Глава 20.

— Тётя Света!

По щекам хлещут слёзы.

Это она, она!

Я узнала знакомое и любимое лицо… Как давно мы не виделись!

Я бросаюсь к няне со всех ног и заключаю её в объятия. Реву. Реву и не могу остановиться. Хочется поделиться своим горем и рассказать ей, как же мне больно!

Рассказать всё, через что мне пришлось пройти за эти ужасные, безжалостные годы, начиная с того момента, когда я сбежала от отчима, а он повесил на меня уйму долгов. Заканчивая тем, как я потеряла голову и натворила плохих вещей, отдавшись властному миллионеру Мирону Доронину, как какому-то змею искусителю!

В итоге, он меня ненавидит, потому что считает предательницей, но, самое ужасное то, что противозачаточные таблетки не сработали и теперь я беременна. От того, кто мечтает меня убить.

— Я… я… — не могу и слова выдавить.

Трясусь в её руках как будто промокла под ледяным, проливным дождем. Пока не могу говорить, лишь судорожно слова глотаю.

Мне стыдно не только перед собой, но и, конечно же, перед ней.

Ведь это она меня воспитала… Она вкладывала в меня основы жизни!

Как я ей всё расскажу?

А вдруг я в её глазах буду выглядеть мерзкой проституткой?

Спала с женихом сестры!

И теперь беременна…

А он хочет меня убить!

Ещё и моя сестра-близняшка, как она утверждает, беременна от Мирона.

Господи. Господи. Господи.

Такое только в сериалах возможно!

Ох и натворила я с дуру глупостей…

Я бы всё, что угодно сделала, чтобы вернуться в прошлое и изменить его. Мне сейчас так больно, что и жить вовсе не хочется…

— Милая моя, ты как здесь оказалась?

Тетя Света прослезилась. Долго сдавливала меня в объятиях, что-то на ухо шептала, пытаясь успокоить. Провела в дом, как следует накормила, пока я глотала слёзы и рассказывала ей всю правду.

— Как сильно ты изменилась, стала такой красавицей! Но кто же тебя обидел, солнце?

Врать ей совесть не позволила. Я решила выложить ей всё, как есть. Она точно меня не сдаст. Она знает меня с младенчества, сама лично нянчила. Знает мой характер, я — её самая любимая и самая послушная воспитанница. Она за минуту может вычислить ложь.

Я начинаю рассказывать ей свою горестную историю урывками. Очень сложно подобрать нужных слов. Низ живота начал тянуть. Я много натерпелась и распереживалась ещё больше, как бы вдруг мне плохо не стало, ведь беременным нервничать нельзя, а сдерживаться тяжело.

Беременна…

Я беременна!

До сих пор в это трудно поверить.

Я уж точно не планировала становиться мамой так рано!

Мамой одиночкой…

— Так, Диана, успокойся! Выпей чаю, поешь немного, и расскажи всё, как есть.

Кусок в горло не лезет, но я давно не ела, поэтому сейчас чувствую себя слишком слабой. Я заставила себя съесть немного риса с кусочками курицы. Выпила теплый фруктовый чай.

— Очень вкусно, спасибо за то, что приютили и накормили. Мне ведь совершенно некуда идти. Я так сильно рада вас видеть! Очень соскучилась!

— Да что ты такое говоришь, Дианочка, — она охнула и развела руками. — Я тебе всегда-всегда рада! И как хорошо, что ты меня навестила. Никто же вообще практически ко мне не приходит. Ирина иногда забегает, за мясом или яйцами домашними. Молочком еще для сыночка своего! Я совсем тут с ума схожу от одиночества.

— Ира? Иванцева?

— Да, да! Она самая! Только она теперь не Иванцева, а Козлова. Вышла замуж, родила ребенка. Она к питанию серьёзно относится, поэтому у меня всё домашнее берет, любит натуральное, не магазинное.

— Ого, Ира! — я удивилась. — Надо же…

Иру я вспомнила. Мы с ней выросли в приюте вместе, а потом её удочерили, и мы расстались. Было очень грустно. Она стала мне сестрой. Новые родители увезли её в другой город, связь с ней была навсегда потеряна.

— Может вы скоро увидитесь! Она раз в месяц приезжает. Примерно.

Было бы замечательно, у меня ведь вообще нет друзей.

После сытной еды, уютной, такой домашней атмосферы, и тётиной поддержки, мне немного стало легче.

У тёти домик небольшой, скромный. Мебель старая, стены, как и пол, давно требуют ремонта, но всё же здесь царит уют и теплота. Готовит женщина очень вкусно, в каждом её действии чувствуется забота и любовь, к которой хочется тянуться и тянуться.

Я бы очень хотела, чтобы она была моей мамой, а не те… кто швырнул меня под стены приюта и, когда их ребенок нашелся, даже толком поговорить не хотели. Натягивали эмоции словно перчатки на голову!

Я на секунду окунулась в прошлое и вспомнила, как всё начиналось. Как именно я познакомилась с миллионером Мироном Дорониным и как он принял меня за свою невесту.

— Родители нашлись… Вся ситуация была как из мира фантастики! Но перед этим я встретила его…

У тёти Светы челюсть отвисла. Я её прекрасно понимаю, я бы и сама с трудом поверила в такую историю. Не реальная жизнь, а самое настоящее кино.

— Выпить бы чего-нибудь покрепче, а не чай, — махнула она головой и крепко взяла меня за руку. Сжала. Оказала поддержку. — Не представляю, что ты сейчас чувствуешь.

Я начала рассказ именно с этого момента, более подробно. Она слушала меня и словно не дышала. На её лице отражался самый разный спектр самых разных эмоций. Переживала как за свою дочь, или как за саму себя.

А мне так было стыдно, так стыдно… Что я сама себя ненавидела! Я отчаянно пыталась понять, как же меня угораздило влипнуть в такую историю. Внезапная беременность, разумеется, шокирующая проблема! Но то, что меня подставили, выставив воровкой и предательницей, проблема еще более шокирующая.

Как теперь быть?

Как распутать этот ядовитый клубок змей, который оплел меня целиком, загнав в ловушку?

— Что же мне теперь делать… — с тяжким вздохом шепнула я, опустив голову. — Вы меня осуждаете?

— Я? — удивляется она, положив ладонь на сердце. — Почему я должна осуждать?

— Я нехорошая… я нехорошо поступила! Я чувствую себя ужасно!

— Послушай, дитя, — тетя Света бережно поглаживает меня по руке, — никто в этом мире не идеален! Все люди совершают ошибки. Так бывает… Хорошо, если человек осознает свою вину и готов её исправить. На ошибках учатся. Это опыт. Да, хоть и суровый, но опыт. Я тебя прекрасно понимаю! Понимаю все твои чувства… Ты ничего в этой жизни не видела, а тут вдруг он явился и превратил жизнь несчастной сиротки в рай! Как можно к такому “благодетелю” не потянуться после всего этого?

Шмыгнув носом, я прислушалась к словам мудрой женщины, повидавшей жизнь.

— Мирон — мерзавец! Это в большей степени его вина! Диана, ты не переживай, ты только держись! Будь сильной и двигайся дальше. Я уверена, у такой целеустремленной, сильной девушки всё будет хорошо!

Двигаться?

Но куда?

Если он меня поймает — мне конец.

Мирон был так зол, что мог убить на месте, даже не разобравшись в чём дело.

Словно читая мысли, Светлана мягко произносит:

— Оставайся у меня, если хочешь. Тебе ведь наверняка некуда пойти?

— Да, — короткий кивок. — Некуда.

— Мирон очень влиятельный человек, он так просто этого не оставит!

— Вы верите? Вы верите мне, что я ничего не украла, что я никакая не шпионка, не предательница!

Сердце так сильно сжимается в груди от обиды и несправедливости, что в глазах темнеет.

Я никому не желала зла… Правда.

Но почему-то сейчас словно весь мир настроился против меня.

— Конечно, милая, я тебе верю! Я знаю тебя с младенчества, как родную дочь! Ты особенно сильно выделялась среди других, даже, несмотря на то, что врачи прогнозировали тебе сильные пороки в развитии…

— Что?!

По телу пронесся холод.

— Ох, я тебе об этом никогда не рассказывала, да и нужно ли было? Все изменилось со временем и наладилось. Как я и говорила, все ошибаются, врачи, тем более, не исключение, — пожала она плечами. — Я молилась за тебя, малышка, ты мне особо сильно приглянулась, в отличие от других деток. Стала моей любимицей… Я желала тебя здоровья и счастья, как никому другому. Возможно, благодаря моей вере и моим молитвам ты полностью поправилась. Мы пришли к выводу, что врачи, осмотревшие тебя после того, как тебя подбросили к стенам приюта, ошиблись.

Это неожиданное признание заставило меня серьезно задуматься и побледнеть.

Так вот в чём дело!

Кажется, я кое-что начала понимать…

— Диан, ты опять загрустила, не надо было тебе это говорить! Вот дура старая!

— Нет, нет, — я очнулась от своих мыслей, замахав руками. — Всё нормально. Хорошо, что вы сказали! Ведь меня посетила одна важная мысль, по поводу родителей.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать эту мысль, как вдруг услышала шум.

Бах!

Раздался оглушающий грохот, который заставил меня подскочить на месте и сжаться в комок от страха.