Глава 10

АлёнаВсегда вела себя, как воспитанная девушка, и старалась соблюдать рамки приличия. Но поток отборного мата, который сейчас так и просится на голову Кирилла, я едва сдерживаю. И за это он должен благодарить сына, потому что только его присутствие лишает Кирилла этого «счастья».– Кем ты себя возомнил? – спрашиваю, испепеляя его взглядом и стараясь внешне оставаться спокойной.– Не задавай вопросов, на которые получишь неудовлетворительный ответ, – сухо проговаривает.– Какой же ты козёл! – выплёвываю ему в лицо. – Ненавижу тебя! Чтобы ты… – замолкаю, потому что то, что вертится на языке, уже выходит за рамки.– Я смотрю, у тебя язык развязался, – говорит Кирилл и, выпрямившись, встаёт в позу, словно он командир в армии. – Тебе напомнить условия? Напомнить, что шаг влево, и сына больше не увидишь? – лицо у него невозмутимое, чего не скажешь о моём, где, наверное, можно прочитать весь спектр эмоций, которые я сейчас испытываю.– Меня достали твои угрозы! – шиплю на него, совсем забыв включить голову. – Чего ты от меня ждёшь? Что будешь держать меня в этом доме вечно, решать всё за меня, лишишь нормальной жизни, а я буду покладистой кошкой?– Именно так и будет, – заявляет с уверенностью, что его версия событий самая правильная.– Урод! – бросаю я.– Урод, – повторят Тёмка, отрезвляя нас обоих.– Молодец, – злобно усмехается Кирилл. – Мать года просто.– Замолчи! – требовательно шепчу ему. – Не надо внимание акцентировать, так ребёнок быстрее забудет это слово. Но откуда тебе знать? Где ты, а где воспитание детей, – истерически усмехаюсь и по глазам Кирилла вижу, что наконец-то я его задела.Правда, сейчас становится страшно, но я никак этого не показываю, ну, или так кажется, что я хорошо скрываю свои эмоции.– Кирилл, – раздаётся за спиной голос Карины.– Мы ещё не закончили, – отвечает этот тиран, смерив меня взглядом с головы до ног, и уходит к своей сестре.Чёрт! Язык мой – враг мой.Но как долго можно терпеть заточение и, тем более, вмешательство в мою жизнь? Уж лучше рискнуть и попытаться сбежать из этого дома. Если подделать документы, уехать на другой конец страны и спрятаться в маленькой деревушке, может, Кирилл нас и не найдёт.Что ты несешь? Кто тебе документы подделывать будет? Или у тебя где-то завалялся номерок какого-то бандита?Ладно, с документами перебор, а вот сбежать можно попробовать. Охрана уже не такая бдительная, эти каменные морды не стоят на каждом углу дома. Я ведь вела себя правильно и не давала повода сомневаться в своей адекватности и покорности. Вот только надо тщательно продумать, каким образом покинуть стены этого дома. Точнее, как выйти за ворота.Буду думать, а пока есть возможность связываться с внешним миром, нужно этим пользоваться. Набрав Полинку, я долго с ней разговариваю, слушая её любовные испытания и рассказывая о себе. Мало, где-то неправду, чтобы лишний раз не волновать её, но рассказываю.Благодаря большим окнам в доме я могу краем глаза наблюдать, как Кирилл разговаривает с сестрой, и, судя по её лицу, Карине не очень-то и нравится то, что говорит её братец. Зная Авдеева, он наверняка учит её, как жить, и я понимаю её негодование. Кому понравится, когда в твою жизнь лезут всякие… козлы. В итоге Карина кивает и, встав на ноги, скрывается с поля моего обзора. А Кирилл, встав в пол-оборота со спрятанными в карманы домашних штанов руками, смотрит на меня многообещающим взглядом. И этот взгляд не сулит мне ничего хорошего.Возможно, опять перегнула, но я правда устала. Не могу жить в заточении, даже если здесь все условия для комфортной жизни. Вот почему он такой? Обязательно приказывать и угрожать? Мы ведь взрослые люди, умеем разговаривать, договариваться.Я даже готова жить с ним в одном доме ради Тёмки, но хочется иметь возможность выйти за ворота, продолжить заниматься любимым делом, встречаться с родными, с друзьями. Можно прийти к компромиссу, но нет, он ведь тиран и, видимо, получает удовольствие, когда раздаёт приказы, а люди не могу ему ответить, как им хочется.За потоком мыслей я не замечаю, что солнце скрылось за облаками, и только когда ветер начинает трепать мои волосы, понимаю, что пора вернуться в дом. Что, собственно, и делаю. Забрав недовольного Артёма, поспешно направляюсь к двери.– Качели, – хнычет сын, протягивая руки назад.– Тёмочка, дождь сейчас пойдёт, – говорю ребёнку, но ему нет дела, он уже вовсю рыдает.И только мы заходим в дом, как на улице начинает лить как из ведра.– Вот видишь, – обращаюсь к сыну и опускаю его на пол.Однако, сегодня у нас день истерики, и Тёмка, прилипнув к окну, плачет крокодильими слезами. Не знаю, как у других детей, но у моего, как и у любого взрослого человека, бывают плохие дни. Когда все раздражают, ничего не получается и всё, что хочется – это завернуться в плед и смотреть какую-нибудь сопливую мелодраму. Но дети так не могут, поэтому выражают своё негодование истериками и рыданиями.– Артём, посмотри на маму, – говорю я, присев на корточки, и разворачиваю его лицом к себе.– Нет! – топает ножкой и пытается вырваться из моих объятий, словно я чужой человек. – Качели, – через рыдания проговаривает ребёнок.– Ты хочешь намокнуть и заболеть? Хочешь, чтобы дядя доктор делал тебе уколы? – пытаюсь спокойно говорить.– Качели, – продолжает свою шарманку,– Что происходит? – рявкает появившийся Кирилл.– Гены твои наружу вырываются, – сухо бросаю, едва посмотрев в его сторону.– Он ударился? Упал? Что? – словно и не слышал, что я сказала.– Всего лишь не сделали так, как он захотел, – отвечаю и поднимаюсь на ноги. – Ты ведь отец, вот и объясни ребёнку, что на улице дождь, и на качели пока нельзя, – говорю таким тоном, будто в истерике Артёма виноват Кирилл, и делаю то, чего никогда в жизни не делала – прохожу мимо Авдеева и выхожу из помещения, оставляя своего ребёнка с ним.Далеко я, конечно же, не ушла, всё же курочка-наседка внутри меня не позволила оставить своё чадо на человека, который понятия не имеет, как себя вести с детьми. Спрятавшись за угол, я, навострив ушки, внимательно слушаю, что там происходит. Пока что из кухни раздаётся только плач моего сына, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вернуться и успокоить ребёнка.Держи себя в руках, Алёна! Пусть папаша принимает участие, а то только и знает, что приказы раздавать да угрозами сыпать.– А ну иди сюда, – наконец-то слышу голос Кирилла. – Что за девчачье поведение? – спрашивает, только не знаю кого, вряд ли Тёмка его понимает.– Качели, – всхлипнув, протяжно проговаривает сын.– Они никуда не денутся, – отвечает ему Авдеев. Не выдержав, я выглядываю из-за угла и замечаю, что он посадил сына на стол. – На улице идёт дождь, а когда дождь, люди сидят в доме, чтобы не заболеть, – пока он по буквам объясняет, Тёмка слушает его, перестав рыдать.– Хочу качели, – и опять двадцать пять после небольшой паузы.– Да что же ты будешь делать, – вздыхает бедный Кирилл.А чего это он бедный? – мигом проносится в голове. А когда Тёмка болел и почти что не спал ночами, он не был бедным? А когда зубки резались, и ты ходила, словно чучело для отпугивания ворон в огороде? Нечего его жалеть! Вообще, неплохо было бы оставить Авдеева на пару дней с Тёмкой, пусть познает все прелести отцовства.Нет уж, я не смогу оставить своего ребёнка с ним. Кирилл не моя мама, которая носится с внуком, как с хрустальным яйцом.– Хочешь, я тебе качели в доме установлю? – заставляет ребёнка перестать рыдать своим вопросом.Нам только этого не хватало! Качели в доме уже перебор, как и то, что Кирилл пытается купить ребёнка. Отличный ход, просто слов нет. Долго не думая, я выхожу из-за угла.– Молодец, Авдеев! – восклицаю я. – Отец года, – развожу руками.– Что? – смотрит на меня, как баран на новые ворота.– Сегодня качели в доме, завтра зоопарк откроем в твоем кабинете, лишь бы ребёнок не плакал. Так? – ответа, естественно, нет, на его лице непроницаемая маска. – А потом вырастет мажор, который пьяным за рулём будет людей давить, а ты, в силу своей власти, будешь его отмазывать, а там, поглядишь, и в привычку зайдёт, и каждую неделю тебе придётся вытаскивать сына из передряг, но ты будешь пытаться его перевоспитать. А поздно будет, ведь он с детства знает, что папочка всё для него сделает, – слова льются потоком из моего рта, и я сама в лёгком шоке от сказанного.Но сколько таких особей по городу гуляет?! Дети богатых родителей, которые думают, что им всё дозволено, и нет на них управы. А всё потому, что их с пелёнок целовали в попу и баловали, как могли.Кирилл стоит неподвижно, и я только сейчас улавливаю злость на его лице, смотрю в полные ненависти глаза, словно я задела что-то сокровенное. Моя смелость мигом испаряется, хочется скрыться с глаз Кирилла долой, но я беру себя в руки и, расправив плечи, перевожу взгляд на ребёнка.– Значит так, Артём, – обращаюсь к сыну. – На качели мы пойдём, когда на улице будет солнце. А если ты продолжишь плакать без причины, мы на качели не пойдём вообще никогда, – говорю спокойно, попутно вытирая слёзы и сопли. – Ты должен понять, что сейчас нельзя. Хорошо? – рёбёнок неохотно кивает и тянет руки ко мне.Авдеев стоит на том же месте, словно его к полу приклеили. Становится не по себе, и, взяв сына на руки, я выхожу из кухни и направляюсь в гостиную. Раздаётся грохот, будто что-то упало. Не сложно догадаться, что «кто-то» перенервничал и вылил свою злость на какую-ту вещь. А судя по шагам, хозяин дома поднялся в свою башню.Ну и ладно, подумаешь, разозлили короля. Я сказала правду, и детей надо воспитывать правильно, а не подкупать их игрушками и позволять всё, что угодно. В конце концов, надо быть строгим и не давать ребёнку садиться тебе на голову.Включаю Тёмке мультики, и он смотрит телевизор, попутно доставая какие-то игрушки из корзины. От истерики не осталось и следа. Для него, естественно. Он уже и забыл про качели и про всё остальное. Не то что я – мои нервные клетки восстановит только бокал вина, но рановато для алкоголя.Пока сын занят, я пользуюсь моментом и тем, что у меня теперь есть телефон и ноутбук. Решив отвлечься, открываю проект своего дома мечты. Не знаю, будет ли он у меня, но где-то год назад старый друг-архитектор сделал проект, а я в свободное время украшаю его по собственному вкусу.Через какое-то время один из охранников приводит в дом женщину, что будет заменять Наталью, пока та болеет. Поняла я это по голосам, потому что никто не пришёл отчитаться или поздороваться. Да и зачем? Я здесь никто.Виновато вздыхаю, когда понимаю, что пропустила приезд врача и не знаю, какие прогнозы и что прописали Наталье. Уложу Тёмку после обеда, зайду справиться о её самочувствии и всё же сварю куриный суп, а то обещала ещё вчера.– Простите, что приготовить на обед? – вырывает из мыслей незнакомый голос.Повернувшись к источнику звука, я открываю рот от удивления. Передо мной стоит молодая, миловидная блондинка. Волосы собраны в аккуратный пучок, на лице ноль косметики, но ей это явно не нужно, она красивая. Даже слишком. И мне почему-то кажется странным, что она домработница. Её место на обложке глянцевого журнала, а не у плиты.Что это, Алёна? Зависть или ревность? – раздаётся голос в голове.Ни то и не другое. Чему мне завидовать? У меня отличная фигура, несмотря на то, что во время беременности я набрала килограмм двадцать, но, слава богу, быстро их скинула. Некрасивой никогда себя не считала, каждый человек красив по-своему.Да, да, оправдывайся – издевается внутренний голос.– Извините, но вопрос не ко мне, – сдержанно улыбаюсь девушке. – Босс наверху, – киваю на лестницу.Девушка, ответив мне до тошноты милой улыбкой, разворачивается и поднимается на второй этаж. В груди что-то царапает, но я не придаю этому значения, точнее, пытаюсь. Потому что за то время, что девушка находится там, я перевожу взгляд с экрана ноутбука на лестницу сто пятьдесят раз.А когда Кирилл спускается вместе с девушкой на первый этаж, и я замечаю пунцовые щёки блондинки и едва заметную улыбку Авдеева, неосознанно сжимаю кулаки. И только ногти, вонзившиеся до боли в ладони, отрезвляют.