Глава 23

АлёнаСпустившись вниз, мы находим на кухне Наталью, разговаривающую с Таней.– Почему ты ещё здесь? – недовольным тоном спрашивает Кирилл, попутно усаживая сына в его стульчик. – Я велел тебе собрать вещи и уехать, – встаёт рядом со мной, скрестив руки на груди.Хоть бы футболку на себя накинул, а не щеголял по дому с голым торсом.– Кирилл Андреевич, может простите её? Молодая и глупенькая ещё, – встаёт на защиту Наталья.– Вот и будет ей уроком, – сухо бросает в ответ Кирилл, я же берусь кормить завтраком сына, но внимательно слушаю их разговор.– Кирилл Андреевич, ну куда она пойдёт…– Наташа, у неё есть семья! И не где-то на другом конце страны, а за МКАД-ом, не делай из неё жертву, – раздражённым тоном проговаривает и переводит взгляд на меня. – Лучше займись завтраком Артёма.– Как за МКАД-ом? – переспрашивает женщина и смотрит на стушевавшуюся Таню. – Ты же сказала, что у тебя никого нет?– Так и есть, – вздёрнув подбородок, отвечает Таня. – Мы не ладим с родителями…– Избавьте меня от семейных драм, – перебивает их Кирилл. – Ты, – пальцем тыкает в сторону Тани. – Уволена, и на этом всё! А ты завтраком займись, – уже обращается к Наталье. – Или последуешь за ней.– Кирилл! – возмущённо смотрю на Авдеева я. – Успокойся, пожалуйста, – какого-то чёрта лезу.– Ладно, – вздыхает, подняв руки в сдающемся жесте, удивляя меня не на шутку тем, что послушал меня. – Я приму душ, а ты сама разбирайся. Хозяйка ты в доме или кто? – бурчит и покидает кухню, заставляя меня замереть, округлив глаза.Хозяйка, значит?!– Позвольте, – слышу голос Натальи рядом с собой и, кивнув, освобождаю ей место у плиты. – Какой же он жестокий, – мотает головой женщина, и мне её слова не нравятся.Как быстро всё поменялось, да, Алёна? Недавно думала также, а стоило Кириллу открыться, признаться в любви и провести с тобой ночь, как ты уже другого мнения.Но ведь тогда, больше трёх лет назад, он был хорошим парнем, цветы мне покупал, мы с Авдеевым за ручку по парку гуляли, мороженное ели, пачкая друг друга. Это он потом стал невыносимым, но и то была маска, потому что зол на меня был, думая, что я ему изменила.Значит, мнение не поменялось, просто я узнала в нём того Кирилла, который снимал у меня комнату.– Наталья, попрошу воздержаться от подобных заявлений, – мирным тоном обращаюсь к женщине.– Простите, – виновато опускает голову женщина.– Тане надо было думать головой, прежде чем являться к моему мужу в кабинет полураздетой и предлагать ему себя, – проговорив всё это, я смотрю исключительно на Таню, которая сверлит меня злобным взглядом.– Господи, – ахает Наталия, положив руку на грудь. – Танечка, зачем же ты врёшь? – спрашивает она эту блондинку.– Если бы ты не припёрлась, Кирилл бы не отказался, – подаётся вперед эта дрянь, игнорируя вопрос Натальи.– Вот как? – хмыкаю я, непонятно откуда чувствуя уверенность, что Авдеев бы точно не воспользовался «предложением».– Именно, – твёрдо заявляет она в ответ. – Я видела, как он на меня смотрит, и я знаю, что нравлюсь ему…– Ты головой поехала, – усмехаюсь, но ей удалось разбудить во мне червячка сомнения.– Думай, что хочешь, – пожимает плечами и поправляет распущенные длинные волосы, в которые мне хочется вцепиться. – Ты для него всего лишь мать его ребёнка…– Не «ты», а «вы», – перебиваю с нажимом в голосе.– Ты для него ничего не значишь, – специально выделяет первое слово. – Ты невзрачная серая мышь, а я яркая, с красивыми формами, и Кирилл мне не раз оказывал знаки внимания. Он хочет меня, а ты только для галочки…– Ещё одно слово, и ты пойдёшь на панель, поверь, я могу это устроить, – раздаётся голос Кирилла за моей спиной.– Вы неправильно поняли… – тут же невинно улыбается эта самка собаки.– Рот закрой! – рявкает Кирилл и, вцепившись в её локоть, силой толкает Таню к выходу из дома. – Выпроводи её за ворота, – приказывает, видимо, охраннику у двери. – И вещи её выкинь туда же, – добавляет, после чего захлопывает дверь и возвращается на кухню. Ко мне, если учесть, что он встал передо мной. – Наташа, займись ребёнком, – сухо бросает домработнице, после чего берёт меня за руку, сжав мои пальцы до лёгкой боли, и тянет в гостиную.– Кирилл, – пытаюсь остановить его.– Всё, что она сказала – это бред собачий! – тут же выпаливает, отпустив меня и развернувшись ко мне лицом. – Ты ведь не поверила? – он злой, нервный и раздражённый. – Не поверила же? – повышает голос.– Поверила, – киваю я в ответ.– Алёна…– Я не хочу ничего слышать! – прерываю и собираюсь вернуться к сыну, но Кирилл хватает меня за руку.– Это неправда! – рычит мне в лицо.– Я тебе не верю! – рявкаю в ответ я.– Я не бросал слов на ветер и никому никогда не говорил слово «люблю», кроме тебя! Я бы стал извиняться и откровенничать с тобой, если бы мне было плевать? – он уже не говорит, он орёт на всю гостиную, не беспокоясь о том, что нас слышно во всём доме.– Не знаю, но я тебе не верю, – отвечаю и делаю новую попытку уйти.– Да выслушай же меня! – просит, но в своей манере – криком.– Нет! – кричу даже громче, чем он.– Алёна…– Ты меня выслушал три года назад? – подаюсь вперёд, смотря на него с вызовом.Кирилл открывает и закрывает рот, словно задыхающаяся рыба. Брови хмурит, глазами моё лицо изучает и ослабляет хватку на моём локте.– Ты специально? – уже спокойным тоном спрашивает.– Нравится? – вопросительно выгибаю брови.– Нет, – твёрдо отвечает.– У тебя хоть был шанс объясниться, а мне ты даже этой возможности не дал! – выговариваю со злостью.– Я понял, – кивает понимающе. – Мудак был, прости, – спешно добавляет.– Представь, что я сейчас, или ещё лучше – вчера, просто развернулась бы и ушла. И не из дома, а из страны, туда, где ты не смог бы меня найти. А вернувшись через три года, забрала бы у тебя самое дорогое, угрожая и унижая. Каково бы тебе было, Кирилл?– Плохо, – неохотно отвечает.Конечно, кому нравится, когда его тыкают носом в его же дерьмо.– Плохо – это очень мягко, – тычу пальцем в его грудь. – Ты и малой части того, каково мне было, не знаешь…– Знаю, – тут же выпаливает. – Я тебя любил, и я страдал, поверь мне, не меньше, чем ты! В отличие от тебя, я думал, что меня предал единственный человек, которому я был готов открыть свою душу!– Нужно было разобраться в ситуации, а не сбегать…– Затупил, злость была сильнее, рационально думать не мог, – приближается максимально ко мне. – Прости! Прости! Прости! – почти шёпотом проговаривает мне в губы. – Даже если ты всю жизнь будешь давать мне такие уроки, как сейчас, я готов прожить эту жизнь с тобой. Хочу, чтобы ты выносила мне мозг, устраивала истерики, плакала, что ноготь сломала, требовала от меня шубу, серёжки или новую машину – всё что угодно, лишь бы рядом со мной.– Мне не нужны шубы и машины, Кирилл, – со слезами на глазах проговариваю я.Разве можно не плакать, когда он такое говорит? Как можно сдерживать эмоции, если ты мечтала три года о его признаниях в любви?– Я знаю, тебе ничего не нужно, кроме свободы и уважения, – озвучивает то, что я собиралась сказать, чем заставляет меня сильнее расчувствоваться. – Прости дурака, я всё для тебя с Тёмкой сделаю, всё вам дам, хоть сердце из груди, только прости!Прошла неделя с тех пор, как я вернулась, и всё это время Кирилл каждый день приносит мне цветы. Я проснусь, а на прикроватной тумбе уже свежий букет. Нет, спать в одной комнате мы на стали, точнее, я не согласилась на это. Потому что разговор одно, даже если он был настолько эмоциональным и чувственным, а действия – совсем другое. Но я не отказалась от своего плана и продолжала «мариновать» Авдеева.К примеру, я могла, уложив Тёмку, пойти в комнату к Кириллу, раздеться и лечь к нему в постель, а получив желаемое, встать и вернуться к себе. Кириллу это не нравилось, и это мягко сказано, потому что на третий день он сорвался и сказал, что либо я его прощаю, и мы живём как нормальная семья, либо он ко мне больше не прикоснётся. Не знаю, что он ожидал от меня, но несложно догадаться, только я пожала плечами и на четвёртую ночь не пришла.– Ты сведёшь меня с ума, – сказал он на утро пятого дня.Я только непонимающе хлопала глазами, взбесив его ещё больше. В какой-то момент подумала, что ему может надоесть, и мои игры закончатся печально, если Авдеев вдруг потребует, чтобы я собрала свои вещи. Но если он действительно любит, значит, потерпит. Это и так самое малое, что я могу сделать. Маленькая месть за мои страдания.Кирилл взял нас с Тёмкой в свой новый офис в Москве, показал, как обустроил здание, и рассказал в подробностях, чем занимается его фирма, и какие у него планы на будущее. После чего повёл нас в ресторан, где мы отлично провели время. Успели за эту неделю съездить к врачу и получить утешительные прогнозы: гипс скоро снимут, и я смогу справляться со всем самостоятельно. Даже грустно стало, что Кирилл больше не будет помогать мне вечерами. Да, я могу и сама, но приятнее, когда это делает он, чего врать-то.А сегодня он как на иголках с самого утра, потому что к нам едет моя мама. Не думала, что Авдеев умеет волноваться и будет так переживать из-за встречи с женщиной за сорок. Но он ходит по дому, контролируя работу новой домработницы, и бесконечно достаёт Наталью, боясь, что ужин будет испорчен. Так непривычно видеть его таким, что я едва сдерживаю смех. Но одновременно и приятно, что он так волнуется. Знает ведь, что оставил не совсем приятные впечатления о себе, когда вырвал из рук мамы её рук внука.– Кирилл, успокойся, – с улыбкой говорю, сидя на диване в гостиной и присматривая за Тёмкой.– Я спокоен, – совсем не спокойным тоном отвечает. – Абсолютно спокоен, – даже самому себе не признаётся.Ну как так? Кирилл Авдеев и волнуется? Это из области фантастики. Интересно, как бы он себя повел на моих родах? Даже страшно представить, если смотреть на него сейчас.– Как новая домработница? – спрашиваю, чтобы отвлечь его.Нину Кирилл нанял в другой фирме и тщательно проверил её резюме и характеристику. А потом ещё своего начальника безопасности подключил, чтобы тот всё о ней выяснил. Женщина с виду хорошая, но и Таня на первый взгляд выглядела невинной овечкой. Только Нине сорок лет, у неё муж и трое детей, которых надо ставить на ноги.– Глазки мне не строит, если ты об этом, – усмехается Авдеев и садится рядом со мной на диван.– Нет, не об этом, – улыбаюсь, наблюдая, как он нервно дёргает ногой.– Ну остальное ты должна знать, это же вы, женщины, видите пыль даже там, где её нет, – проговаривает с серьёзным лицом.– Ну она только третий день работает, пока ничего не замечала, – пожимаю плечами я. – А ей не тяжело каждый день туда-сюда ездить? – спрашиваю Кирилла, но, прищурившись, смотрю на сына, который сгорбился на пушистом ковре.– Меня это не касается, я такие деньги плачу, может и водителя нанять, – отвечает и смотрит на часы на запястье.– Артём, а что ты там прячешь? – обращаюсь к сыну, заподозрив неладное.Вздрогнув, Тёмка резко встаёт на ноги и убегает к окну, где прячется за шторой. Хитрюга только не учёл одного – нельзя испачканными ручками что-то трогать, потому что остаются следы. А судя по цвету пятна, он где-то достал шоколад.– Кирилл, – смотрю на «мужа» и киваю ему на окно. – Партизан, – улыбаюсь я.– Что? – непонимающе смотрит на меня Авдеев.– Твой сын ест шоколад, – намеренно громко отвечаю, чтобы меня услышал и этот проказник.Но Тёмка только смеётся и, выйдя из «прикрытия», убегает в холл. Кирилл, встав, идёт за ним, и, судя по заразительному смеху, Тёмке явно нравится, что за ним бегают.– Господи! – ахаю, осматривая своего ребёнка, у которого в шоколаде не только лицо и руки, но и вся кофточка. – Как так, Артём? Мама разве не говорила тебе, что сладости только после еды? – но ему нет дела до моих возмущений, он смеётся и прячет лицо на плече отца, испачкав и светло-голубую рубашку Кирилла. – Ну молодец, слов нет, – уже серьёзнее проговариваю.– Хватит тебе, ничего страшного, переоденемся, правильно? – смотрит на сына, и тот, довольный, что его защищают, кивает.– Ну конечно, – вздыхаю я.– Что-то мама у нас слишком злая, – якобы шепчет на ухо сыну Авдеев и, взяв испачканную руку Тёмки, проводит ею по моей щеке. – Вот так, чтобы не ворчала, – говорит он, а ребёнка разрывает от веселья.– Да вы … – возмущённо начинаю я. – Вас обоих в угол поставить надо… – продолжать нет смысла, потому что эти двое убегают к лестнице.Не сдерживая счастливую улыбку, я иду вслед за ними. Иногда, особенно в такие моменты, мне даже не верится, что этот Кирилл и тот, кто силой привёз меня в свой дом, не два разных человека. Не знаю, изменился он или просто сбросил свою маску безэмоционального робота, но я не могу не нарадоваться этим изменениям.Кирилл, и правда, старается расположить меня к себе, отношения с сыном наладил давно, и с каждым днём они становятся только лучше и крепче. Может быть, для кого-то было бы мало этого всего – цветов каждое утро, поездок в город всей семьей, обедов в ресторане и хорошего отношения. Но когда любишь по-настоящему, можно всё простить, особенно когда человек старается вернуть твоё доверие.Моё расположение Авдеев давно получил, но ему не обязательно об этом знать. Пока что буду придерживаться плана, но чувствую сама, что начинаю сдаваться. Мне хочется после близости засыпать в его объятиях, просыпаться от его поцелуев и с утра лежать в обнимку в кровати, пока не прибежит сын и не заберётся под одеяло между нами. Мы оба настрадались, обоим хочется отпустить прошлое, просто наслаждаться жизнью и наверстать упущенное. Мы заслужили быть счастливыми.Помыть энергичного ребёнка то ещё испытание, в ванной после нас словно смерч прошёлся, забрызгав всё водой. Переодеться пришлось всем троим, и когда нам это удалось, мы спустились вниз, как раз в тот момент, когда Нина открывала дверь моей маме.– Смотри кто к нам приехал! – говорю Тёмке, и он, заметив бабушку, начинает ёрзать на руках Кирилла, пока его не опускают на пол.Побежав со всех ног, он попадает в раскрытые объятия моей мамы, которая тут же хватает его на руки и целует везде, куда только можно.– Здравствуйте! – говорит Кирилл, когда мы подходим к ней.– Здравствуйте, – кивает мама и протягивает ему руку. – Светлана Леонидовна, – представляется она.– Кирилл, – коротко жмёт протянутую руку, пока мама осматривает его лицо, не скрывая своё недоверие к Авдееву.– Мама, – обращаю её внимание на себя и, приблизившись, обнимаю, получив поцелуй в щёку. – Пройдём в гостиную, – жестом руки приглашаю её.– Скажу Наталье, чтобы стол накрыла, – сообщает Кирилл и направляется на кухню.– Как доехала? – интересуюсь, когда мы садимся на диван.– Как президент, – усмехается мама. – Люксовая машина, водитель в костюме – чувствовала себя очень важной персоной, – смеётся, прижав к себе Тёмку.Но у этого ребёнка пропеллер в одном месте, и он уже рвётся к своим игрушкам на полу.– Что у вас тут? – отпустив внука, она смотрит на меня внимательным взглядом.Всё же, кажется, не удалось мне убедить её, что Кирилл на самом деле хороший.– Всё нормально, – с улыбкой пожимаю плечами.– Нормально, говоришь, – бурчит под нос, переключив взгляд с меня на Тёмку, потом осматривает гостиную. – Дом большой, – замечает она.– Очень большой, пойдём покажу всё, – встаю на ноги, и мама следом.– Ну покажи, – улыбается.– Куда вы? – спрашивает зашедший Кирилл.– Покажу маме дом, посидите с Тёмкой здесь пока, – отвечаю, и Авдеев кивает.Не знаю, сколько времени понадобилось нам, чтобы осмотреть каждое помещение в доме, включая и цокольный этаж, который разделён на две зоны – тренажёрный зал и помещение, где находится прачечная и всё, что нужно для дома. Дом маме понравился, но сказала, что жить в таком не хотела бы. Когда вернулись в гостиную, Кирилл сообщил, что стол накрыт, и мы направились в столовую зону.Первые минут десять прошли в тишине, за время которой мама бросала косые взгляды на Кирилла, а тот делал вид, что не замечает их, стараясь оставаться невозмутимым.– Чем вы на жизнь зарабатываете, Кирилл? – прерывает тишину мама.– Я произвожу сантехнику, – коротко, но с едва заметной улыбкой отвечает.– Насколько я знаю, ваш завод находится в другой стране? – продолжает допрос.– Правильно, в Германии, – кивает муж. – Однако уже идёт подготовка к открытию нового завода здесь.– То есть не заберёшь у меня дочь и внука? – в лоб спрашивает, и я едва не давлюсь ужином.– Нет, конечно, – восклицает Авдеев.– Просто один раз ты уже так сделал, хотелось бы знать, к чему готовиться, – проговаривает, и я замечаю, как Кирилл сглатывает.– Мама! – шиплю на неё я.– Что мама? Я себе место не находила! Одного сообщения бог знает за сколько времени для матери недостаточно, как и звонков через день, – укоризненным тоном говорит мне, после чего возвращает внимание к моему мужу. – Алёна и Артёмка – всё что у меня есть, и я не хочу видеть их через камеру телефона, ты понимаешь меня Кирилл? – подается вперёд, будто это как-то повлияет на его ответ.– Понимаю, – неохотно кивает Авдеев.Некоторое время назад я бы тряслась как лист на ветру, если бы с ним разговаривали в таком тоне. Но его спокойствие меня не то что удивляет, оно ошарашивает, и это очередное доказательство, что ему не плевать на меня, на наши отношения и наше будущее.– И я не хочу видеть слёзы в глазах моей дочери, Кирилл, – продолжает то ли указывать, то ли предупреждать, хотя и сама прекрасно понимает – не дай бог что, ни она, ни кто либо ещё не помогут мне. Проходили – знаем.– Само собой, – продолжает кивать и соглашаться с моей мамой Авдеев, отбросив приборы и внимательно слушая свою «тёщу», иногда смачивая горло простой водой из бокала, на длинной ножке.– Алёна заслуживает счастья, и несмотря на то, что ты мне не особо нравишься, я приму тебя, потому что это выбор моей дочери, – заканчивает свои напутствия мама.– Не переживайте, Светлана Леонидовна, я сделаю всё, чтобы ваша дочь была счастлива, – уверенным тоном заявляет и смотрит на меня горящими глазами.– Посмотрим, – не веря, оставляет за собой последнее слово родительница.Поджав губы, чтобы скрыть улыбку, я опускаю голову.Обстановка за столом постепенно стала лучше. Мама хвалила блюда Натальи, рассказывала, как с соседкой поссорилась из-за того, что наше дерево раскинуло ветви на её участок. В общем, всё как у нормальных людей. И Кирилл заметно расслабился, и мама сбросила напряжение, у них даже диалог завязался, когда мама пожаловалась на свою ванную комнату. А Авдеев тут же нашёл способ наладить отношения с тёщей, пообещав ей заменить всю сантехнику и даже ремонт сделать. А я не могла скрыть улыбку, и в этот вечер окончательно поняла, что сдалась.