Эпилог

Пять лет спустя Я давно привык к шуму в доме, даже больше скажу – теперь я терпеть не могу тишину. Если мои куда-то уезжают даже на два часа, мне кажется, я схожу с ума от глухого звона в ушах. Но сегодня в доме особенно шумно, потому что у нас гости, и по дому бегают четверо детей. Двое моих пацанов и ещё двое – мальчик пяти лет и двухгодовалая дочка моего бывшего зятя, точнее, несостоявшегося родственничка.Не горел желанием общаться или как-то контактировать с бывшем женихом своей сестры, но он является мужем подруги моей жены, и выбора у меня особо не было. Понадобилось время, чтобы мы нашли общий язык, так как и до их с Кариной расставания мы не особо контактировали. Но Рома оказался нормальным мужиком, а через какое-то время я его прекрасно понял, ведь сам люблю как одержимый свою жену. Правда, я не понимаю, как они уживаются втроём и как можно делить свою женщину с кем-то ещё, но это уже не моё дело.За эти пять лет наши с Алёной отношения стали намного лучше, крепче и сильнее. Мы понимаем друг друга с полуслова, иногда даже одного взгляда достаточно. Извиняюсь я до сих пор всеми способами, но окончательное прощение получил, когда разрешил своей жене не то что работать, а открыл для неё собственную дизайнерскую студию, и теперь Алёну разрывают на куски желающие получить её услуги. Она была так счастлива в тот день, я пожалел, что не сделал этого раньше.Это ведь Алёна, её не порадуешь каким-то кольцом, стоимостью как дом за границей, или последней моделью телефона от известного на весь мир бренда. Она может пользоваться купленным пять лет назад смартфоном и не надевать украшения вообще, хотя они у неё есть, потому что я всё же дарю ей подарки. Сейчас тем более ничего на себя не напялит, так как пальцы отекают, дал бы ей волю, она бы и обручальное кольцо сняла.Времена у нас тяжёлые идут, беременная Алёна – наказание за мои грехи. Она очень эмоциональна, может плакать, смотря на картинку с цветами или на снегом за окном, который последние дни валит без остановки. Через секунду она может засмеяться, и ты выдыхаешь, а потом опять рыдания. Но осталось пара месяцев, и на свет появится наш третий ребёнок – долгожданная девочка, и года на три можно расслабиться.Я и не подозревал о своей любви к детям, пока в моей жизни не появился Артём, которому почти восемь, и он уже не мальчик, а взрослый пацан. Не могу сдержать эмоций, когда вижу, как он учит чему-то своего трёхлетнего брата Марка, как он с ним возится, кормит, играет и даже купает. А теперь они оба ждут сестрёнку, и я уверен, она будет в этом доме принцессой, у неё ведь будет целых три мужчины, которые будут носить её на руках.– Ты здесь вообще? – щелкает перед моим носом Дима.– Задумался, – усмехаюсь и делаю глоток коричневой жидкости из круглого стакана.Мы с мужчинами сидим у камина в креслах, пока наши глубоко беременные жёны делятся своими впечатлениями от интересного положения.– О чём? – интересуется Рома.– Даня не трогай там ничего! – обращается к сыну Дима.–– Да брось, оставь его в покое, – говорю ему я.– Ну уж нет, – мотает головой он. – Ребёнок должен понимать, что можно, а что нельзя. К тому же, эта вещица явно не из дешёвых, – кивает на телевизор в полстены.– У тебя денег нет что ли, – усмехаюсь я.– Дело не в этом…– Да я понял, шучу же, – перебиваю его, а то этот итальянец как начнёт говорить, полчаса не заткнёшь. – И как жена тебя терпит, – срывается с моих губ.– Вопрос – как его терплю я, – проговаривает Рома. – Уже считать перестал, сколько лет он мне жизнь портит.– Сказал зануда и чёрствый тиран, – кивает на друга Дима.Такие перепалки вполне в их духе, но за эти годы я успел понять одно: только попробуй сказать что-то об их семье – башку снесут, даже не задумываясь.– Будь тише, на нас Полина уже смотрит, – шипит на него Рома, косясь в сторону дивана, где сидят две язвы.– Когда у вас роды? – с прищуром спрашиваю, пытаясь вспомнить, что мне Алёна говорила.– В марте, – со вздохом отвечает Рома. – Как вспомню, что нас ждёт, так сердце в пятки.– Понимаю, – хмыкнув, киваю.– Не понимаешь, – поджимает губы Дима. – Для нас вообще чудо, что после двух лет мучений Полина смогла родить сама, вторую беременность ни один врач не рекомендовал. Но она, зараза вредная, пошла на риск и сообщила нам уже на третьем месяце, когда уже ничего нельзя было делать!– А в чём проблема? Зачем вообще что-то делать? – непонимающе смотрю на них я.Помню о том, что Полине вообще бесплодие поставили, и знаю со слов Алёны, сколько они пережили, чтобы родить своего малыша, а дальше не в курсе.– Она может не выжить при родах, – отвечает Рома, сглотнув ком в горле, и смотрит на свою жену с тоской и любовью.– Все врачи предлагали ей аборт, но куда там, это же Полина, – с печалью в голосе рассказывает Дима. – Как-то вечером она мне сказала, что готова к любому исходу…– Когда она тебе такое говорила? – тут же спрашивает Рома с рычащими нотками в голосе.– Какая разница уже, – отмахивается от него Дима, пока тот сверлит взглядом свою жену.– Так, давайте без этого! У меня есть очень хороший врач в Германии, лучший в Европе, так что переживать не надо, всё у вас будет хорошо.– Ты что, Кирилл? – с усмешкой смотрит на меня Дима. – У нас целая бригада врачей наготове, один звонок, и они у ворот.– Тогда тем более, думать надо о хорошем, – пытаюсь подбодрить их.Мы сменили тему, а вскоре сели за стол и почти весь вечер обсуждали новогодние праздники. О том, чтобы куда-то ехать, и разговора не шло. Куда нам с двумя беременными женщинами?! Решили отпраздновать дома, и без лишнего пафоса.А через два месяца на свет появилась наша принцесса, которую мы назвали в мою честь – Кира. Во время схваток Алёна кричала на всю палату, что я виноват во всём, чтобы катился к чёрту и никогда к ней больше не подходил. Собственно, всё то же самое я слышал, когда родился Марк, и на этот раз не смотрел на свою жену с выпученными глазами, а спокойно кивал, соглашаясь со всем.Ещё через месяц я сидел в зоне ожидания, поддерживая и успокаивая Рому с Димой, пока Полина проходила через ад, как выразился сам Дима. Но всё прошло хорошо, их жена справилась и родила на свет второго мальчика в их семье. Поздравив друзей, я поехал домой к своей любимой женщине, которая вытерпела от меня столько говна, простила, родила троих здоровых детей, исправила мою жизнь и меня самого в лучшую сторону, создала уютный дом, куда хочется не то что вернуться, а бежать со всех ног, чтобы обнять свои сокровища.Ведь любимая жена и дети – самое настоящее богатство на свете. И поистине я разбогател, только когда в моей жизни появилась девочка с невинными глазами и красными от смущения щеками. То, что я тогда согласился на указания отца и поехал в Москву, было самым правильным решением в моей жизни.