ему кажется смешным то, что заставляет меня переживать и бояться.– Ты всегда был таким? – спрашиваю, развернувшись лицом к Кириллу и делая шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами.– Каким? – вопросительно вскидывает брови, чуть склонив голову.– Бездушной скотиной, – шиплю со злостью.– Нет, – усмехается зловеще. – Ты меня таким сделала, – ошарашивает своим заявлением и делает шаг ко мне.– Интересно, когда это я успела? – голос по-прежнему дрожит, и пока Кирилл продолжает надвигаться на меня, я пячусь назад.– А ты подумай, – отвечает он в тот момент, когда я упираюсь поясницей в стол.– Я… думаю… – слова застревают в горле, так как Кирилл не останавливается и, опёршись ладонями в поверхность стола по обе стороны от меня, отрезает путь к отступлению.– Думаешь?.. – торопит меня с ответом.– Думаю… что ты больной на голову! Придумал себе оправдание, скинув вину на меня, – выпаливаю на одном дыхании и вся подбираюсь, ожидая от него страшное.Но Кирилл усмехается и опускает взгляд на мои губы. Что-то не так, он должен был разозлиться, а не веселиться. Но в нос ударяет запах алкоголя, и я понимаю причину его «мирного» поведения.– Больной, да, – тихим голосом говорит. – И это тоже твоя вина, – добавляет, так и не подняв взгляда с моих губ, которые моментально пересыхают.– Может, и Пушкина я пристрелила? – вырывается у меня.– Может, – пожимает плечами.Этот человек сведёт меня с ума своим изменчивым поведением. Ну серьёзно – он то угрожает, то вот, смотрит на меня как хищник на кусок мяса.– Отпусти меня, – неуверенно требую, но Авдеев будто не слышит.Он замирает, словно выпавший из реальности, продолжая смотреть на мои губы, только взгляд у него пустой. Он смотрит сквозь меня.– Кирилл? – осторожно пытаюсь до него достучаться. – Ты… в порядке? – спрашиваю и, подняв руку, едва касаюсь его плеча.Вздрогнув, Авдеев поднимает взгляд и пронзительно смотрит в мои глаза. Время замирает, и я жду его следующего шага.– Будь человеком, не лишай сына матери, – почему-то решаю именно сейчас попросить его об этом.А что мне ещё остаётся? Авдеев уже сказал собирать вещи, значит, меня вышвырнут из этого дома. Пусть я буду унижаться, умолять со слезами на глазах, если надо будет, то встану на колени, и плевать на мою растоптанную гордость. Мне важен сын, только он.– Что? – хмурится Авдеев.– Не забирай его у меня, пожалуйста, – прошу его со слезами на глазах. – Я не смогу жить без Тёмки.– Я не собираюсь лишать своего ребёнка матери, – говорит Кирилл, и теперь моя очередь хмуриться. – Если, конечно, ты не будешь буянить, – добавляет он.– Но… ты ведь сказал собирать вещи, – шмыгаю носом.– Мы переезжаем, – отвечает таким тоном, будто я сама должна была это понять.А о чём я должна была подумать после того, как мне в первый же день пребывания здесь ясно сказали – буду с сыном, пока он перестанет нуждаться в матери. Переезд, что же ещё? Другое в голову и не приходило, ага.– К-куда? – заикаясь, спрашиваю.– В другой дом, Алёна, – произносит, будто я маленький ребёнок.– Зачем? – прищурившись, спрашиваю я, раз сегодня он такой разговорчивый.– Я купил дом, – он отвечает на каждый мой вопрос, словно между нами и нет никаких проблем, всё так же держа меня в кольце своих рук.Совру, если скажу, что его близость мне неприятна, и что не хочется продлить это подольше. Особенно после того, как поняла, что меня никуда не выкинут.– А с этим что не так? – продолжаю расспрашивать.– Этот не мой, съёмный, – проясняет, и я удивлённо округляю глаза. – И мне не по статусу такая берлога. К тому же, Артёму нужна своя комната, – не перестаёт удивлять Кирилл.Нет, то, что «дом не по статусу», как раз неудивительно. У Авдеева наверняка огромные запросы. Но раз купил дом, значит, не собирается возвращаться в Германию. Меня это радует или нет?– А как же твоя жизнь в Германии? – решаю рискнуть, воспользовавшись моментом. Кто знает, когда я ещё смогу допросить его.– Кончилась, – сухо отвечает и наклоняется к моему лицу.О боже! Он… хочет меня поцеловать? Нельзя этого допускать! Я ведь растекусь лужицей, растаю, как мороженное на солнце. Приходится признать, что я не могу противиться Кириллу, и произойдёт то, о чём я пожалею. А чего хочет он, ясно как белый день, потому что его желание упирается мне в бедро. Но это Авдеев сегодня такой, а завтра проснётся привычным для всех тираном, и я буду выглядеть падшей в его глазах. Хотя, казалось бы, куда ещё падать, я и так на дне.– А как же родители? – спрашиваю и подаюсь назад, почти что лежу на столе, не позволяя Авдееву коснуться моих губ.Но это и не требуется. После моих слов во взгляде Кирилла что-то меняется. Серо-зелёные глаза темнеют, челюсть сжимается так, что я слышу скрип его зубов.– Родители, – цедит сквозь зубы, и я понимаю, что мой вопрос чем-то его задел. – Ненавижу тебя! – выплёвывает мне в лицо, и я окончательно теряюсь.– За что? За что ты меня ненавидишь? Что я тебе такого сделала? – заваливаю вопросами, повысив голос, и сама уже злюсь на него.Сколько можно необоснованно меня обвинять?– За что? – хмыкает, сверля меня убийственным взглядом. – Ты убила моего отца! – буквально припечатывает меня этим заявлением.