Глава 29.

После ужина мы снова двинулись в путь, сев в машину, а в ресторане ели в полном молчании. Я постоянно смотрела в тарелку и ни взгляду на него. Достал… Хотя только полдня прошло, а он уже у меня в печенке сидит.

Почему я так вспыльчиво стала к нему относиться? Что за реакция? Наверно все дело в моём гормональном фоне и в том, что он меня, считай, похитил. Теперь моя жизнь принадлежит Доронину, а он ведет себя как зазнавшейся управленец судеб.

В общем, здесь всего по чуть-чуть накопилось вот и образовало общую картину. К тому же я не забыла, как он меня использовал, чтобы просто развлечься, как втирался в доверие под видом добродетеля, кинувшегося на помощь несчастной сиротке, а сам использовал ради постели. Потом вообще на время пропал и перестал отвечать на сообщения накануне того важного вечера. Вот я и решила, что он просто очередной богатенький мерзавец, охотник за женскими юбками!

Я не заметила, как автомобиль притормозил возле большой элитной новостройки, как припарковался у одного из подъездов, и водитель приглушил мотор.

— Приехали. Теперь ты будешь жить здесь.

Где?

С кем?

Пока ничего не помню.

Ладно хоть не в тюрьме…

Ведь Дронин обещал отправить преступницу куда следует!

Но мы заключили сделку с правом помилования и отпущению грехов.

Меня очень гложил вопрос насчёт Веры, но я так и не решилась его задать. Не хотела лишний раз расстраиваться. Не хотела видеть Веру! Ужаснейший осадок остался после нашего с ней последнего разговора. Я уже настраивалась на худшее, когда Доронин, сжав мой локоть, вёл меня к лифту, поскольку представляла, как сейчас опять увижу сестрицу! И настроение канет в лету окончательно.

Новостройка была мне незнакомой, но напоминала те, в которых жил Мирон и Верочка. Правда эта была немного скромнее. Если он правда запрет меня здесь вместе с Верой я его ночью придушу!

Лифт отвозит нас на пятый этаж. Мирон ведет меня к одной из дверей, которую открывает специальным кодом. Замок щёлкает, мы входим внутрь просторной, современной квартиры.

Здесь уже горит свет, но кругом тишина. Красиво! Не царская роскошь, но видно, что дорого. Я мельком осматриваю комнаты, впечатляюсь здешним интерьером, а потом натыкаюсь глазами на поджарую фигуру в тёмном костюме.

Это мужчина. Незнакомый, рослый лоб! С хмурым выражением лица.

— Добрый вечер!

— Добрый, Борис! Вот, принимай объект. Это Диана, в общем ты знаешь, что делать.

— Так точно! — по-солдатски отчитывается амбал, разве что честь у виска не отвешивает.

— Мирон… — я бросаю недоумённый взгляд на своего пленителя.

— Это Борис! Он — твоя тень отныне. Будет тебя охранять и докладывать мне о каждом твоём шаге. Борис будет жить с тобой.

Ого…

Ну новость, конечно, не совсем радостная.

Только персонального надзирателя мне не хватает.

Чужой мужчина в большой незнакомой квартире…

У меня опять стресс.

Бегло оглядела квартиру, выдохнув.

Слава богу Верочки я здесь не вижу, зато какой-то мужлан нарисовался. Один из тех, что за Дорониным всюду бегают, прикрывая его богатый зад. Они все почти на одно лицо. Его охранники… Не люди, а терминаторы какие-то. Их наверно на одном заводе собирают.

— Не переживай, ведьмочка, ему можно доверять. Или ты хочешь переехать в МОЙ дом?

Нет, нет!

Так даже лучше!

Это ведь значит, что мы с Мироном будем видеться реже, так я быстрей отхожу срок, может даже получится сбежать, если смогу одурачить рослого охламона. Думаю, его будет легче провести, чем Доронина. Доронин теперь в каждом моём шаге высматривает подвох.

Наверно сейчас доделал ремонт, живёт в своём загородном доме в элитном посёлке вместе с Верой! Подарил особняк мечты жене, как и хотел.

От этого стало тоскливо…

— Нет! Здесь, так здесь! Я согласна, — прохожу в гостиную и бросаю сумочку на диван. Сама на него плюхаюсь, поднимая ноги повыше. Очень устала… — Когда я смогу поговорить с тётей Светой? Она ведь переживает.

— Завтра тебе передадут телефон, с него можешь ей звонить. Чуть позже, если порадуешь папочку примерным поведением, я распоряжусь, чтобы тётю к тебе на пару дней погостить привезли.

Настроение немного улучшилось.

Ладно, он не совсем уже прогнил.

Что-то в Мироне есть человеческое…

Наверно он немного остыл и успокоился, когда увидел меня целой, невредимой, носящей его потомка.

Гнев монстра смягчился.

Всё же Мирон немного потерял, якобы из-за меня, тут больше гордость задета. Факт того, что ты мол с душой к человеку, все ему дал, из грязи вытащил, а тебя самого в эту грязищу макнули. Тот, которому ты руку помощи протянул.

— Мирон, а как Вера отреагировала на мою… моё появление и беременность?

Всё-таки я должна узнать…

Вопрос вырвался сам по себе.

Мужчина не повернулся. Весь напрягся.

— Вера тебя недолюбливает, как и некоторые другие люди. Думаю, объяснять не стоит. Но она приняла это факт, потому что у вас, как у близнецов, одинаковые ДНК, а значит это и её ребёнок тоже.

Глупости!

Она к нему лишь на уровне физиологии имеет хоть какое-то отношение! Но мне до сумасшествия не хочется отдавать ей малыша! Другой незнакомке отдать было бы в сто раз куда легче, чем ей.

— Спокойной ночи, мне пора. Завтра утром я приеду сюда вместе с нотариусом, чтобы заключить с тобой договор.

Попрощавшись, Мирон покинул квартиру.

За ним захлопнулась дверь и щёлкнул замок.

Бугай закрыл своей широченной спиной дверь, скрестив руки в области паха, принял охранную позу.

Просто замечательно!

Мне немного подурнело.

Да, неприятное событие ожидается — подписание контракта с дьяволом.

Но что же делать…

Я должна придумать план, как избавиться от тирании Доронина, как мне сбежать и сохранить право быть мамой своему малышу. Решать начинаю с Бориса. Осматриваю его еще раз пристально, с виду он напоминает гранитную скалу. Да уж… непростая будет задача!

Главное не падать духом. Надеюсь, у меня всё получится.

* * *

Проходит месяц. Даже немного больше. Я осваиваюсь на новом месте и уже потихоньку начинаю умирать со скуки. Живу одна, то есть, вместе с Борисом-скалой. Он ни на шаг от меня не отходит, но мы немного начали ладить. А так вообще первые две недели он лишнего слова не желал мне говорить — устав не позволял. Вот только недавно мне удалось его раскрепостить. Естественно, для дела!

Мы с Борисом иногда стали вместе смотреть боевики и прочие фильмы. Он краем глаза со стороны прихожей посматривал… Соблюдая дистанцию. Так как его территория — преимущественно коридор, еще комната для гостей, в которой он жил.

Борис старался меня не тревожить и целыми днями торчал на одном месте. Я поражалась, как ему это удается? Такая отточенная выдержка! Просто он неплохо подготовлен. Иногда Бориса сменял другой охранник — Игорь. Но всё же большую часть времени со мной проводил именно он.

С Мироном мы стали видеться редко — он погряз в делах рабочих. Приезжал пару раз в неделю и то на пять минут. Желания с ним общаться не было, он это прекрасно понимал, даже злился, судя по лицу.

Борис ему отчитывался о своей работе, докладывал, чем я занималась, что мы делали, потом Мирон уезжал. А у меня сердце болело! Проклятое, дурацкое сердце! Я ведь старалась ненавидеть его до мозга гостей! Но дурацкие мысли рисовали мне картинки, как он к Вере мчится и отдаёт ей всего себя, а меня ненавидит.

О сестре я не хотела разговаривать. Вообще. Мне она была неприятна. Уверена, что я никогда не смогу с ней породниться. Вера меня ненавидит. И стала ненавидеть ещё больше, когда узнала, что я беременна. От собственного мужа. Наверно поэтому у меня так часто уши горят. Хотя раньше я таким не страдала.

Жить в новой квартире недалеко от центра города то еще излишество. Но я не думаю о роскоши, а думаю о своем крохе. Малыш очень быстро растёт и начинает вести себя более активно. Мне приходится чаще обновлять гардероб, но благо, я выездная из золотой клетки! Могу в любой момент попросить Бориса выйти из дома, он, разумеется, только с разрешения главного, мне это организует.

Так я посещаю врачей, разные курсы по подготовке к родам, просто гуляю в городе или в парке. Начинаю по-настоящему скучать. Не знаю почему, но ноги несут меня обратно в деревню. Там мне точно некогда было скучать, а так, как я не привыкла сидеть без дела, то превращаюсь в вялую амёбу.

Доронин сдержал слово!

Всё-таки человечность в нём не до конца вымерла…

Меня это порадовало, я даже смягчилась в отношении него, когда воскресным ранним утром в дверь позвонили. Борис открыл дверь, как обычно строго оценивая обстановку, а там… там на пороге застыла тётя Света. Её глаза сияли от счастья, а рядом стояли дутенькие клетчатые сумки.

— Тётя! — я почти с разбегу бросилась в её объятия, чуть не снесла с ног.

— Моя хорошая! Ну наконец-то увиделись!

— Вот это сюрприз!

Мы раньше созванивались, но мне всё же хотелось увидеть любимую названную маму. Я пригласила её внутрь, показала своё новое жильё и напоила чаем с пирогом, а она передала мне домашних гостинцев.

— Тут и молочко, и курочка домашняя, и даже варенье! Я переживала, что ты совсем исхудала, а ведь ты сейчас особенно сильно нуждаешься в правильном питании! — ворковала она, раскладывая гостинцы на столе, позвенивая баночками. — И этого, амбала своего, тоже угости! Зови его сюда!

Она указала на Бориса, застывшего в проходе, едва заметным кивком.

— Вон лицо какое грозное! Как будто у него хроническая депрессия. Давай молодца сюда, будем лечить плохое настроение сладеньким вареньем!

Мы хором рассмеялись, а Борис откашлялся.

— Иди-ка к нам, дорогой, голодный?

Ох, ну тётя Света как обычно, любит всех откармливать. Наверно, на этого здоровяка у неё проснулся материнский инстинкт.

Боря ерепенился, но вскоре сдался и уселся за стол, поддавшись нашим уговорам, когда тётя Света открыла баночку свежего, натурального варенья. Запах в квартире стоял невероятный…

Мы хорошо провели время общаясь друг с другом за чашкой вкусного чая. Борис вернулся на свой пост, а Светлана немного со мной пошушукалась, вспомнив о главном.

— Диан, ну ты это… в общем твой этот ПАПАША прибегал ко мне…

— Что? К тебе?

— Угу. Я тебе не успела рассказать, но он сам лично явился, чтобы принять работу! Ремонт уже закончили, дом как новенький! Блестит весь, сияет, соседки давятся завистью, и все расспрашивают, кто это такой Буратино богатенький у меня появился?

Я просто не верю её словам.

Мирон сам к ней приезжал?

Такое чувство, будто он подлизывается.

В ход пустил тяжёлую артиллерию.

Странный он такой человек!

Вроде ненавидит, а вроде и как будто мечтает вернуть.

Меня…

Или мне просто кажется?

— Сейчас его ребята садом занимают! Ух какие там хлопцы, ты бы видела! Девчонки со всей деревни на заборе моём висят, наблюдая за процессом, как рота крепких амбалов там в одних шортах по всему саду щеголяет, наводя порядки. Даже баба Маша на костылях прибежала поглазеть, хотя её давно лежачей все считали.

Поразительно!

Это всё точно не про Мирона она говорит…

С трудом верится!

Я просто поражаюсь.

Слов ответных вымолвить не могу.

— Со мной Мирон Маркович тоже познакомился. Если честно, понравился он мне, несмотря на твои рассказы. Мужчина с обложки! Весь такой статный, породистый, красавчик! Подкатил на дорогущей иномарке как президент в сопровождении охраны ко мне подошёл, сверкая своим отутюженным до блеска костюмом. Ну я чуть и не упала там! Представился, всё рассказал, так и так, мол, хочу помочь, вам привет от Дианы! Она теперь под моей опекой живёт, потому что ребёнка моего носит, а к вам помощь пожаловала! Сейчас красоту наводить будем. С Дианой всё хорошо, жива здорова, живет теперь в комфортных апартаментах в лучшем районе города, сына моего носит. В декрете. Никаких работ и нагрузок! За её здоровьем следят квалифицированные врачи. Приезжайте в гости. В общем вежливым он мне таким показался, никаким не монстром вовсе, как ты о нём отзывалась.

Я начала обмахиваться ладошкой, стало невероятно жарко, давление немного подскочило от неверия.

— Но это ещё не всё, слушай дальше, — она отхлебнула чаю, — хлопцы потом по рукам пошли! Нарасхват! По всей деревне косметический ремонт устроили… Девочки наши их за это домашней едой кормили, а они в благодарность дома латали. Посёлок за месяц преобразился до неузнаваемости!

— Фух… — прям мурашки пробежали по спине.

Тётя Света погладила меня по руке.

— В общем, не серчай на него! Мирон мужик хороший… И ты ему, Дианочка, небезразлична. Уж поверь, если плевать ему на тебя было, он бы и пальцем не пошевелил. А так делает втихаря, без хвастовства. Не светится перед журналистами, как некоторые! То есть от души, понимаешь, от души он нам всю деревню на ноги поднимать начал… Ни одного журналиста или человека с камерой не увидели.

С ума сойти…

Эти слова глубоко в душу проникли, заставили меня задуматься.

Что если она права?

Любит всё ещё… Несмотря ни на что.

Но не может открыто заявить.

Есть причины.

Думаю, их даже несколько.